Великие виолончелисты вспоминают…
Люди любят путешествовать и завидуют музыкантам, которым удается повидать свет. В общем я готов присоединиться к восхвалению нашей планеты, но избегаю рассказывать, что означает путешествовать с виолончелью. …. Из-за ее формы и громоздких размеров она всегда является нежеланной на всем, что движется. Виолончелисты, гордое племя, не считают свой инструмент настолько тяжелым, чтобы его нельзя было брать повсюду: они не могут понять, почему транспортное начальство так неразумно
Возьмите моего “Страдивари”: все, за исключением проводников железной дороги и служащих авиалиний, считают его полным совершенством по размерам и форме. А те утверждают, что он на несколько дюймов превышает размер вещей, которые пассажирам разрешается иметь при себе. У меня были письма от президентов важнейших авиакомпаний. Служащим рекомендовалось проявить особое внимание к нам обоим – к “Страдивари” и ко мне. Но вполне понятно, что добрым президентам не удавалось произвести нужного впечатления на своих сотрудников. Однажды, премиленькая стюардесса, которую я умолял позволить мне взять виолончель в пассажирский салон самолета, сказала, “Вы же не можете уложить кита в корзинку для микрели?”
Исключительная сложность протаскивания виолончели в самолет вызываает у меня азарт. Однажды в аэропорту я спрятал ее в телефонной будке и, чтобы убить время, удивлял знакомых бесчисленными телефонными звонками. Как только было объявлено отправление я прошел через контроль, небрежно неся виолончель под мышкой, как газету. Обычно это сходит с рук. Если же нет, то полезно заговорить на эсперанто, или просто улыбнуться, или сделать еще что-нибудь, лишь бы вызвать замешательство, пока не закроется дверь самолета и я не втиснусь на свое место вместе с виолончелью, надежно, хотя и неудобно зажатой между колен
Но бывали и черные дни, когда никто не хотел прислушаться к голосу разума, когда все были глухи к моим мольбам и казалось, что глаза всех окружающих только и делают что измеряют человека высокого роста и его виолончель. Вот инструмент уже у носильщика, я вижу его на груде чемоданов, их катят к багажному отделению. ..Описывать мои переживания – значит раздирать сердца читателей. Я не в состоянии этого сделать
Однажды в Чикаго, собираясь лететь в Даллас, я заручился обещаниями авиакомпании, что мне разрешат взять виолончель в салон самолета: “Это абсолютно законно, мы счастливы быть вам полезными”
С легким сердцем я подошел к кассе чикагского аэропорта. На этот раз мне нечего было скрывать, некого убеждать, что-то предпринимать или просить о благосклонности. Открыто неся виолончель, я чувствовал себя настоящим джентельменом, человеком, твердо знающим свои права. “У вас должен быть оставлен билет для меня”, – сказал я
“Конечно, мистер Пятигорский”, – ответил кассир, произнося мое имя так, словно и сам был родом из Екатеринослава. Пока он выписывал мне билет, взвешивал чемодан, я осматривался вокруг с видом путешественника, наслаждающегося жизнью. “Вот они”, – сказал он, протягивая два билета, – этот для Григория Пятигорского, а этот для мисс Виолончели Пятигорской – по сорок семь долларов пятьдесят центов каждый. Ошеломленный, я уплатил
Самолет был совершенно пуст. Виолончель заняла соседнее со мной место. Стюардесса прикрепила ее к сиденью ремнем. Она была очаровательна, а я взбешен. Я потребовал два завтрака, стюардесса дважды выполнила мое требование и уделила моей виолончели не меньше внимания, чем любому пассажиру.
Текст отсюда