dem_2011

Categories:

Михаил Пришвин. НАЧАЛО ВЕКА (2)

Михаил Пришвин. НАЧАЛО ВЕКА

15 Ноября. Не человек, а бунтующий атом человечества, и  не человечества, а священной протоплазмы его и всего мира восстал, и с  ним поднимается тьма и пламень мира. И тут бывает рождение злобы во имя  чувства попранной правды, рычащей злобы, звериной и страшной.

Есть он, этот атом, в революционерах в серединной их  чистой, искренней части, и есть он у черносотенцев – такое вулканическое  вздутие коры.

Этот священный атом не видел Достоевский (Бесы). Тут  голос извечной правды безликой. Образ, отвечающий этому чувству: «граф»,  Сем. Трофим., любовь Разумника, чувство священной земли обетованной. И  так, будто родился и сразу наткнулся на неправду и сразу восстал во имя  правды, бывшей до моего рождения. И тут уж рок: чем больше живешь, тем  больше накопляешь это чувство неправды, и наконец получается невозможно  всякое обыкновенное бытие. Тут выход – бунт во имя настоящего бытия  (социализм, государство будущего), и второй выход – что «я» существует,  «я» живет и ничего больше: 1) я со всеми поднимаюсь, 2) я один –  неумирающий, неистребимый.

Отношение Верховенского к Ставрогину замечательно похоже  на отношение Легкобытова к Щетинину. Это показывает, как верно  изображены вожди, но в то же время и нет середины у Достоевского,  середины революции, священной протоплазмы.

Некий лысый колдун вышел на кафедру и рассказывает о  литературе. Мир для него населен не живыми людьми, созданными священной  природой, а людьми, созданными творческой фантазией человека: живут не  эти люди возле меня, а те – король Лир, Гамлет, Дон Кихот. «Иногда, –  говорит он, – подходит человек, бормочет что-то, и ничего не понимаешь, и  вдруг озарит: это Гамлет пришел...».

И так еще очень часто бывает: приходишь к ученому  человеку с открытым сердцем, чтобы он помог открыть самого себя, а он не  тебя видит, а Гамлета или короля Лира. И уходишь от него, возмущенный,  обиженный. Так бывало, помню, не один раз в юности. И помню великую  тоску по человеку видящему...

Меньше всего видят, как это ни странно, оккультисты,  теософы и тому подобные: у них стена между ними и жизнью, и люди  совершенно и навсегда заменены, зашиты схемами. Это, кажется, у них  называется «ментальным планом».

Особенно это заметно по детям: когда вдруг почувствуешь какую-то стену между собой и детьми.

Истинного человека я представляю себе насквозь видящим и  понимающим преходящее мгновение мира сего. Тем нам и дороги мужики,  старцы, купцы и дети, что они все видят мгновение насквозь. Обыкновенно  они с этим мгновением и сами пропадают, это их ежедневная трагедия, то  есть не их, а вообще трагедия будней, но в этой же будничной трагедии  рождается существо неумирающее, понимающее, ценящее мгновение. Между  теми глубокими существами есть и Христос видящий и, по-моему, ласково  как-то, для пользы каждого управляющий мгновениями.

Этим я объясняю себе и законность моей литературы  «безликой»: нужно смириться до животного, чтобы поймать мгновение жизни;  изобразить – это уже дело кабинетное. Тайна в том, чтобы поймать...

Путь мой правильный, но беда моя в чем-то другом: нужно  узнать, отчего это я с таким трудом достигаю так мало, что вижу в  достигнутом только ничтожную часть себя.

Еще говорил лысый колдун о «дульцинировании Альдонсы».  Какая цена будет поэтическому творчеству, если оно скользнет по девице  Альдонсе и, предоставив ей кухню, создаст Дульцинею? Рыцарь, живущий  этим образом, будет смешон. Мой рыцарь должен войти в кухню Альдонсы,  взять ее дело, на кухне обезличиться, пропасть и воскреснуть настоящим  живым рыцарем, – одним словом, чтобы Альдонса не сделала из него пирог, а  он все пироги Альдонсы доставил на какую-то священную вечерю.

16 Ноября. Воскресенье за городом. Спят суда в замерзшем  канале. Воробьи расклевывают навозную кучу. И большая семья голубей.  Одна баржа высунула нос с канала и приглядывается к голубям. Тихий звон  из города.

Прошли студент с барышней. Смеется с ней. Вчера весело было: два гимназиста были, семинарист, три курсистки.

17 Ноября. Вечер у Мережковских. [Знакомство] с А. Белым,  у поэта красная роза в петлице, плешив, тих, говорит вкрадчиво,  впечатление сосунка Зинаиды Николаевны. «Знакомьтесь, хорошо  знакомьтесь».

В столовой Дмитрий Сергеевич со Столпнером и с Базаровым.  Базаров – большевик, но литературный, что-то почти кадетское. Говорят,  будто крадутся... Д. С. подбористо-вежливо и ratio,[1] те  скрывают иронию. Столпнер говорит о Боге марксизма, о мистическом  разуме, который позволяет ему быть марксистом и не рационалистом. – Но  большой ли это разум? – ловит его Мер. – Нет, особый. – Базаров говорит,  бесконечность познаваема, узнаешь, а стихия убегает. Мы каждый день это  испытываем. Впечатление от этого разговора: Мер. нащупывает среду,  смущен неудачей рел. -фил. собрания. Как ловко Зинаида Николаевна  вставляет словечки, скажет – и столичным холодным, резким голосом  схватит и повернет. Общее впечатление: нащупывался.

 [1] ratio (лат.) – разум.

– Что же вы ничего не сказали? – спрашивает меня 3. Н.

Я говорю о своем ощущении марксиста русского за границей,  о конторе европейской. Все оживляются, начинают говорить как попало, у  кого как это было. Меня признают рядовым марксистом. Я им говорю о  хлыстах и Сологубе. Как на меня набросилась 3. Н.: – Хлысты – болезнь,  Сологуб солипсист, мы его знаем.

В заключение величественным резким жестом [лорелейной] богини она дает мне мою рукопись для поправок.

В заключение я, по обыкновению, взволнован чем-то так,  что на другой день охоты нет работать. Что-то не так... и это мучит...  будто лгу... будто суюсь, куда мне не надо... будто прошелся нагишом и  стыдно... Отчего это? От искренности, которая ведет к раскаянию, от  неудачи моего положения, от холодного и резкого жеста пишущей дамы? Что  это значит, что лишает меня спокойствия, самообладания? Неравенство  среды, моя неподготовленность?

Моя хаотичность? Отсутствие выработанного самообладания?..

Мне кажется, что это скрытое несерьезное основание моей  связи с людьми. Иногда я упрекаю себя в рабстве перед моими  авторитетами; я, раб, обнюхаю его, узнаю, и больше мне он не нужен. И  все сближение с людьми основано на раболепстве и на любопытстве.  <3ачеркнуто: Я не чувствую себя>. Пример – Мережковский. Вот путь  сближения: рел. -фил. сознание... это какая-то туманная основа модности,  декадентства... мне хочется не отстать – как я боюсь этого! – и хожу на  р. -ф. собрания. На Светлом озере я расспрашивал о Мережк., что-то  загадочное манит меня... прихожу... говорю лучшее, худшее скрываю...  меня подхватывают, в результате я устраиваю свою статью... Стоит ли весь  подход дела?.. Нет, подход – это подсознательная практичность... много  романтизма... легкомыслия, обмана минуты. Дух[овная] суть исправления, я  всю жизнь думал о нем, – уединенная творческая работа. Писать книжки?  Нет, [нужна] работа по плану, когда исчезают личности. Те же  Мережковские исчезнут, как раздражающие обстоятельства, если иметь в  виду, напр., серьезное изучение времени по их идеям. Итак, план:  изучение времени в отношении идей Мережковского. <3ачеркнуто: Для  чего это?>

Рассказ «Зорька». Бог послал мне спутницу умную, верную,  но без слов. Мы молчали днями, неделями, годами. Иногда мне становилось  тяжело... Она ничего не отвечала, а только смотрела на меня умными  глазами. Раз утром мы вышли...

19 Ноября. Читал в газетах: студент застрелил своего брата из сострадания. Крест взял на себя... Новый Каин.

25 Ноября. В религ. -филос. обществе. Розанов. В сознании  народа – и всякого народа – Бог есть нечто существующее вне его, есть  то, перед чем он преклоняется. Народ не может сказать: я – Бог. Поэтому  обожествление народа Горьким просто атеистично.

Тернавцев: Христианство со своим аскетизмом не  общественно, оно отрывает человека от земли. Наш крестьянин, однако,  будучи христианином, должен быть у земли. Он и семьянин, и общинник, и  все это он совершает как христианин. Страда посева до жатвы есть ткань  положительного религиозного действия. Русское крестьянство есть  единственное выражение христианства. Интеллигенция, поклоняясь народу,  поклоняется в нем Богу, через народ Богу.

Мережковский: Доклад Тернавцева есть византийская  мозаика и ложь. Народная масса языческая с легким налетом христианства.  Отношение к земле как к матери в народе языческое. Язычество привязывает  крестьянина к земле, а все подлинное христианство уходит от земли.  Сельскохозяйственная мудрость Ермакова, рисует идиллию, а Успенский –  трагедию. И действительно, тут трагедия: земля Божия, а ее продают.

Иванов: Бог живет не в народе, а в моем сердце. Я  не могу себя назвать интеллигентом, потому что случайное развитие моих  духовных способностей не отделяет меня от народа. Тот, кто обращается к  народу за религией, тот не свободен. Религия в сердце, а не вне,  обращаясь к народу, мы делаем как бы [механически], химическое  соединение.

Л. Галич (Габрилович): Бог находится в движении. В  практической деятельности, в партийной, здесь же и происходит действие.  Тут же не может быть действия. Религия – это то, что ставит для меня,  помимо моей практической деятельности, трагические обязанности и долг.  Обращение к практике оттуда, сверху, есть бегство от религиозных задач, и  такая практика всегда несерьезна (Достоевский), это есть мещанство  (Мережковский).

Философов: Нет, есть серьезная практика.  Интеллигенты проглядели значение церкви, оттого все и не удалось,  Интеллигенты не знают, что такое церковь. Думали, что батюшка – это  что-то несерьезное.

Мережковский: Галич проповедует теософию: можно  молиться и ничего не делать. Он сказал: там, на практике можно серьезно  делать, а здесь несерьезно. Это двойная бухгалтерия. С одной стороны,  созерцание погибели – буддизм (небытие, против которого возражать  трудно), и с другой – действие. Помесь христианства с буддизмом – и  ядовитейшая. О реальности народа (Иванову): пусть попробует быть с  народом, кости переломает, если здесь народ заговорит, его никто не  поймет. Интеллигенция устала быть, это говорят и Бердяев, и Чуковский, и  Струве, и «Новое Время».

Неведомский: Народ не един, и интеллигенция не  едина. Горький случайно высказал свою мысль: обожествление народа.  Вообще же он языческий индивидуалист и социалист и, чтобы слить это,  обожествляет народ. Деревня – кошмар. Раз Мер. говорит, что пропасть  отделяет его от народа, то как же возможно действенное вмешательство,  выходит, верую, Господи, помоги моему неверию – хочется, да не можется.

Философов: Нет. Есть пути: борьба с рационализмом, с позитивизмом.

Доклад Пимена Карпова.

Письмо Толстого. Именем народа. Интеллигенты и  политическая свобода. Свобода тщеславия и декабристов. Все пороки  ложатся на интеллигенцию, а не на народ. Оптимизм: мир прекрасен, люди  напортили... Религиозное постижение сердцем тайны бытия. Не о хлебе  едином. Без духа нельзя. Идея русского народа: сознание всемирной  гармонии. Народ не смешивает самодержавия и православия... Достоевский  думал, что русский народ – монархист, но ошибся: русский народ – не  монархист, а только свобода, ибо тайно, а не явно любит он церковь. Вот  доказательство: недоверие к священникам. Пример: в селе Куранки Курск,  губернии население не допустило к освящению воды попов. Случай из Курск,  губ. Ночью толпа грабить. Кто-то с дерева: братцы, помолитесь! Победит  душа, а не материя. Лампады у колодцев. Народ – одухотворитель природы и  тайновидец ее.

Иванов В.

Тайное православие есть. Происхождение: корни народа, а  воспитание церкви с явного православия. У явного православия через  Афонский йогизм. Он приводит к йогийскому монизму (буддизму), упал дух  от земли, это постепенно лишает народ интереса к земле и ее устройству.  Другие придут и сделают, что нужно. Такова прогностика. Теперь причины: в  схизме. Рим остался главой. Как известно, догматическое православие  остановлено у нас невозможностью созвать вселенский собор. (Соловьев).  Отсюда демократизация православия и безиерархия, безглавность,  дезорганизация. Он сказал не самодержавие извращено, а церковь...  Значит, причины: 1) в демократизации церкви, 2) в спиритуализации,  личной святости и ухода от земли, непризнание Майи,  женоненавистничество. Компромисс: народно-душевное и церковно-внешнее.  Религиозно-этический монизм... Нет! Нельзя отнять от жизни начала  самопроизвольности... Нужно, признавая религиозный монизм, признать  дуализм в церкви: церковь и мир. Жизнь богаче церковности. Так: наука и  искусство, люциферианство... Церковь – мать. Это известно. Она сохраняет  ценности. Сын отрывается от матери. И опять, если ему удается –  возвращается. Мать охранит. Эта церковь ограда. Священной весной сын  приходит в отчий дом. В церковном смысле непременно двойная бухгалтерия.  Одна только церковь может ввести в правильное русло. Кафолическое  чувство: церковь – мать. Но она не должна < нрзб.> Упреждение  полноты времен...

Карташев: Христианский моноцветок. В каком же  положении служитель церкви. И где же реализуется опыт мира (как  сохраняются ценности). Практически тройная бухгалтерия.

28 Ноября. У Ветровой.

Новая страничка моего журнала жизни. Поэты-декаденты, хлысты, философ-талмудист, святодуховец, и еще, и еще... человек 15-20.

Ремизов представил меня Вячеславу Иванову, и первые слова того были: «Какая у вас платформа – христианская или языческая?»

Кто-то приехал в Петербург и сказал: я знаю истину, нашел, и стал вдруг о ней говорить. Это Павел Мих.

Он и Рябов – их сразу поняли декаденты. Как они говорят –  и как хлысты – искренно, после как все фальшиво. А Рябов говорит о двух  психологиях – психологии крови и другой, высшей, и с высшей [низкая]  совпала... сладкий янтарь – постав Божий. Началось с religio –  (святодуховец – связь, etc)... потом я спросил Гюйо про различение науки  и религии... Пав. Мих. – всуе труд (научно)... Рябов. Почему  интеллигенция разошлась с народом: солнца два... звезд много, их не  сосчитаешь, а внутри одно, интеллигенция считает, а мы прямо имеем...  Нужно поверить в человека, нас 15... нужно в одного поверить... А если  это Антихрист? Хорошо и в Антихриста поверить... Светлая вера и темная  вера...

Столпнер: разум, зачем вы торопитесь хвататься за истину, нужно слушаться разума, накормить людей нужно...

Возражения: а вдруг разум скажет голову отсечь другому,  или [вдруг скажет] разум не покоряться; а все по-своему, и будет как  теперь...

Блок с Книжником: есть нечто, в чем все люди сходятся (полов. акт).

Требование Павла Михайловича – единомыслия (единочувствия).

6 Декабря. С большими людьми лучше не сходиться лично,  потому что идеи часто есть последнее, что они могут дать, больше ничего у  них нет.

Вот так, как они, нужно быть и художнику, и, может быть,  всякому человеку... Большая неисчерпаемая мудрая жизнь. Пусть она всегда  останется неисчерпаемой. В этом же есть смысл и все...

Ал-а Мих-на рассказывает: в 1905 г. кружок В. Иванова,  Розанов и Мережковский собирались для... (рука с кровью, белая одежда,  хоровод). Хлыстовство идет от шаманизма, христианство от идеи (обратные  пути – мнение Ивана Александровича Рязановского).

9 Декабря у Ремизова: рассуждение о чане и окне <1  нрзб.> – Кузмин, etc... ... отвечал, что плохо понял реферат, т. к.  обдумывал свой. Пригласили к чаю. Тут были и барышни, и дамы, между ними  молодой человек, гр. Толстой, родственник Алексею Толстому. Другой  молодой человек, большой франт, племянник поэта Гомилевского – так он  рекомендовался родственнику Толстого, – заговорил что-то о гекзаметрах и  о том, что он едет куда-то.

Спор с графом. Я: Гоголь сошел с ума, потому что ему  привиделся черт. Г.: нет, оттого что прогрессирующ. паралич. Я: мое  объяснение с точки зрения внутреннего сознания. Он: да. Отсюда к  мистицизму и позитивизму. Я: пример – земля круглая.

М-mе Манасеина, написавшая обо мне хорошую рецензию,  предложила мне в подарок персидского котенка. Я поблагодарил и обещал ей  взамен ирландского щенка. Она мне много рассказывала, какой нехороший  человек Чуковский, как он вел себя нехорошо в лит. обществе. Но еще  хуже, говорила она, вела себя публика по отношению к нему. Между тем,  постоянно входили и уходили новые гости, и я не мог разрешить вопроса, в  редакционном ли я заседании или на именинах. 3. А. Венгерова по  телефону пригласила меня к себе в понедельник и очень мешала звонками  разговору.

При беседе с м-me Манасеиной я, по своему обыкновению,  выпалил грубую нетактичность: раньше, сказал я, пока не был знаком с  лит. средой – лучше было, теперь я слышу только сплетни. Так и сказал!  Между тем, сейчас только сплетничали. По существу, однако, я чувствую  себя правым. Сплетни начались, едва я переступил порог первого знакомого  мне писателя. Вот нравоучение из этой грубой выходки: относиться к  этому новому миру, необходимому мне, как к тому интереснейшему миру при  путешествии: добро и зло, вероятно, и здесь в том же соотношении. Вся  разница от путешествия в том, что здесь нужно быть осторожнее с собой.  Такое нравоучение.

Манасеина, видно, славная и умная женщина. И так любит  свое дело. Я заметил в ней искреннее увлечение литературой, в частности,  как это приятно, моей книгой.

Она сказала очень метко, что моя книга и русская, и в то  же время общекультурная. Я рассказал о своем впечатлении от  Мережковских: они «личники», за пять шагов от них веет холодом, но в то  же время чистотой. Правда: чистоту в человеке дает только развитие  личности, быт нечист, если только не считать «страны непуганых птиц». Но  такой страны м. б. вовсе и нет?

На последнем рел. -фил. собрании Розанов по поводу моей  книги высказал убеждение в существовании такой страны. Это был  замечательный разговор уже потому, что я торжествовал над ним свою  победу. И разве это не победа? Мальчик, выгнанный из гимназии, носивший  всю жизнь по этому случаю уязвленное самолюбие, находит своего врага в  религиозно-философском собрании, вручает ему свою книгу с ядовитейшей  надписью: «Незабываемому учителю и почитаемому писателю» – и выслушивает  от него комплимент. Вот победа! А он-то и не подозревал, с кем он имеет  дело.

Разговор, насколько я помню, был такой. Василий  Васильевич, встретив меня, взял за руку, отвел в сторону и серьезно,  очень серьезно – я это заметил – стал восхищаться книгой:

– Лопка! Какое чудесное слово, и об охотнике хорошо, и о  грехе хорошо, и о детях птицы хорошо... вы интересный человек, а когда я  там смотрел в собрании, вы казались мне каким-то статуеобразным...

– Вы меня считали за тупого человека? – спросил я.

– Нет... плотный вы... а в книге охотник... живой.

Еще он мне говорил там, как все эти лопки и птицы изменились в культуре, сколько мы потеряли.

Страна обетованная, которая есть тоска моей души, и  спасающая, и уничтожающая меня – я чувствую, живет целиком в Розанове, и  другого более близкого мне человека в этом чувстве я не знаю. Недаром  он похвалил меня еще в гимназии, когда я удрал в «Америку».

– Как я завидую вам! – говорил он мне.

К одному и тому же мы припадаем с ним, разные люди,  разными путями. Отчего это? Что это значит? Когда-нибудь я буду много  думать об этом. Но теперь [некогда].

Розанов и Мережковский прельщают меня своей  противоположностью: бытовики и личники. Особенно интересна Гиппиус: она  представляется холодной снежной Дамой: смерть от весеннего луча – вот  все ее страхи. Недаром она написала прекрасное стихотворение «Снег».  Надо запомнить: она мне сказала последний раз: «Вам 16 лет, вы наивный  человек».

Очень много говорили вокруг о маскараде у Сологуба...

Вышел я на улицу... Такая тоска... Кажется, где-то выше  меня и ниже меня живут такой простой и веселой жизнью. Кажется, там и  тут настоящее, а у меня нет его. Давно я не видел на улице такого  движения: из тьмы выскакивают то и дело фонари и белые лица... Потом на  Неве: сколько тут огней, море огней, есть движущиеся, целая жизнь  фонарей и всяких огней. Дома всегда одно и то же: всегда одинаковая  Фрося, добрая и хорошая.

Фонари не зажигаются в месячные ночи. Городовой отвечает: «Темно, потому что ожидаем луну...»

20 Декабря. У Мережковского. Был Блок. Блок сказал, что Мережковский, как крестоносец, застрял в Риме.

– Мы не донесем, – сказал Мережковский, – я знаю, мы не  донесем, но другие донесут. Наш трагизм вот в чем: это не мы, но мы  должны говорить – это мы.

Источник: http://prishvin.lit-info.ru/prishvin/dnevniki/dnevniki-otdelno/nachalo-veka-1908.htm

Продолжение

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded