dem_2011

Валентина Малявина. Услышь меня, чистый сердцем (11)

11

…Саша и Адочка готовят новую композицию об Александре Сергеевиче Пушкине, куда входит «Гаврилиада». Очень интересное время — вдохновенное…

И вот гастроли Театра Вахтангова в Новосибирске. Я почти каждый день играла: плотно была занята в репертуаре.

Как-то Саша провожал меня в гостиницу, и встретили мы друга Саши из Ростова-на-Дону. Он был несказанно рад Саше и пригласил нас на свой день рождения. Его тоже звали Сашей, и жил он тут, в Новосибирске. Вечер был свободным, и мы приняли это предложение. На другой день у меня был спектакль «Мещанин во дворянстве».

Дача почти в лесу. Много сосен вокруг. И уходят сосны в небо. Красота! Жена Саши дала мне атласный фиолетовый халатик, чтобы комары меня не кусали. Мы ужинали в деревянной беседке. Она была словно кружевная.

Мы смеялись, пили коньяк и ели шашлык, который очень вкусно приготовили наши Саши. Потом Кайдановский берет меня за руку и уводит на улицу.

Этой ночью луна была необыкновенной: огромный оранжево-красный шар, притягивающий к себе, тревожащий.

Мы упали в траву и целовались. Саша побежал по полю навстречу луне. И я побежала за ним. В руках у меня был поясок от халата. Я почти догнала Сашу и хлестнула его пояском..

— Валентина! Ты красивая ночная птица! — кричал Саша, убегая вперед. Вдруг остановился и крикнул мне:

— Нет, ты ведьма! Ты настоящая ведьма!

Мы опять целовались, протягивали руки к луне и как бы держали ее в своих ладонях.

— Саша! А я немного боюсь луны. А ты?

— Нет! Красавица печали!

— А говорят, в полнолуние на нее нельзя смотреть: плохая примета.

Саша задумчиво сказал:

— Луна говорит со мной.

— О чем? — тихо спросила я.

— Луна меня спрашивает: «Ты мою тайну знаешь?». — «Не могу ответить: слов не знаю для ответа. Музыка во мне и тревога. Когда я гляжу на тебя, мысль бежит к тебе, а смысл от тебя».

— Я боюсь, Сашенька!

И снова побежала.

— Валюшка, а где мы!

В какой стороне находилась дача? Неизвестно.

— По-моему, нам туда, — и Саша, взяв меня за руку, повел через поляну. Поляна кончилась. Начался лесок.

Мы прошли еще немного и увидели глубокий-глубокий овраг.

— Да ну тебя, Саша! Туда надо.

Пошли в ту сторону, куда показывала я. В той стороне был незнакомый густой лес.

— Ну тебя, Валюшка. Давай покричим.

— Са-аша, ребята-а!

Никто не отозвался.      

— Саша, я устала и пить хочу.

— Не капризничай. Читай стихи.

— Но я пить хочу. Это все луна… Она виновата. Заблудила нас.

Саша стал читать:

Златые дни! Златые дни!

Взываю к вам — и где ж они?

Теперь не то: с утра до ночи 

Мир политических сует

Мне утомляет ум и очи…

— Ты понимаешь, Валентина, поэта Языкова, как и меня, утомляла политическая суета…

Вдруг путь нам преградил забор, высокий, крепкий, досочки одна к одной. Пошли вдоль забора — длинного, бесконечного.

— Саша, все. Я больше не могу. Выбей досочку.

Саша выломал досочку, и перед нами открылось пространство довольно большое. Луна освещала несколько красивых домиков.

— Полезли! Осторожно. Т-а-к. Пошли…

Мы подошли к первому домику. Он был из красного кирпича с балконом под крышей. Окна — открыты. Я постучала в стекло рамы и позвала:

— Простите! Можно вас на минуту?

Никто не отозвался.

— Помогите нам, пожалуйста; мы заблудились.

Молчание.

— Сашенька, я не могу, ну правда не могу! Я пить хочу!

Саша осторожно влез в окно и исчез в темноте дома.

Появился с кружкой воды.

— Никого.

— А наверху? — спросила я.

Саша исчез и снова появился.

— И наверху никого. Валюшка, лезь! До утра переждем.

Я выпрыгнула из кимоно, подпрыгнула и очутилась на подоконнике.

В просторной комнате было светло. Луна как будто с удовольствием наблюдала за нами. Прыгнула на пол.

— Как красиво!

Луна таинственно освещала картины на стенах. Я подошла к одной из них.

— Море! Смотри, Саша, оно как живое и фосфорится!

Погладила круглый большой стол, вокруг которого теснились стулья с высокими спинками.

— Карельская береза! Это чья-то дача! Роскошная! — восхищался Саша.

Мы пошли в кухню.

— А что в холодильнике? — поинтересовалась я.

— Валентина, это уже слишком!

— Мы попали в беду. Так? На нервной почве я захотела есть. Нахожу возможным обратиться за помощью к добрым людям, убеждена, что они добрые. Утром им оставим записку с благодарностью.

Я открыла холодильник.

— Мы имеем молодую картошку со сметаной, зелень, огурцы, помидоры. И… Ура! Две бутылки отличного вина!

Мы ели вкусный ужин, пили белое вино и хохотали.

— Теперь я все уберу, и мы пойдем с тобой отдыхать.

На втором этаже посреди комнаты стояла огромная постель. Мы легли поперек кровати на пушистое покрывало.

— Мы ведь не спим в их постели? Мы только прилегли, да, Сашенька?

— Валюшка. Я… хочу тебя… — еле слышно проговорил Саша.

Мы проснулись оттого, что кто-то хлопнул дверью и громко прошагал по коридору, потом вошел в кухню.

— Валентина, все. Катастрофа!

Мы от ужаса лежали, как прикованные к постели. Этот «кто-то» чем-то провел по батарее.

«Дрр-р-р-ринь», — отозвались батареи.

Потом громко фыркнул унитаз.

Чуть позже прошелестел душ.

Хлопнула входная дверь, в ней повернулся ключ, и «кто-то» пошел прочь от дома.

— Пронесло!

— Надо уходить, Сашенька! Только я быстро приму душ.

— Ты с ума сошла!

— Нисколько! Пока ты сделаешь осмотр местности из окошек, я быстро умоюсь. Он не придет! Он все проверил, этот очаровательный сантехник.

Саша посмотрел в балконную дверь. Невдалеке несколько женщин пололи огород. Саша спустился вниз, посмотрел в кухонное окно и — о, ужас! Он увидел забор, будку и солдат! Солдат с автоматами!

— Валентина! — Саша резко открыл дверь ванны. — Мы окружены. Там солдаты! Я серьезно. Кругом забор, а там какая-то проходная и солдаты.

Он помог мне одеться.

— Быстро пиши записку, — командовала я, — нет, лучше я сама. Где ручка? Где в этом доме ручка?

На холодильнике лежало несколько журналов и ручка. Я взяла журнал «Экран» и прямо на портрете артиста, благо артист был блондином, написала: «Мы попали в беду. Спасибо за гостеприимство. Миллион извинений, целуем… — зачеркнула «целуем». — С уважением…»

— Чуть не подписалась. Я совсем спятила. Это все луна. Это она довела меня до безумия.

— Теперь самое главное — выйти отсюда.

Саша посмотрел в окно на забор и проходную.

— Забор… а за забором? Кто?

— Вожди! — вместе сказали мы и засмеялись.

— Теперь не до смеха. Теперь на дорожку — что? Присядем, да? Чуть-чуть выпьем вина для храбрости, и заканчивать надо эту операцию под названием «Луна». Выходить будем через окно, ибо дверь закрыта на ключ. И потом… мы дети! — осенило Сашу.      

— Кого? — спросила я.

— Их.

— А вдруг они молодые?

— Кто? — не понял Саша.

— Вожди.

— Дурочка, вожди не бывают молодыми. Так, надевай халат! Надо, чтобы «крепостные дамы», полющие огород, были абсолютно уверены, что мы дети, племянники — не важно, в конце концов, кто, — проживающих здесь вождей. Считаю до трех. Раз, два, два с половиной, три! — Саша был на улице.

Одна из «крепостных дам», полющая огород, разогнулась и с удивлением посмотрела на Сашу, вслед за ней — другая, третья… их было пять.

— Валентина! — весело крикнул Саша. — Прыгай!

Я вспрыгнула на подоконник. Все пять «дам» наблюдали за нами, у всех пяти было одно и то же выражение на загорелых лицах: интерес и недоумение.

Я постояла немного на подоконнике, потом быстрым движением завязала поясок, села на подоконник и предложила Саше игру для «отвода глаз».

— Аты-баты, шли солдаты…

Саша шипел:

— Не надо солдат, солдат не надо!

— Ехал Грека через реку…

А «дамы» все так же глядели на нас. Потом одной наскучило, она стала заниматься работой. И другая наклонилась, и третья, и остальные стали заниматься огородом.

— Лови!

Я прыгнула. Мы взялись за руки и пошли через огород в сторону забора, противоположную «страшной» проходной с солдатами.

— Только не оглядывайся, — попросил Саша.

А так хотелось оглянуться, и… я оглянулась!

На меня смотрела одна из «дам».

— Здравствуйте! — сказала я.

— Здравствуйте! — весело поприветствовала женщина.

— Какая же ты все-таки дурочка, Валюшка! — сетовал Саша.

Мы благополучно добрались до забора. Нашли оторванную досочку, проскользнули за забор, прикрыли его снова доской и побежали куда глаза глядят.

Все, спасены!

— По всей вероятности, это маленький военный городок, — решила я.

— Как наваждение! Солдаты, автоматы, — досадовал Саша.

Наконец мы вышли к шоссе. Я сняла кимоно и тут же у шоссе легла на халат, пока Саша ловил машину.

Машины проезжали; одна из них резко затормозила.

Приоткрылись дверцы, и наши дачные друзья высунулись из машины.

— Ну, где же вы? Куда вы подевались?

Я продолжала лежать у обочины.

Саша Кайдановский и Саша — хозяин дачи подхватили меня и посадили в машину.

И помчались мы в Новосибирск. Ведь вечером у меня был спектакль.

Гастроли проходили успешно. На всех спектаклях — аншлаги. Я любила спектакли: «Идиот», «Миллионерша», «Дамы и гусары», «Мещанин во дворянстве» и др., в которых с удовольствием играла.

У Саши хороших ролей по-прежнему не было.

Все время мы проводили вместе.

Любили гулять в большом и очень красивом парке, читать о Пушкине и его времени или сидеть на старинном ковре в номере Саши, дожидаясь Максима Дунаевского, — они вместе проживали.

Не было времени работать над новой инсценировкой по Пушкину, потому что Васенька Лановой играл почти каждый день.

В мой день рождения друзья устроили мне настоящий праздник. Маша Вертинская так красиво накрыла стол! Цветов — преогромное количество! Хорошо мне было. Этот день в Новосибирске очень памятен мне. А потом Саша пригласил меня в театральное общежитие, где жили его друзья. Было очень весело. Читали стихи. Саша пел свои знаменитые песни. Стихи были Языкова, Пушкина, Пастернака, Ахматовой, музыка Сашина. Мне очень нравилось, как он поет и играет на гитаре. Он пел несколько жестко, как, впрочем, и читал стихи, но именно через эту жесткость проступал весь его мужской характер и глубокий ум. Мы остались до утра в общежитии. Да, памятен мне этот день…      

По приезде в Москву я рассказала Павлику о Саше. Павлик сказал мне:

— После потери доченьки ты заполнила вакуум Сашей. Все пройдет.

Больше мы не говорили на эту тему. Павлик уехал в Ялту снимать кино. Мы с Сашей жили в мастерской у Никиты Лавинского, потом снимали комнату на Воронцовской, что у метро «Таганская», потом жили в малюсенькой комнате на Арбате, рядом с Филипповской церковью, где меня крестили.

Саше пришлось уйти из нашего театра, он ушел во МХАТ к Олегу Ефремову, но вскоре ушел и оттуда.

Его стали приглашать сниматься в кино. Потом призвали в армию. Никита Михалков помог ему попасть в кавполк, что в Алабино, и пригласил сниматься в фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих».

Съемки проходили в Грозном.

Я повстречалась с Толей Солоницыным, который тоже снимался у Никиты. Толя сказал: «Пожалуйста, приезжай в Грозный. Это необходимо. Саша очень нервничает. Ты ему нужна».

— Хорошо, — ответила я. — Когда ты летишь?

— Завтра.

— Я полечу с тобой.

Прилетаем в Грозный. Едем в гостиницу. Толя открывает дверь Сашиного номера. За столом спиной к двери сидит Саша и слушает Брамса. Он всегда брал напрокат проигрыватель, покупал пластинки и в свободное время слушал их.

Толя позвал его.

Саша, не поворачиваясь, поздоровался с Толей.

— Ты хоть повернись ко мне, — шутливо сказал Толя.

Саша повернулся и увидел меня. Он был очень эмоциональный, Саша Кайдановский. Многие считали его холодновато-рассудочным, но это не так. В глазах у Саши стояли слезы.

— Спасибо, Толя. Спасибо, — говорил он.

Толя нас оставил. А мы, не шевелясь, всматривались в друг друга.

Жара в Грозном необыкновенная. И как они снимаются в такую жару?

Во дворе баскетбольная площадка. Поутру и вечером Никита с командой играли в баскетбол. А мы с Сашей гуляли у озера и смотрели на огромный факел у горизонта. Факел упирался в седьмое небо. Даже страшновато было от такого огненного столба. Днем я ходила на рынок, покупала овощи, фрукты, зелень, очень вкусный сыр, замечательное вино.

У Саши, как всегда, много хороших книг, но он просил меня не читать, а слушать музыку. Хорошо было! Очень хорошо! Но надо уезжать. В театре много работы, в кино снималась, и на телевидении делали 4-серийный спектакль по Писемскому «Тысяча душ», где мы с Васей Лановым играли главные роли.

Трудно было расставаться с Сашей.

На аэродроме он просил меня:

— Еще раз скажи все Павлику и поживи пока у Веры Шур. Она будет рада тебе.

Я так и сделала. Но когда поехала к Вере, Павлик сказал, что проводит меня. Как всегда у Верочки, мы провели великолепный вечер. Какой чудесный муж у Веры — Витюша! Красивый! Умный! Талантливый! Вера и Витюша симпатизировали Павлику, и Павел чувствовал себя у них превосходно.

Я думала остаться у ребят, но Павел сказал:

— Ну что? Поехали домой?

Я не могла поставить Павлика в дурацкое положение и уехала с ним.

Павлик спросил меня:

— А как служит Саша?

Я сказала, что сначала ему было очень трудно, потому что все обмундирование было пропитано какими-то химикатами. Потом Никита помог ему перейти в кавполк в Алабино. Я ездила к нему. Он в солдатском обмундировании вместе со своей лошадкой Катей встретил меня. У Кати умные-преумные глаза. Саша сказал:

— Вы с ней похожи… — засмеялся и продолжил: — выражением глаз, понимаешь, взглядом, — и опять засмеялся.

Я заметила ему:

— Мне нравится наша схожесть. — И поцеловала Катю.

Нам разрешили встречу до отбоя, даже ужин принесли в какую-то небольшую теплую комнатку.

Вышли погулять. Морозно, но не холодно, и звезды — яркие-преяркие — гуляли с нами.

Павлик снова поинтересовался:

— А как вы в Ростове оказались?

— Саша поехал повидаться с родными. Поехал с сиамским котом Мифунэ. Он видел нашего кота Акиру Курасава и себе кота купил, назвал Мифунэ в честь знаменитого актера, которого почти во всех фильмах снимал Курасава.

Приезжаем в аэропорт. Самолет задерживается. Пошли в ресторан и встретили Олега Ефремова, который летел в Ростов на съемки фильма, кажется, «Здравствуй и прощай». Олег нам обрадовался. Мифунэ ему понравился очень. Мы заказали ужин с коньяком, накормили кота и стали ждать самолета. Говорили о Театре Вахтангова и МХАТ. Саша мечтал вслух о театре, где не больше трех актеров и драматургия будет построена на документальных фактах.

— Это интересно. Это очень интересно, — говорил Олег.

У меня авиабилета в Ростов не было, но когда я пошла провожать Сашу и Олега к самолету, меня почему-то пропустили на летное поле, а дальше я вошла в самолет, села в кресло. Мне никто не препятствовал, наверное, оттого, что на руках у меня был Мифунэ и беседовала с Олегом Ефремовым, которого все, конечно, узнавали. Так я без билета улетела в Ростов.

Продолжение 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded