dem_2011

Categories:

Люди, не такие, как я. Израильский акцент на ММКФ

Светлана Пахомова 24 мая 2021 

43‑й Московский международный кинофестиваль надолго запомнится  поклонникам израильского кинематографа. Конкурсы короткого метра  и документального кино, программы «Свободная мысль», «Вокруг света»,  «Мастера» и вернувшийся сериальный смотр «Первая серия. Дубль второй»  включали израильских участников. Но главным событием стала, конечно,  состоящая из 11 фильмов спецпрограмма «Женское кино Израиля»,  приуроченная к 30‑летию восстановления дипотношений России и Израиля.  Формальный повод стал импульсом для создания тонкой, психологически  нюансированной летописи женских режиссерских высказываний, сделанных уже  в нынешнем веке.

О русских на другом языке 

«Ася» — главная лента программы и один из лучших израильских фильмов,  снятых в 2020‑м, что подтверждают не только девять премий «Офир»  (главная кинопремия Израиля) и три награды фестиваля в Трайбеке,  но и приобретение картины в российский прокат. Героиня — русскоязычная  израильтянка хорошо за тридцать: в одиночку растит дочь Вику, убивается  на работе в больнице и подрабатывает, ухаживая за больными на дому. Даже  ее любовник — доктор, и разумеется, женатый, — воспринимается не как  благо, а как сверхурочная нагрузка. Но и отношения с ним, и проблемы  с дочерью — сомнительная компания, злоупотребление алкоголем,  подростковые страхи — отходят на второй план, когда здоровье и жизнь  Вики оказываются под угрозой.

Кадр из фильма режиссера Рути Прибар «Ася»
Кадр из фильма режиссера Рути Прибар «Ася»

«Ася» — кино редкой душевной теплоты и почти этнографической  точности. «Русский» Израиль здесь одновременно узнаваем и лишен  раздражающей стереотипности. Режиссер Рути Прибар, затевая картину, даже  пыталась выучить русский. Выучить не выучила, но языковая чуткость  однозначно выделяет «Асю» в массиве израильских фильмов с русскоязычными  героями. Опыт личной утраты — 14 лет назад из‑за неизлечимой болезни  Рути потеряла старшую сестру — наложился на историю русской алии. Для  Прибар было важно показать некоторую обособленность матери и дочери,  их не маргинальное, но изолированное существование внутри израильского  контекста.

Эта оптимистическая трагедия родительства состоялась не в последнюю  очередь благодаря поразительному дуэту Алены Ив в роли Аси и Ширы Хаас,  сыгравшей дочь. Прибар исследует опыт материнства максимально честно,  но деликатно. «Я думала, что будет легче, что я лучше как человек», —  это признание Аси, под которым может расписаться не одно поколение  матерей, дает ей шанс принять себя, свой опыт, позволяет почти повернуть  время вспять, по крупицам восстановив радость общения с единственным  по‑настоящему близким человеком.

Не стать жертвой

Керен Едайя — важная фигура израильского кино. Ее дебютный  полнометражный фильм «Ор» (в русской версии «Мое сокровище») не только  получил мировое признание и пять призов в Каннах, но вывел женское кино  в Израиле на новый уровень социальной и политической осознанности.  Неподвижная камера, документальная манера, безжалостный взгляд  на местную реальность. Почти во всех своих работах Керен исследует  фрустрирующий мир сефардской женщины — сильной, непокорной  и одновременно связанной по рукам и ногам традиционными ценностями  и семьей.

Неожиданно сюрреалистичная «Мами», представленная в программе  женского кино, — прошлогодний опус Керен. Это своеобразная  кинематографическая реинкарнация политического мюзикла 1980‑х. Мами  живет в бедном городе на юге страны, работает на заправке, влюблена  в соседа Ниссима. Прямо со свадьбы Ниссим отправляется в армию, откуда  возвращается полностью парализованным. Ниссим и Мами оказываются  жертвами не только войны, но и государственного безразличия, сталкиваясь  с бесправием и пошлостью городского дна, а в финале героиню ждет  участие в сомнительном эксперименте министерства обороны по удалению  эмпатии. Распрощавшись с совестью и способностью к сочувствию, Мами  открывает в себе недюжинный талант политика‑манипулятора и доходит  аж до поста премьер‑министра. «Война — это хорошо!» — девиз  ее правления. Последствия не заставят себя ждать, а неизбежное судебное  разбирательство в очередной раз продемонстрирует фиаско военного  министерства — удаленная эмпатия возвращается, стоит только жертве  эксперимента осознать себя инструментом насилия и агрессии.

Кадр из фильма режиссера Керен Едайя «Мами»
Кадр из фильма режиссера Керен Едайя «Мами»

Меньше всего тут претензий к музыкальной составляющей, в остальном —  трудно бороться с некоторой архаичностью посыла «Мами». Хотя сцены  с расчетливой агитацией правых против левых, левых против правых кажутся  более чем актуальными.

Трудно представить программу женского кино Израиля без Ронит  Элькабец — актрисы, режиссера, активистки, сумевшей создать цельный  образ по обе стороны экрана. Родившись в марокканской семье, она  воплощала в кино образы женщин, из последних сил сопротивляющихся  обстоятельствам, патриархальным установкам и социальному неравенству.  В 2004‑м вместе с младшим братом Шломи она начала работать над трилогией  о жизни Вивиан Амсалем, которую сама и сыграла. Это трилогия  о стремлении к свободе и высокой цене, которую приходится за нее  заплатить. Последняя часть — фильм «Гет» 2014 года — вошел в программу  ММКФ, которую Ариэль Швайцер негласно посвятил Ронит Элькабец, ушедшей  от нас в 2016‑м    .

Кадр из фильма режиссера Ронит Элькабец «Гет»
Кадр из фильма режиссера Ронит Элькабец «Гет»

Точность географических координат

Кроме глобальных проблем и вечных вопросов «Женское кино Израиля»  исследует вызовы современного общества, с которыми сталкиваются совсем  юные израильтянки. В невероятной работе Хадар Фридлих «Рабы Б‑жьи»  12‑летняя Тамар отчаянно сопротивляется естественным девичьим желаниям  и интересам. Герметичная, давящая среда религиозного сообщества,  в котором живет Тамар, встречается с ее прогрессирующей обсессивностью  на тему чистоты — внешней и внутренней. Тяжелое переживание  несоответствия декларируемых принципов и реальных чувств девушки,  равнодушия окружающего мира к ее индивидуальным потребностям неизбежно  приведет к трагедии. Пожалуй, эта среднеметражная картина 2003 года —  главное, почти археологическое кинооткрытие программы.

И «Стена» Моран Иферган — единственная в ней документальная картина.  В кадре галерея женщин, приходящих к Стене Плача просить о сокровенном,  за кадром телефонные разговоры Моран с мужем, матерью, сестрами.  Близкие, с которыми нет настоящей связи, теплоты, доверия. В этой  закадровой череде диалогов происходят тектонические сдвиги в личной  жизни режиссера, и ее частная судьба как будто вмонтирована в сотни  женских судеб, молящих о здоровье, счастье и любви в главном месте силы  и раздора на Ближнем Востоке.

Географические координаты крайне важны для всех этих фильмов.  И Иерусалим не столько выступает как место действия, сколько  превращается в полноценного героя. Если «Айя» Михаль Брезес и Одеда  Бинуна говорит об одиночестве, настигающем нас даже в минуты семейной  идиллии, то Иерусалим парадоксальным образом становится для героини  местом, где просто необходимо чувствовать близость с незнакомыми людьми.

«Недалеко от дома» Види Билу и Далии Хагер возвращает нас в тревожное  время второй интифады, когда взрывы превратились в обыденность  израильской жизни, — и сегодня эта актуальность все очевиднее. Гуманизм  и бдительность никак не сочетаются в этой армейской драме, фиксирующей  трагический разлом в сознании каждого израильтянина.

«Джо + Бель» Вероники Кедар перемещает зрителя в Сдерот, чуть  ли не ежедневно атакуемый «кассамами». Но именно эта ситуация на грани  жизни и смерти позволяет героиням фильма ощутить любовь друг к другу  и месту, в котором они живут, в полной мере.

Кадр из фильма режиссера Вероники Кедар «Джо + Бель»
Кадр из фильма режиссера Вероники Кедар «Джо + Бель»

Образ свободного и радостного Тель‑Авива разбивается вдребезги  в дебютном фильме Хадас Бен Ароя «Люди, не такие, как я». Отчуждение  и неспособность к коммуникации даже при внешних проявлениях близости  и откровенности фиксируют хорошо узнаваемые фрустрации современного  человека. Необязательно женщины. Недаром куратор программы Ариэль  Швайцер — историк кино, автор легендарного французского журнала Les  Cahiers du cinema (его сокуратором выступил здесь российский кинокритик  Александр Колбовский) неоднократно подчеркивал дискуссионность самого  термина «женское кино».

Кадр из фильма режиссера Хадас Бен Ароя «Люди, не такие, как я»
Кадр из фильма режиссера Хадас Бен Ароя «Люди, не такие, как я»

Кураторами программы выступили двое мужчин: историк кино, автор  легендарного французского журнала Les Cahiers du cinema и российский  кинокритик Александр Колбовский. А особым подарком зрителям ММКФ стал  нетривиальный по карантинным временам, организованный посольством  Израиля приезд нескольких героинь «Женского кино».

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded