dem_2011

Category:

Шестое июля. Леонид Млечин — об убийстве Вильгельма фон Мирбаха

Журнал "Огонёк" №24 от 02.07.2018, стр. 40

Фото: LAIF/VOSTOCK-PHOTO/Profuson Stock
Фото: LAIF/VOSTOCK-PHOTO/Profuson Stock

Сто лет назад в Москве левыми эсерами был убит посол Германии Вильгельм фон Мирбах.

6 июля 1918 года в два часа дня сотрудники  ВЧК Яков Блюмкин и Николай Андреев на служебном автомобиле прибыли в  германское посольство. Предъявили мандат с подписью Дзержинского и  печатью ВЧК. Потребовали встречи с послом. Графу Вильгельму фон Мирбаху  несколько раз угрожали, и появление сотрудников ВЧК он воспринял как  запоздалую реакцию советских властей. Посол принял чекистов в малой  гостиной…

Первый аккредитованный

Вильгельм фон Мирбах начинал свою  дипломатическую карьеру — еще до Первой мировой войны — в германском  посольстве в Санкт-Петербурге, служил политическим советником в  Бухаресте, послом в Греции. Участвовал в мирных переговорах в  Брест-Литовске. Переговоры завершились подписанием мирного договора  между Россией и Германией и установлением дипломатических отношений.  А дипломат получил новое назначение — в Москву.

Его приезд стал крупным событием. «В Москву  прибыл граф Мирбах,— записал в дневнике атташе французской военной  миссии в России Жак Садуль.— Посольство Германии обосновалось в доме № 5  по Денежному переулку, в доме № 11 находится германское консульство...  Мирбах, высокий, изысканный, моложавый, производит впечатление человека  активного и умного, наделенного яркой индивидуальностью. Его  сопровождает многочисленная свита».

Граф Мирбах стал первым иностранным послом,  аккредитованным при советском правительстве. Но в Москве не все были ему  рады. И не стеснялись это отношение показать. После беседы с наркомом  по иностранным делам Георгием Чичериным 26 апреля 1918 года посол вручил  верительные грамоты председателю ВЦИК Якову Свердлову. «Чичерин,—  докладывал Мирбах в Берлин,— приветствовал меня в весьма сердечном тоне и  совершенно явно стремился с первого же дня установить отношения,  основанные на взаимном доверии… Более сильные личности меньше стеснялись  и не пытались скрывать свое неудовольствие. Это прежде всего  председатель Исполнительного Комитета Свердлов. Вручение моих  верительных грамот происходило не только в самой простой, но и в самой  холодной обстановке… В его словах ясно чувствовалось негодование. По  окончании официальной церемонии он не предложил мне присесть и не  удостоил меня личной беседы».

Между тем глава первого советского  правительства Ленин дорожил мирным договором и прислушивался к мнению  Берлина. Оттого послу Мирбаху приписывали особое влияние на Кремль.  Германский дипломат, однако, быстро пришел к выводу, что «большевизм  достиг конца своей власти», и даже пытался установить контакты с  оппозиционными политиками. 25 июня 1918 года он докладывал в Берлин:  «После более чем двухмесячного наблюдения я не могу более ставить  благоприятный диагноз большевизму: мы, бесспорно, находимся у постели  тяжелобольного; и хотя возможны моменты кажущегося улучшения, но в  конечном счете он обречен».

Обреченным, увы, оказался сам Мирбах.

Теракт в Денежном переулке

4 июля 1918 года в Большом театре открылся  V всероссийский съезд Советов, который привел к расколу взявшую власть  после Октябрьского переворота коалицию большевиков и левых эсеров.  Напомним кратко хронику событий: в октябре 1917 года партия  социалистов-революционеров раскололась — правые эсеры выступили против  захвата власти большевиками, в то время как левые поддержали Ленина,  вошли в правительство, заняли важные посты в армии и ВЧК. Вождь левых  эсеров Мария Спиридонова стала заместителем председателя ВЦИК (ее  называли самой популярной и влиятельной женщиной в России).

Ленин ценил союз с левыми эсерами, которых  поддерживало крестьянство. Но сотрудничество постепенно сходило на нет,  потому что левые эсеры все больше расходились с большевиками. Большевики  не хотели раздавать землю крестьянам и заводили в деревне комитеты  бедноты, которые просто грабили зажиточных крестьян. Окончательный  раскол произошел из-за сепаратного мира с Германией. Левые эсеры  потребовали расторжения Брестского договора, считая, что он душит  мировую революцию. И вот в июле нарыв лопнул.

Настроения на V съезде Советов царили  антибольшевистские, и их градус от заседания к заседанию рос.  Представитель Украины рассказал, что украинцы уже восстали против  германских оккупационных войск, и призвал революционную Россию прийти им  на помощь. Среди гостей съезда находился и германский посол,  присутствие которого электризовало левых эсеров. Они скандировали:  «Долой Мирбаха!». Член ЦК партии левых эсеров Борис Камков с трибуны  съезда назвал большевиков «лакеями германского империализма». «Диктатура  пролетариата превратилась в диктатуру Мирбаха,— заявил он и пригрозил  большевикам: Ваши продотряды и ваши комбеды мы выбросим из деревни за  шиворот…»

6 июля несколько членов эсеровского ЦК  демонстративно покинули Большой театр, где шел съезд Советов, и  обосновались в штабе кавалерийского отряда ВЧК в Покровских казармах в  Большом Трехсвятительском переулке (отрядом командовал эсер Дмитрий  Попов, моряк-балтиец и член ВЦИК). Именно тогда руководитель московских  эсеров Анастасия Биценко тайно передала Блюмкину и Андрееву бомбы,  предназначенные германскому послу: его убийство должно было стать  сигналом к мятежу (имя изготовителя бомб держалось тогда в особом  секрете. Сегодня оно известно: это член ЦК партии левых эсеров Яков  Фишман, будущий генерал, доктор химических наук и начальник  военно-химического управления Красной армии. В царское время он бежал с  каторги, уехал за границу и окончил химический факультет в Италии).  Мирбаху оставалось жить считанные часы.

Подпись Дзержинского на мандате, который  Блюмкин предъявил в посольстве, была поддельной, но печать — подлинной.  Ее приложил к мандату заместитель председателя ВЧК левый эсер Вячеслав  Александрович (настоящая фамилия — Дмитриевский, партийный псевдоним  Пьер Оранж). Он был бескорыстным человеком, мечтал о мировой революции и  всеобщем благе. Шесть лет провел на каторге, бежал. Александровича  избрали в исполком Петроградского Совета, назначили заместителем  Дзержинского в ВЧК. Феликс Эдмундович объяснял после мятежа: «Права его  были такие же, как и мои. Он имел право подписывать все бумаги и делать  распоряжения вместо меня. У него хранилась большая печать, которая была  приложена к подложному удостоверению от моего якобы имени, при помощи  которого Блюмкин и Андреев совершили убийство. Александровичу я доверял  вполне».

Вячеслав Александрович заведовал ключевым  отделом «по борьбе с преступлениями по должности». Ему было поручено  «очистить ряды Советской власти от провокаторов, взяточников,  авантюристов, всевозможных бездарностей, лиц с темным прошлым».  Назначение оказалось неудачным: это была работа не для Александровича.  «То, что творилось в ВЧК,— вспоминала хорошо знавшая его Александра  Коллонтай,— шло резко и вразрез с убеждениями революционера,  ненавидевшего страстно, непримиримо "сыск" и все, что пахло  "полицейщиной" и административным насилием… Чем заметнее становилось  противоречие между тем делом, которое изо дня в день творили  Александрович и его сотрудники, и его принципами и убеждениями, тем  громче требовала его революционная совесть "очищения" и искупления…  В таком состоянии люди идут только на самоубийство либо на акт  величайшего самопожертвования… Взрыв во дворце Мирбаха должен был быть  сигналом для все еще медлящих пролетариев Германии и Австрии».

Вячеслав Александрович не только заверил  печатью поддельный мандат Блюмкина и Андреева, но и написал записку в  гараж ВЧК, чтобы им выделили автомобиль…

Яков Блюмкин был очень молодым человеком:  после Февральской революции, когда он вступил в партию левых эсеров, ему  было всего 17 лет. В июне 1918 года его утвердили начальником отделения  ВЧК по противодействию германскому шпионажу. Но меньше чем через  месяц — после Брестского мира — отделение ликвидировали: какая борьба с  германским шпионажем, если у нас с немцами договор? И вот в одночасье  все меняется: «Я беседовал с послом, смотрел ему в глаза,— рассказывал  потом Блюмкин,— и говорил себе: я должен убить этого человека. В моем  портфеле среди бумаг лежал браунинг. "Получите,— сказал я,— вот  бумаги",— и выстрелил в упор. Раненый Мирбах побежал через большую  гостиную, его секретарь рухнул за кресло. В большой гостиной Мирбах  упал, и тогда я бросил гранату на мраморный пол…»

Мятежные сутки

Гостиная в особняке в Денежном переулке, где был убит Мирбах / Фото: Archiv Gerstenberg/ullstein bild via Getty Images
Гостиная в особняке в Денежном переулке, где был убит Мирбах / Фото: Archiv Gerstenberg/ullstein bild via Getty Images
Убийство посла стало сигналом к  восстанию. Левые эсеры располагали вооруженными отрядами в Москве и  считали, что вполне могут взять власть в стране: на выборах в  Учредительное собрание деревня проголосовала за эсеров, которые обещали  дать им землю, и на выборах в Советы им достались голоса почти всех  крестьян.

Потом, уже после подавления эсеровского  мятежа, проведут следствие. По указанию Ленина допросят Дзержинского: он  сам был под подозрением — ведь в мятеже участвовали его подчиненные.  И как он умудрился проморгать, что на его глазах зреет заговор?  «Приблизительно в середине июня,— расскажет Дзержинский на допросе,—  мною были получены сведения, исходящие из германского посольства,  подтверждающие слухи о готовящемся покушении на жизнь членов германского  посольства и о заговоре против Советской власти. Предпринятые комиссией  обыски ничего не обнаружили. В конце июня мне был передан новый  материал о готовящихся заговорах... Я пришел к убеждению, что кто-то  шантажирует нас и германское посольство».

Об убийстве Мирбаха — час спустя — председатель ВЧК узнал не от своих подчиненных, а от Ленина.

Поехал  в Денежный переулок: «С отрядом, следователями и комиссаром — для  организации поимки убийц. Мне показана была бумага — удостоверение,  подписанное моей фамилией…» Импульсивный Дзержинский бросился в штаб  отряда Попова, где собрались члены ЦК партии эсеров, требовал выдать  Блюмкина, угрожал: «За голову Мирбаха ответит своей головой весь ваш  ЦК». Видный эсер Владимир Карелин, недавний нарком имуществ (ушел в  отставку в знак протеста против Брестского мира), предложил разоружить  охрану Дзержинского. Чекисты не сопротивлялись. Александрович объявил  председателю ВЧК: «По постановлению ЦК партии левых эсеров объявляю вас  арестованным»…

Оставшись без председателя, подчиненные  Дзержинского не знали, что делать. Чекисты растерялись. Александрович  приехал на Лубянку и распорядился арестовать члена коллегии ВЧК Мартына  Лациса (Яна Судрабса). Матросы хотели расстрелять Лациса. Александрович  его спас: «Убивать не надо, отправьте подальше». Левые эсеры захватили  телеграф и телефонную станцию, напечатали свои листовки. Военные,  присоединившиеся к ним, предлагали взять Кремль штурмом. Но руководители  эсеров действовали нерешительно — боялись, что междоусобная схватка с  большевиками пойдет на пользу буржуазии. Исходили из того, что без  поддержки мировой революции подлинный социализм в России не построить.  Рассчитывали на поддержку революционного движения в Германии.  И полагали, что Брестский мир задержал германскую революцию на полгода.  Мария Спиридонова писала Ленину: «Мы не свергали большевиков, мы хотели  одного — террористический акт мирового значения, протест на весь мир  против удушения нашей Революции. Не мятеж, а полустихийная самозащита,  вооруженное сопротивление при аресте. И только».

Пассивная позиция эсеров позволила  большевикам перехватить инициативу. Ликвидацию мятежа взял на себя  нарком по военным и морским делам Троцкий. Он вызвал из-под Москвы два  латышских полка, верных большевикам, подтянул броневики и утром 7 июля  приказал обстрелять штаб Попова из артиллерийских орудий. Через  несколько часов левые социалисты-революционеры сложили оружие. К вечеру  мятеж был подавлен (последствия известны: после июльских событий  социалисты-революционеры были изгнаны из политики и из государственного  аппарата и уже не имели возможности влиять на судьбы страны; российское  крестьянство лишилось своих защитников; позднее, при Сталине, всех  видных эсеров уничтожили)…

А тогда по горячим следам Дзержинский  арестовал Вячеслава Александровича и приказал его расстрелять, как и еще  12 чекистов из отряда Попова. Сам Попов успел уйти в Харьков, оказался в  советниках у Махно, но в итоге все равно попал к Дзержинскому и был  расстрелян в 1921 году (уже в наше время Александрович и Попов были  реабилитированы — как незаконно репрессированные). Убийцы немецкого  посла Блюмкин и Андреев бежали на Украину, где левые эсеры действовали  активно (30 июля 1918 года они убили в Киеве командующего германскими  оккупационными войсками генерал-фельдмаршала Германа фон Эйхгорна).  Андреев вскоре заболел сыпным тифом и умер, а Блюмкин включился в  процесс: принимал участие в неудачной попытке покушения на главу  украинской державы гетмана Павла Скоропадского. Но уже весной 1919 года  вернулся в Москву и пришел с повинной в ВЧК.

На суде объяснил, почему он убил Мирбаха:  «Я противник сепаратного мира с Германией, постыдного для России... Но  кроме общих и принципиальных побуждений на этот акт толкают меня и  другие побуждения. Черносотенцы-антисемиты с начала войны обвиняли  евреев в германофильстве, а сейчас возлагают на евреев ответственность  за большевистскую политику и сепаратный мир с немцами. Поэтому протест  еврея против предательства России и союзников большевиками в  Брест-Литовске представляет особое значение. Я как еврей и социалист  взял на себя свершение акта, являющегося этим протестом». В Германии к  тому времени произошла революция, о графе Мирбахе никто не сожалел, так  что его убийцу сначала приговорили, а затем, 19 мая 1919 года …  амнистировали. Он воевал потом на Южном и других фронтах Гражданской,  учился в Военной академии, работал в секретариате наркома Троцкого, а в  1923 году его вернули в органы госбезопасности. Правда, в 1929-м все же  расстреляли (не за Мирбаха — за связь с Троцким).

Вместо послесловия

Яков Блюмкин хотел оставить «след в истории». И ему это удалось / Фото: LAIF/VOSTOCK-PHOTO/Profuson Stock
Яков Блюмкин хотел оставить «след в истории». И ему это удалось / Фото: LAIF/VOSTOCK-PHOTO/Profuson Stock
Кого же наказали за теракт в  Денежном переулке? Да никого. Мария Спиридонова, правда, взяла на себя  ответственность за убийство германского посла: кляла себя за  непредусмотрительность, за недальновидность, за то, что поставила под  удар партию… Но не за то, что приказала убить невинного человека.

Ее биография поразительна: с того момента,  когда 16 января 1906 года она застрелила советника Тамбовского  губернского управления Гавриила Луженовского, усмирявшего крестьянские  бунты, и до того дня, когда ее расстреляют 35 лет спустя, она провела на  свободе всего два года: менялись режимы, вожди и тюремщики, но власть  предпочитала держать ее в камере.

Марию Спиридонову казнили осенью 1941 года.  Немецкие войска наступали, Сталин не знал, какие города он сумеет  удержать, и велел наркому внутренних дел Берии уничтожить «наиболее  опасных врагов», сидевших в тюрьмах. 6 сентября Берия представил вождю  список. Сталин в тот же день подписал совершенно секретное постановление  Государственного комитета обороны: «Применить высшую меру наказания —  расстрел к ста семидесяти заключенным, разновременно осужденным за  террор, шпионско-диверсионную и иную контрреволюционную работу.  Рассмотрение материалов поручить Военной Коллегии Верховного Суда».  Приговоры оформили за один день. Попавших в список заключенных  Орловского централа вызывали по одному: запихивали в рот кляп, стреляли в  затылок, грузили в грузовики и везли закапывать в Медведевский лес. Там  и покоится Мария Спиридонова. Ирония судьбы: она потеряла в своей жизни  все, включая свободу, поскольку 6 июля 1918 года подняла мятеж против  сотрудничества с Германией, а ее уничтожили под предлогом того, что она  может перейти на сторону немцев.

И еще одна грустная деталь: родственник  убитого эсеровскими боевиками в Москве посла Мирбаха — военный атташе  посольства ФРГ в Швеции барон Андреас фон Мирбах — тоже будет убит  боевиками: из ультралевой западногерманской организации «Фракция Красной  армии». Это случится в Стокгольме в 1975 году…

Леонид Млечин

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded