dem_2011

Categories:

Михаил Пришвин. ХРУЩЕВО (4)

Михаил Пришвин. ХРУЩЕВО

6 Апреля. День проходит под влиянием съеденных блинов вяло и серо...

Вечером приходит учительница. Сидит прямая, рассказывает свою поездку в Елец. Опоздали к поезду... С самоваром? Ночевали у учительницы... Блохи кусают... а когда не спится, то всегда Бог знает что лезет... Едем в товарном вагоне... За 5 верст от города останавливается... Несем с артельщиком корзину... Руки устали... Садимся... Артельщик: вам нужно бы гири купить... руками разводите, и в морду кому дать...

– Ну, как вы провели праздники?.. – Опять: – Ну, как вы провели праздники?.. – Хорошо, ели-пили, играли в карты и меня засаживали. – На дешевку-то поедете?

7 Апреля. Логи прошли. Сеять или не сеять?.. Сей овес в грязь – будешь князь. Оттого я и князь, что не сею овес в грязь. Грязи нет... Земля рассыпается. Решили обсеять сад клевером... заделать огрехи, раскидать снег...

Маркиза выходит в сад, старая и темная... Везде ворчит и распекает: ничего не сделают, пока сам не скажешь... Сам, а не сама... Стефан и Глеб на веревке переводят телят из людской в маточную. Телята брыкаются... Тут им лучше... Там воздух тяжелый, а тут легкий... Оба бычки...

Вальдшнепов нет. Гусь летит, все летит и летит... Гусь пролетит, жировать затурукает...

Дупелиная высыпка. Щучий бой. Стефан с заячьей губой. А с батюшкой говорили о каких-то пропавших приходах (связать с исчезнувшей церковью и службой для покойников).

До сих пор осталась ограда, разделяющая красный двор от конского. Маркиза разломала ограду и соединила Дворы: видите...

Шли мы с Зорькой в лесу. Нет вальдшнепов, только дрозды. Дрозды пели хорошо, везде, везде на голых сучьях сидят птицы и поют хорошо, будто славят, и продолжением их хора звенят на небе серебряные колокольчики жаворонков. Мне захотелось петь и слушать... Я сел на пенек возле орешника, собака, изумленная, остановилась в кустах и долго глядела на меня, не решаясь вернуться назад... Еще лежат между кустами орешника белые круги снега, будто маленькие скатерти в лесу... Капнуло... Небо мягкое, серое: может быть, взглянет солнце, а может быть, дождь пойдет... Пахнет корой... Овраги, будто траншеи на нашей земле... etc.

[Запах] старой листвы и белый кружок снега. Зорька стоит в ветвях, чуть приподняла свои длинные великолепные, будто шерстяная косыночка, уши, спрашивает, куда идти, где птица?

Беседуем с Иваном о новом законе. Он смиренный труженик, самый тихий человек на земле. Хотел взять Хрипуновский участок, но отказался. Почему? Невыгодно по трем причинам 1) негде пасти скот – на десяти десятинах нельзя содержать скот, к стойловому кормлению непривычны, 2) нету воды, вот если бы Ростовцево имение купить, так мы все бы у пруда... – Но ведь имение в 1000 десятин, тогда до дальнего участка будет версты за 4? – Тогда пусть продают по 100 десятин товариществам, а не по десяти... 3) дорога – что же мне одному жить, занесли дорогу, и не расчистить одному.

Если бы, однако, предоставить товариществу, то тогда поселились бы, подобно деревням. NB. Изучить тему: если предоставить нашим мужикам свободно селиться, как они поселятся?..

Материал: аренда товарищества... (у Залежицкого). Цена сходная: посевная десятина обходится 15руб.: средняя цена десят. 200 руб. х 10 = 2000 р. 4,5% = 90 руб.

С десят. = 9 рублей. С посевн. дес. = 131/2 р. (не очень точно среднее взял). Если же без переноса, то 6%.

8 Апреля. Дождь... А пруд все не разошелся... Так и вышло: пока пруд не разойдется, сеять нельзя... Сеять клевер или не сеять: посеешь – все равно потравят крестьяне. Взмет-то хорошо раскородится. Одному сеять и боронить, а потом клевер сеять. Завтра (вчера говорила) резку резать... Сеять? – Сеять! – А дождь? – Сев, а он резку резать будет, резку резать... резку... резку... Погода будет... – сеять и боронить... резку...

<Приписка: Баба-рассыпуха>.

Вы все такие [ужасные] растрепы... Это шут знает что такое, что это за люди. Ни о чем не думают... – Я думаю... – Ты только думаешь, а исполнять...

Ссора Зин. Никол. с Соф. Алекс. Соня была в гостях у Кати. Катя обидела Соню. Соня ушла. Пришла Софья Александровна... – Вы обидели Соню... – Я Соню обидела! Странно! – Не Вы, а в вашем доме обидели... Катя обидела. Ее костюм, ее фигура, ее поза! Оскорбление. Здесь оскорбили внучку Алекс. Алекс. – Внучка Алекс. Алекс.? – Дочь главного управляющего оскорбила внучку Ал. Ал-а!

Приехал Карп. Жалуется. А он: женщины, женщины, здесь столько женщин, деревня...

Зин. Ник. в народе прозвали «Принчесса» – едет! чтобы собака не лаяла, птица не кричала, корова не мычала, часы останавливались...

Как вы праздники проводили?

Были на беспроигрышной лотерее цветов. Такая гадость! Отцветшая герань, отцветшая желтофиоль, бегония обмерзшая, листья опали, одни ветки торчат, такая гадость, и в руки не стоит брать...

Кто этот Светлый человек, о котором признался раз Коля?

Дождь пойдет! Туча заходит страшная! В саду сеют. Маркиза стоит черная как туча, распоряжается. Безветренно, клевер ложится ровно.

Старик Петр, старый опытный сеяльщик, особенно ступает... и, кажется, шепчет молитву... Иду с маркизой через сад в поле осматривать десятину для посева... Хорошо разделали сад!.. На валу встречается парень, кричат в лесу утки, парочка уток вьется над нашим прудом, полетели на Ростовцеве. Я подхожу к своему пруду... неосторожно, утки летят на тот пруд.

Иду обратно. И вот вдруг стало тепло, тепло и светло... На одной тонкой светлой березке присела птичка смирная, и в осинничке тоже щеглы и разные мелкие птицы и дрозды, все сидят [сразу] разогрелись...

Посмотри направо... туча! Да такая страшная, такая черная, настоящая грозовая, и как сжалась и как поблекла [стоящая] против тучи тонкая волосатая березка... И тут... радуга... Неужели гроза? И так я неосторожно подхожу к пруду и пугаю уток. Они летят назад. Я подхожу к караулке сдать собаку. Караулка, что копна соломы, корова мешает войти в дверь... Отворяю... Там ребята... там теща, там теленок... Я сунул собаку туда и пошел скорей к пруду. Услыхал сверху селезня... он особенно трещит перед уткой... Помню, как трещал тогда всю ночь такой же селезень по убитой... Уток не видно... Я наблюдаю, как он плавает... Дождь, [надо] идти... Я ползу от куста к кусту... Снимаю пальто... Наконец не выдерживаю и стреляю... Обе утки улетают, далеко белеют на черном, дождь идет... Спешу домой... Обхожу Ростовцев пруд. Уток нет... Выхожу на выгон... на кладбище... Разглядываю памятники... самый ранний 1789 года... И какая жалкая могила отца... Как это страшно... это пренебрежение...

Недавно разговаривали о смерти... Я, говорил он, совершенно не боялся смерти, но как только заболел, сейчас же начал бояться. Хорошо бы, говорит он, умереть без болезней, болезнь страшна... Я, говорил он, совершенно не боялся... Рассказывает про мать, как она за два года до смерти стала дурочкой и ей давали гривенники... Все-таки поразительно это равнодушие к концу... постепенное угасание сил...

Мне не дает покоя Колин Светлый человек – и хочется мне думать, этот Светлый человек его же... он сам. Ветхий человек бесконечно пал... и потому тот бесконечно возвысился...

Мы родились в одну и ту же минуту, от одной и той же матери, нас назвали одним и тем же именем, и мы не знали, где каждый из нас начинается и где каждый из нас кончается... Мы были близнецы...

Раз мы бежали с ним по аллее за галчонком. В руке у меня был [камень]... Я ударил галчонка... Мне нельзя было не ударить его. Галчонок упал. А вечером я видел, как мой брат пробрался к липкам... посадил этого галчонка на сук и плакал над ним...

Детские образы: подбитая птица... зеркало... вечная игрушка... чтобы никогда не ломалась... герои, к большим... в спички играли... заговор против меня...

Хренников – герой, его сестры... а может, я родился от лешего... Значит, я дурак... шепчу «ад»... и легче... мгновение счастья. Я герой, я положу душу за всех... одобрение... я в восторге... и непоправимое мгновение... а как же я люблю их! И Хренников использовал, я для него крал... Подхожу к ним, а они-то ничего не знают: на глазах их как ударю птицу, а потихоньку жалко... на глазах у всех схватил... а что они скажут про меня... И вот эти самые соловьи, про которых рассказывают... и ягоды... Лучше сначала потопление, а потом я бегу, а на охоте думают, закрыл... и побег после горестного отчаяния. Рождение мечты... Но ведь это правда... Да как же правда-то: не бывает березок с золотыми листьями... А если поискать? Ведь ты не искала? Сидим под деревом... Какие они счастливые: они знают то. Я никогда того не сделаю, что они... Меня обидели... Я, я, я... лучше всех... я такой... вот я что видел, вот я что видел. Я мечтаю о юге (наслушавшись рассказов). И хороша та сцена: Ивана! Помяни, Господи, Ивана... Как умирают животные: встрепанная ворона задумается. Я убежал в ту сторону (юг) и заснул... Чуть-чуть ошибся, одно слово – и не так... Вообще я совсем такой же, но на волосок не хватает... Я проваливаюсь.

Итак, я живу в доме маркизы и точно отмечаю всех людей, которые с ней соприкасаются... Сколько их уже!

Вчера, разговаривая с Люб. Алекс. об Амвросии, я убедился, что религия вне будничной жизни, вне человеческой жизни, вне практики... для неё не существует... Бог – это какой-то хитрый помощник в её делах, это компромисс, это примирение непримиримого и это школа Амвросия. Я старался ей сделать понятным себя... Мама начала речь о науке... Я говорю: ты веришь, что земля круглая, а не знаешь этого, ты не сомневаешься, а ученый, утверждающий это, сомневается... Так, говорю я, и Бог. Он тоже вечно сомневается, он вечно мучится и терзается, как поступить в таком случае или как в таком... А вы разве сомневаетесь?..

Идея аскетизма ей непонятна... Батюшка велел жить в миру... и все...

Как удивительна вся их жизнь: эти Таня и Маша…

Таню Амвросий велел матери (прачка Люб. Александровны) отдать. И что получилось... он говорил: там люди богатые. Не велел ей оглядываться назад, когда отдает ребенка... Откуда такая власть распоряжаться жизнью людей!.. Настоящие библейские жертвы...

Как жили эти девочки? Говорят, им устроили счастливую жизнь, любят мужьев и детей... и любят именно тех, кого назначила мать... Вот ведь можно же сделать людей! У Тани было несчастье: узнала, что приемыш... в церкви сказали... Мама, что такое приемыш?

Рассказ Люб. Ал. об исповеди у другого монаха, духовника Амвросия... – Ты играешь в карты? – Играю. – И бросился от меня в ужасе и долго не появлялся из алтаря, и так много раз...

Рассказ Лизы о Хрипуновой Екатерине Димитровне, как она, духовная дочь отца N, после его смерти явилась к одному священнику и рассказала сон: будто отец N велел дать ему взаймы денег... Тот дал... Ксения: – А поп-то глуп!– Вы бы не дали? – Я бы не дала!

9 Апреля. Ты ведь вообразил, что дождь! Однова дыхнуть был утренник... [Небо] прояснилось. Собираюсь идти в имение Хрипуновых, которое распродается участками. В саду птицы [пропали] в ветвях в тумане. Осинники в лесу как зеленые свечи. Вальдшнеп неслышно пролетел.

Поднялся с треском на опушке. Несколько раз безуспешно стрелял, потому что весь в разброде. По склону в оврагах пробежала лисица. Девочка с мешком идет. – Что у тебя? – Вино несу казенное в банку[5], мужики съедутся, пить будут. – А мне можно выпить? – Можно. – Где кузнец Алексей живет? – На Михайловне, вон белая изба.

  • [5] в банку (искаж.) – в банк.

– Кузнец купил участок. Он на барском дворе, иду по берегу, виднеется дом Ал. Ал. младшего... Встречаются два мужика, один Кузьма Васильев из Михайловки, другой Логин Трофимов из Морской. Разговариваем об укреплениях. – Что укреплять-то? Мало. Что там! – Путаница в пользовании законом... От их рассказов, как и вообще от рассказов мужиков о земле, остается только то, что очень все недовольны законом. Вообще же, извне как-то очень мало можно видеть, а внутри что-то произошло.

Встречается Краевский... Спускаюсь вниз по страшной грязи...

В саду [весенние] работы – яблони развязывают или чистят сад, слышны «страдания». Грачи, грачи, грачи! По саду, берегом реки и в поле... Озимое поле... Несколько [охотничьих] шалашей у озерков для уток или для караулу... На другой стороне видны белые ступеньки в реку... строящийся барский дом, сад, парк вдоль реки. По берегу реки мужик, мальчик и собака идут. Зачем-то спускаются вниз к воде. Зачем? Подойти разве узнать? Подхожу. Длинный худой мужик, вялый, мальчик с идиотским лицом и тощая собака. – Что вы там делали? – А вот идем по мосту, глядим, верша плывет... так зашли посмотреть... может, крепкая, а может, с рыбой. – Отчего собака такая худая? – Кормить нечем, мы сами худее собак. Вот ваша собака добро! За такую собаку оно можно в прежнее время деревню мужиков купить... Разве стоит мужик такой собаки... У ней небось щенки по полсотни штука. А наш – в цене копейка... Бывало, в карты проигрывали. – Из какой деревни? – Недалекие, из Маслова... барские... барыни Арсеньевей... Девица... – Жива?.. – Жива, что ей деется... Сытая... Землю продала Стаховичу, а мы так остались... И на что бы ей земля? Одна живет... А вот оставила без земли.

Подходят два бродяги с ружьями... Стреляли в ястреба. Он падает. Бродяги говорят об утках. Нетути... Тут на каждую утку двадцать Ванек... И зайцев всех выбили... Говорят, еще волки выводятся, прошлый год переловили детей[6]... Удивительное дело, как волки могут тут жить...

  • [6] волчат.

– Пойдемте на вальдшнепов... – Идем в Катухи. Немного боязно бродяг. – Чего же вы бродите?.. – Лошадей нет, пахать не на чем, вот и бродим так, а надысь утку убили и гуся, принесли на барский дом, не верят, говорят, домашняя. Сиверко. Птица не летит. Полетит, полетит и остановится. Холод не пущает. Намедни гуси летели низко. Подстрелили одного – все бросились к нему, а мы стрелять! Выбежал заяц – убили: самец... Вылетели два вальдшнепа... – Расходился. Закусываю на пеньке... Холодно. Нахожу валочек и валочком по полю. Где-то далеко пашут... Небо мрачное... Земля мрачная... Небо все-таки хорошо, много неба! Это самое лучшее здесь. Далеко виднеется Маслово – хутор Стаховича в лощинке... Снег в лощинах... Выхожу на дорогу и к деревне Завражково. Иду по загуменьям... Спрашиваю мужика, где Сухинино. – Вон дорога... – Собаки бросаются на меня, всевозможные кобели, но, почуяв мою суку, мгновенно стихают и глупеют. Пятилетний мальчик верхом... – Куда ты едешь? – Попоить... Тпр, но!.. – Тут у реки столько грачей! Полуразрушенная мельница... Народу нет: сеют и пашут. Иду дальше по дороге... Где-то перехожу ручей, глину...

Река по берегам покрыта льдом... Льдины обрушиваются и пугают... Желтая мутная речонка... с ивами на правой стороне... В Сухинино еще больше собак, еще сильнее сплоченность. На прислоненной стене... висит юбка розового цвета. – Где изба Никиты Ильича? – Посередине деревни, с крыльцом, окна под решетку, лозинки навалены... – Здесь? Опять нет... В окошко баба смеется с жидкими сиськами... Нахожу... Здесь. Сидят две бабы, сучат длинную нитку... – А зачем тебе Никита Ильич... – Участок покупать... – Все разобраны... Нет участков... – Где же остановиться... Говорили, у них самовар есть – я видел этот самовар в разных избах, по нему сгибался, но здесь нет... Грязно... Теленок... Немыслимо... – Куда же идти? – Иди к Сирену... к приказчику прямо в имение, с ним и побалакаешь...

Еще идти две версты! За деревней пасут мальчики большие стада. [Обкуривают овода].

Мальчишка маленький просит спичку закурить, от земли не видно, просто маленький заржавленный железный крючок, брошенный... Одна спичка не загорается, другая, третья...

Иду дальше на барский двор... Впереди опрокинуты сохи, за сохой по грязи идет молодой мужик, иду рядом, ничего не говорит... Мрачный... – Соха! – говорю я, – пора бы плугом пахать! – Плугом! – усмехается он, – да чего пахать-то? Нашу землю плугом... – Говорим об общине... – Разрушают? – Конечно, разрушают... Они хотят общину разрушить... теперь-то нельзя... а тогда они и всех покорят християн... Они в тюрьму сажают... Они его Величество держат... В забастовку темно было... студентов не понимали... теперь другое, теперь будет такое!.. Они против христианск. общества.

Этот спропагандированный человек за род, за общину... Непременно же крестьяне за общину... Размножится?.. Так что, переселятся, а теперь пока... Кутузов... Один как есть... Все <1 нрзб.> во время забастовки отдал... а теперь назад. Сдал елецкому купцу... а сам во флигеле сидит, пьет... 200 десятин у одного, не хозяйствует и пьет! Если бы еще хозяйствовал! Красовский во время забастовки сколько в тюрьму отправил... Кругом помещик: Прогорелово... Хутора... Лугов нет... Это общий голос... Здесь сухининские сняли 24 (всего 150) участков (!)... Кто побогаче... а бедному...

Подходим к дому, он в сиреневом саду, низкий, деревянный... На Финляндск. замок... Пимен Егорович у [окна]. Самоварчик... Веет от старика добром... Хорошее это, быт... ум, ясность...

– Служил? – Служил при полковнике Иване Петровиче Бироновом... В то время лучше было... теперь он (дурак) говорит «свобода, свобода», и теперь ничего, а тогда оброк заплатил и не знай... Ну там когда борона или что... а насчет того, чтобы секли... так как себя поведешь, меня никогда не секли... ну и посекут, так что, а теперь разве не секут...

Входит мужик... наивно удивленный... весь смятение: – Недотолчка вышла... лихоманка... смертный их душу знает! Недотолчка у бурой вершины... Этот туда, а этот туды... – Куда? – Да к бурой же вершине... Там поло-семенник не выходит... Полполосеменник запахан. – Кто?

– Кузьма мордастый. Возле лядвинки... Пословица: с богатым не судись, с здоровым не борись. Он богатый, а я что... из роду вышел. – Закон... – Да, скажите, что это за штука? Что бы такое?

Недоумение... искреннее... такой [узел] – община-род... и вот что...

Уходит.

– Это штука! – Говорит Пимен, хитрый и умный старик, за чаем... – Что это за штука... Эта штука, Мих. Мих., перейдет на старинку... Ха-ха... Перелезает (к свободе)...

– Скажите же, как нужно устроить?

Рассказывает: – Я в Сухинине при Б... жил – знал каждую десятинку... вот поделили все ровно... все ровно... Я говорю Якову Алек.: так нельзя... Как! кричит... Это, говорю, 40 р. отбавить... Отбавил... А тут, говорю, прибавить – прибавил... Съершился... «А тут скажи, Пимен Егор.». Тут, говорю, отбавить... Тише и тише...

– Да он же не понимает...

– Зачем не понимает, он нашего брата вывешивает... А как вовсе стихло, я ему и опять говорю: «Яков Александр., дозвольте русскому мужику самому поселиться, мы каждую полоску определили... – А клевер?.. – Что клевер, не в клевере дело, а если клевер понадобится опять, опять мы сумеем...»

Искренне... верится, что сумеют...

– Польза мужику будет... Настоящая польза... Он опять кричать: «Ну, как же вы сами-то устроитесь? – Да вот, пруд, и у пруда вешкой, мысленное ли дело одному торчать, как веха, и сейчас на три поля... И переделим... – А чересполосица... – Чересполосица никому не мешает... Зато польза...» Как он затопает ногами! «Поди от меня, диавол-искуситель...» Вышло же все-таки по-моему... Корова удавилась... привязал, пошел, и она обмоталась и удавилась, лошадь привязал... Вышло по-моему... удается урожай, а не удастся?., и сгоняет всех...

Прощаюсь и ухожу, по пути вспоминаю... Как он меня встретил, этот Пимен...

Я: – Хрипуновы добровольно?.. – До-бро-вольно... Живет теперь, в полку служит... – Чего же добровольно... А в Сухинине... – Тоже добровольно... – А у вас как... то же на участках?.. – Когда спросил Яков Алекс, меня, я ему: а не нужно разделивать, отдать мужикам, всем чтобы ровно, а они уж разделят... Они разделят: где кому [хочется], отведут там полоску, там другую... etc (спросить у Глеба, как делят землю).

Когда входил в избу (в Сухинине), корова загородила дорогу, я почесал у нее между рогами и осторожно прошел в избу...

NB. Прибавить: охотники – люди безземельные. И: ищу избу по самовару.

Иду к пруду, хочу через плотину пройти, а на той стороне наверху холма черная корова шла, увидала Нептуна и остановилась как вкопанная. Мы тоже остановились. Что делать? В руке ветки нет. Стояли, стояли, думали – пастух подойдет. Пастуха нет, и корова все стоит и стоит. Мы перешли плотину: как она пустится! Ветка лежала на земле, схватил ее, машу, она не остановилась. Мы пошли, и она пошла за нами, мы в лес – она в лес, мы в поле – она в поле, мы остановимся – она остановится, идет и идет, черная... А может, это не корова, а колдует, бросить в нее что-нибудь, и рассыплется корова золотыми червонцами. Корова потому идет вслед за собакой, что принимает ее за волка, а когда волк, то все стадо так его провожает... И вот одна корова поступает, будто она не одна.. И волк этим пользуется... Выманит так теленка из стада и уведет его. Так гибнут телята за общее коровье дело.

Деревянный барин (на деревянной ноге).

Барин, который решил апельсины сажать...

Барин и 12 добрых дел...

Утка! ползу... стреляю... убил... бросил... Охотники: это утки и забрали...

Опять я против строящегося дома... теперь строят каменные, виднеется купол... Слышны удары молота о железную крышу... Железную... белые ступеньки... льдины...

У Краевских... Ал. А.: раз день был хороший... Ал. А. подумал о севе и велел сеять по всем хуторам. Управляющий обиделся... У крестьян нет социализма... есть род, община... Личности нет... Нужно узнать стихийные основы народа: как он желает, и потом селить... Нужно выделить стихийное начало...

Л. Н. спрашивает о детях? Как отделаться от них... Леонард предлагает аптекарское... Это не то... А раз они есть... Как быть с ними...

По 80 р. в день зарабатывала, развращенность в продаже земли.

Осадок отвратительный... Кто Леонард? насчет клубнички... Авантюристы... Букет... Романтик, как вы, и классик.

Источник: http://prishvin.lit-info.ru/prishvin/dnevniki/dnevniki-otdelno/hruschevo-1909-stranica-2.htm

Продолжение

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded