dem_2011

Categories:

Михаил Пришвин. НАЧАЛО ВЕКА (7)

Михаил Пришвин. НАЧАЛО ВЕКА

Начало века

(год 1908-1909)

Меня нашли не искавшие Меня,
Я открылся не вопрошавшим обо Мне.

(Исайя)[3]
  • [3] Люди настоящие смиренные не знают света, исходящего от них.  Вообще  лучшее человеческое дается даром (поэтому прост. народом не  ценится  красота) – это такой же дар, как свет – вода. Добро = красота  есть дар  природы. Этой естественной силой завладевают пророки и поэты,  но если  они оторваны жизнью от почвы, то неизбежно теряются в личном,   становятся в лучшем случае колдунами, их слово висит в воздухе,   возникает культ слова и за этим словом разломанная душа (декаденты). – Примечание М. М. Пришвина.

1. Общество религиозного сознания.

Кающаяся интеллигенция.

Вехи: семь смиренных (православный еврей, в  черносотенстве Дух Божий, возвращение к славянофильству, стихии,  религии, детству, мистике через Метерлинка и оккультистов.) Шикарный  жест Гершензона: европейский крах индивидуализма.

Кнут Гамсун пропах треской.

F-a спросил Мережковский, что ему больше всего в  литературе нравится. – Кнут Гамсун! <зачеркнуто: – сказал студент>  – Индивидуализм! – сказала Гиппиус. – Да, Гамсун уже пахнет треской, –  спросонья сказал Философов. – Мне нравится лирика, – продолжал F. С  усмешкой отвечала Гиппиус: – Теперь время эпоса. – Мережковский говорил,  что русская литература не ушла дальше «Капитанской дочки». Нужно видеть  красоту в простейшем. Другие студенты говорили о чем-то смутном,  Гиппиус в их сторону как из пушки стреляла: прагматизм, индивидуализм  анархизм!

Время эпоса, а не лирики.

– Теперь время сильных людей, даже статистически доказать можно – время города (Брюсов).

– Как избежать ошибки Ницше? – Разве он ошибся? – С ума  сошел. – Это физиологическое. – Нет, он должен был сойти с ума, это не  физиологическое, это возмездие. «Я хотел бы лучше быть последней овечкой  в стаде Господнем, только бы не впасть в ошибку Ницше».

От них к нам!

«Они» – народ, ищущий Бога, «мы» – Мережковский, Гиппиус и  Философов. Студенту казалось, будто он на небо попал, и небо это было  стеклянное. На этом стеклянном небе не было икон, тараканов, сундуков из  мороженой жести, старых салопов – это он видел у себя на своей земле.  Стояли столы, за столами сидели люди и все время говорили об умных  вещах, о книгах. «От них к нам» – естественно, но как «от нас к ним»?  Самый легкий путь – ославить секту, в России только скажи что-нибудь, и  сейчас же организуется секта. Но секта есть частичное решение вопроса. А  если предложить целое, то примут за Ивана Царевича, а это  человеко-божество. Следуют ссылки на Достоевского. (Бесы).

F-y казалось, что у декадентов он найдет какую-то  особенную чуткость в душе другого, и робел перед этим: он груб (но никто  здесь не хотел и знать о нем, вокруг было сухо, черство, книжно,  холодно), обедать его не оставили, хотя ему очень хотелось бы  посмотреть, как будут есть эти совершенно умственные люди; казалось, что  они вовсе не едят, не спят, не рожают и все время говорят, читают и  пишут.

Мы и Они.

– Вы приведите их к нам! – Назначили день и час. Хлысты,  собираясь к Мережковскому, надушились у Марии Яковлевны, жены  водопроводчика, а у Мережковского в это время покупали пастилу (серую) и  пряники (круглые жамки) для народа.

Мария Яковлевна, (Яков?) Павел Михайлович, Мережковский:  от кого-то ландышами пахнет? Кривлянье Павла Мих., смех Философова,  страх Мережковского.

– Верите? – Верую. – В дедушку с бородой? – Хохот и проч.

Диагноз Мережковского: у нас был Антихрист.

Мобилизация духовенства.

Отец Спиридон и английская миссия. Почему Общество  религиозного сознания не приняло ноту о. Спиридона и стояло за  сохранение Византии? Ответ Мережковского: англиканское духовенство еще  более косно, чем православное. Ответ Розанова о вечности церкви и законе  (если один глаз испортить, то погибнет другой). Личность Спиридона  героическая. Другой герой – о. Иона Брихничев, ожидали русского Бранда, а  когда сбросил рясу, оказалось, у него большая семья, и пришлось  кланяться редакциям и даже ссылаться на семью.

Толстый поп, когда приходил в собрание... «Вареньки!» –  племянницы, падчерицы. Ссора Розанова и Блока на почве этого: Розанов  стоял за падчерицу, Блок стоял за факелы (выпрыгнул из готического  окна).

Ссора Розанова с Мережковским: задан был вопрос  соединения духовенства с интеллигенцией: общее – религиозное чувство.  Конец: Мереж, возвратился в интеллигенцию, Розанов в церковь.  Мобилизованные попы: Спиридон, архимандрит Михаил, <приписка:  теургия, Распутин> Красивый брюнет. Архимандрит Мих., голгофское  христианство (литургия в Финляндии: «достали чашу»), Карташов, сжигающий  корабли.

У о. Спиридона лампа закоптила языками, он зовет попадью:  – Матка, поправь лампу! Поправила, да плохо. – Ну что же такое? – С  этим, батюшка, ничего не поделаешь, это гарь такая, фигаро.

У батюшки секретная мысль: старика Византийского в чулане посадить, а самому к епископу кентерберийскому.

Тип священника Круглого все примиряющего, все объединяющего, оптимиста...

Тип Рождающего, исповедующего Бога Сидящего. Власть  канонов – власть Византии. Павликианство (разделение духа и плоти).  Единоженство от римлян, многоженство из Библии. Целует Библию. Требует  стихов (Давид стихами).

Люди богатые были: на кухне по десять пудов медной  посуды, в передней бочонок стоял с зернистой икрой, а у матушки мешок с  медными деньгами: горстями давали нищим.

Неудавшийся опыт.

Что рассуждать о Сладчайшем? нужно действовать. Это был  вихрь и готовность на всякие опыты (Ремизов, Блок, Кузмин). Собрались  для мистерии. На всякий случай надели рубашки мягкие. Сели – на квартире  Минского ничего не вышло. Поужинали, выпили вина и стали причащаться  кровью одной еврейки. Розанов перекрестился, выпил. Уговаривал ее  раздеть и посадить под стол, а сам предлагал раздеться и быть на столе.  Причащаясь, крестился. Конечно, каждый про себя нес в собрание свой  смешок (писательский) и этим для будущего гарантировал себя от насмешки:  «сделаю, попробую, а потом забуду».

Мистический анархизм.

Если каждый будет творить согласно природе своей  индивидуальности, то и будет достигнуто священное безначалие. Мы – боги,  мы начинаем. Потом, когда это не удалось, то на помощь явились  оккультистские настроения разных планов: это совершится в каком-то  плане, и тогда, а не теперь, страна покроется оркестрами и факелами.

Чан.

В то же самое время Легкобытов стал проповедовать «Начало  века» и выступил с предложением интеллигенции броситься в чан народа.  Таким образом, были два чана: интеллигентский и народный. У народа чан  удался, потому что там сохранилась способность отдаваться, здесь же  каждый хотел быть царем. По Мережк., способность отдаваться (царю) –  русское начало, а быть царем (личностью) – европейское, так что  схематически получается чан Европы и чан России. Богема  противопоставляется хлыстовству. Кающаяся богема, ищущая нравственности  богема, кающиеся боги, а там обожествленное рабство. «приписка: рабы  умирают и воскресают».

Не теософия, а теургия!

«Над этим работают гносеологи» (над вопросом о Христовой  плоти). Вывод гносеологов: у Христа было две плоти, одна как  обыкновенная была брошена в яму, другая воскресла, так вот мы в эту  верим. Простой человек верит просто в плоть, а интеллигенту необходимо  познакомиться с гносеологией.

Так что, когда Светлый Иностранец спустился в Капернаум,  все было хорошо, но когда пришел к интеллигентам, то они спросили: какую  же он разумеет плоть, если, по законам науки, всякая плоть умирает?  Совещались долго, как ответить на это обществу, воспитанному на  материализме. «Вторая плоть» – вот ответ – «иная земля, все иное». И вот  дело доходит до собирания избранных, ставится вопрос: что такое  религия? «Связь» кажется банальностью. О частичке «ре». Вопрос о плоти.  Рабочий сапог. Падаль! Скандал.

Это были поиски моста веры между интеллигенцией и  народом. Мост веры обломился. Истинный мост есть любовное действие в  молчании. (Испытание смирения, «святые мертвецы» Добролюбова).  Неверность тут в тоне, а не в смысле: претензия.

Биография Светлого иностранца, Розанова и других.  Заседание совета. Выделяется загорелый сильный господин – провинциал  Алпатов. При учреждении экспериментальных фракций возникла мысль  организовать общество экспериментаторов. Инициатором этого общества  нового был замечательный образованный человек, известный Лялин, которого  за его исключительную утонченность и образованность в кружках его  идейных приверженцев звали «Светлый иностранец», – светлый в отличие от  темных, приносящих нам в Россию не цветы европейской культуры, а шипы  конкуренции: всеобщую вражду и разделение.

Желанная.

Мережковский долго говорил между этими дамами, и одна из  них переживала смутное волнение, ей захотелось что-то сказать, что – она  не знала, но и не хотела знать, в этом и была сладость – подняться,  куда-то подняться над этими людьми собрания и сказать прямо по духу ему,  говорящему так красиво. Она поднялась и вдруг спросила громко на всю  залу: – А она желанная?

До Мережк. долетело это, и ему показались и этот голос  дамы, и внезапность вопроса, и особенно прелесть самого слова «желанная»  чем-то значительным, он тоже прямо по духу ответил: – Да, желанная!

И потом с высоким пафосом, повторяя «желанная, желанная», стал говорить, но совсем о другом, [не] про что думала дама.

Платформы богоискателей.

А. А. Мейер имеет целью своей проповеди поставить на  место экономического фактора марксистов Христа. Читает Канта рабочим не с  целью образования их в философии, а чтобы показать в практическом  разуме и у Канта Бога.

Идеи Мейера: поставить Христа на место экономического  фактора марксистов. Кружок совершенно таких же отрешенных и гордых  людей, как марксисты, но только «на базе Христовой», «кружок одной  шерсти». База объединения – Христос. Платформа и позиция – Христос.  «Какая у вас платформа: христианская или языческая?»

После марксистского экономизма, полной оторванности от  народа – как реакция – приобщение к глубинам, нутру, недрам, глухим  местам и религии народа, язычеству.

Мейер есть «публичная библиотека».

Проханов, редактор духовного журнала, практически  склонялся к языческой платформе: русский народ (сектантство) запутался в  христианстве, и его нужно вернуть на прежний естественный путь (до  Крещения).

Переход от индивидуализма к соборности (и  общественности), по Мережк., такой: личность, утончаясь, перестает быть  отдельностью и чувствует себя соборно. «Я» и надо мной (в истории)  второе «Я» всего мира.

Проханов и Мережковский. Пессимизм Проханова: «все это  уже давно было в Европе». Задача его обратная Мережковскому: хочет  «логику привить сектантам». Только вопрос: почему же он распространяет  христианство, а не философию? – Систематизация сектантского хаоса. – Но  мы как раз и дорожим этим хаосом...

А в другом случае, когда Книжник говорит о хлыстовском  радении, Мережк. возражает ему: – Нужна философия, одним мистическим  путем ни к чему не придешь. Есть два пути, один церковный, другой от  искусства (через эллинскую трагедию и «Капитанскую дочку»), я боюсь  этого пути, это путь Ницше: нужен не экстремизм (ницшеанство), а  теургия. Я хотел бы быть последней базарной овечкой, но только в Боге –  вот различие с Ницше.

От собрания осталась беспрерывная терминология: воплощение, искупление... и очень уж много курят.

Цель: «поставить интеллигенцию на путь богоборчества или богоотступничества».

Источник: http://prishvin.lit-info.ru/prishvin/dnevniki/dnevniki-otdelno/nachalo-veka-1909.htm

Продолжение

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded