dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

Депортация румынских цыган в Транснистрию в 1942 г. (стр.1)

Этническая чистка или борьба с преступностью?

© Владимир СОЛОНАРЬ

Депортация части румынских цыган в Транснистрию в 1942—1943 гг. является одной из малоизученных страниц истории. Данная статья посвящена рассмотрению соображений, которыми руководствовалось румынское правительство, принимая решение о депортации, а также того, в какой мере это решение отражало взгляды правящей элиты страны. На основе анализа широкого круга источников автор приходит к выводу, что в основе антицыганских мер лежало убеждение в биологической неполноценности цыган и якобы генетически присущих им антисоциальных наклонностях.

Депортация румынских цыган в Транснистрию в 1942 г. лишь недавно стала темой научных исследований. Два румынских историка — Думитру Шандру и Виорел Аким стали пионерами в этой области1 . Причем В. Аким более известен как автор единственной монографии по истории румынских цыган, которая, помимо издания на румынском, была также выпущена Центрально-Европейским университетом в переводе на английский язык. Эта тематика иногда затрагивается и в монографиях, посвященных проблемам Холокоста в Румынии, то есть преследования и уничтожения части румынского еврейства в годы Второй мировой войны2 . Были опубликованы и несколько коллекций документов из румынских архивов, среди которых следует особо выделить коллекцию под редакцией В. Акима как выполненную на самом высоком профессиональном уровне3 .

В целом все авторы придерживаются сходных взглядов относительно происхождения антицыганской политики румынского руководства, ее целей и масштаба и реакции румынской общественности на нее. В кратком виде эти взгляды сводятся к следующему. В отличие от евреев, которые в межвоенный период постоянно подвергались агрессивным нападкам румынской антисемитской прессы и правых националистов, цыганское меньшинство не находилось в центре политических дискуссий и не было объектом систематической ксенофобской пропаганды. Поэтому когда в мае 1942 г. румынский диктатор ион Антонеску отдал приказ немедленно начать депортацию части цыган, это решение было неожиданным для его подчиненных, да и для всего румынского общества. Как утверждает, например, В. Аким, «политика в отношении цыган была в прямом смысле слова творчеством Иона Антонеску»4 . По приказаниям Антонеску около 20 тысяч цыган были депортированы в Транснистрию (так официально называлась в 1941—1944 гг. территория между Южным Бугом и Днестром, которую Гитлер передал под управление Румынии). Депортация, однако, не встретила поддержки в румынском обществе: против нее протестовали общественные деятели и королева-мать, отдельные румынские граждане в петициях, поданных в различные инстанции, заступались за своих соседей, друзей, которым угрожало выселение. Армия протестовала против депортации семей цыган, которые служили в действующих войсках. В результате этих протестов в середине октября 1942 г. депортации были прекращены, и часть солдат цыганского происхождения смогла добиться возвращения своих семей на территорию Румынии еще до окончания военных действий против Советского Союза.

Согласно данной концепции, депортация цыган была мерой в основном социальной политики (борьба с преступностью). Хотя В. Аким высказывает предположение, что меры в отношении цыган допустимо рассматривать в контексте намерения Антонеску осуществить «этническую чистку» Румынии от всех меньшинств, он все же настаивает, что они могут быть лучше поняты как часть политики по «обеспечению порядка» авторитарными методами. Жертвами этой политики были, наряду с цыганами, коммунисты, легионеры (члены запрещенной с января 1941 г. фашистской партии «Железная гвардия»), евреи, религиозные меньшинства, бродяги, нищие, проститутки, лица, отказывавшиеся отбывать трудовую повинность и т. д. именно поэтому правительство депортировало только часть цыган, а именно тех, которых оно рассматривало как представляющих опасность для общественного порядка. В конце концов, заявления Антонеску о намерении провести всеобщую этническую чистку Румынии остались чисто декларативными, так и не достигнув стадии осуществления. Хотя примерно половина депортированных цыган погибла в Транснистрии, их гибель была результатом не казней или преднамеренной политики, а скорее некомпетентности местного руководства. В соответствии с такими оценками Аким делает вывод о неправомерности проведения параллелей между нацистской и румынской политикой в отношении цыган: в Германии эта политика вытекала из расовой теории и проводилась, в отличие от Румынии, последовательно и беспощадно5 .

Как будет показано в дальнейшем, почти все эти утверждения неверны и должны быть пересмотрены. При подготовке настоящей статьи использовались многие источники, такие как опубликованные коллекции архивных документов, а также неопубликованные документы из румынского Национального исторического архива в Бухаресте и Национального архива Республики Молдова в Кишиневе. Большинство этих документов было использовано в копиях (микрофильмах), хранящихся в коллекциях Мемориального музея Холокоста в Вашингтоне, но некоторые были изучены непосредственно в бухарестском архиве. Кроме того, использовались материалы по «цыганскому вопросу», опубликованные в Румынии межвоенного и военного периодов, а также воспоминания очевидцев, собранные в коллекциях Лучиана Настасэ (Lucian Nastasă) и Андреи Варги (Andrea Varga). И наконец, активно привлекались такие важные источники, как стенограммы заседаний румынского правительства и стенограммы допросов Иона Антонеску и других военных преступников в 1945-1946 гг., большинство из которых на сегодняшний день опубликованы6 .

«Цыганский вопрос» в Румынии 1930-х — нач. 1940-х гг.

Хотя антицыганская пропаганда в Румынии в указанный период, конечно же, не достигала уровня интенсивности, которым характеризовался антисемитский дискурс, антицыганские предрассудки были очень широко распространены в румынском обществе. Как отмечает австралийский антрополог Шэннон Вудкок, убежденность в том, что цыгане являются людьми второго или третьего сорта или, может быть, вообще не вполне людьми, имеет очень глубокие корни в румынской культуре, как народной, так и элитарной. Со времени своего появления в дунайских княжествах Валахии и Молдове, которые в 1859 г. объединились в Румынию, и до середины XIX в. все цыгане Румынии были рабами — либо государства, либо отдельных знатных землевладельцев-бояр, либо монастырей. Тезис о «второсортности» и «недочеловечности» цыган служил идеологическим обоснованием беспрецедентно униженного и угнетенного положения этой части населения страны. Даже румынские крестьяне были убеждены, что, как утверждали народные пословицы, «цыган — не человек», и что хотя «деньги есть и у цыгана, но чести [у цыгана] нет»7 .

Эмансипация цыган не привела к их интеграции в румынское общество: в подавляющем большинстве случаев они продолжали заниматься такими традиционными и малодоходными видами деятельности, как производство деревянной посуды, исполнение музыки на свадьбах и других праздниках, мелкая торговля, ворожба, временный найм для помощи в крестьянских хозяйствах и т. п. Подавляющее большинство цыган находилось на самом дне румынского общества и было наиболее обездоленной и презираемой его частью. Для румынских крестьян также было психологически важно ощущать свое глубокое, непреодолимое отличие от цыган — ситуация, обозначаемая психологами как «беспокойство, порожденное близостью», что и объясняет популярность поговорок и анекдотов, в которых это отличие артикулировалось и объективировалось8 .

Однако «беспокойство, порожденное близостью», было свойственно не только румынским крестьянам, т. е. слою, стоявшему лишь на одну ступеньку социальной лестницы выше, чем цыгане. В определенном смысле такое беспокойство, как доказывает румынский историк Сорин Миту, исследовавший процесс формирования румынского национального самосознания в XVIII в. в Трансильвании (т. е. в области, где это самосознание было впервые сформировано румынскими интеллектуалами в противовес антирумынской риторике тамошних этнических венгров и немцев), испытывали многие представители верхов румынского общества, ее интеллигенции. Последние особенно остро переживали то обстоятельство, что в глазах соседних, особенно западных народов румыны были едва ли не самой «отсталой» и «варварской» нацией. В этом контексте цыгане стали единственной группой, относительно которой не было сомнения, что они стоит еще «ниже», чем румыны. Проблема, однако, заключалась в том, что иностранные путешественники, в частности с Запада, иногда замечали, что отличие между цыганами и румынскими крестьянами было минимальным и, что еще хуже, подчас писали о Румынии как цыганской стране. Боязнь отождествления с цыганами нашла свое отражение в классической эпопее трансильванского поэта Иона Будай-Деляну «Цыганиада» (1800—1812), где румынское общество со всеми его негативными характеристиками, как они понимались деятелями просвещения, было пародировано в образе цыганского табора. Смысл бурлеска состоял в том, что если румыны не найдут в себе силы воспринять идеи «прогресса» и «просвещения» и соответствующим образом измениться, они упадут еще ниже и ничем не будут отличаться от цыганского табора. Оскорбительность сравнения должна была усилить практически-политическое звучание произведения9 .

Вудкок, соглашаясь с Сорином Миту, еще больше радикализует его логику: по мнению австралийской исследовательницы, для румын, с момента зарождения у них национального самосознания и вплоть до настоящего времени, цыгане являются ничем иным, как «значимым Другим», то есть той референтной группой, в противопоставлении себя которой румыны артикулируют свою собственную национальную идентичность. Другими словами, румыны являются всем тем, чем цыгане НЕ являются. Поддержание символической и социальной дистанции с цыганами жизненно необходимо для успешного функционирования таким образом понимаемой национальной самоидентификации10 .

Вовсе не обязательно соглашаться со всеми и каждым в отдельности тезисом Вудкок, чтобы сделать вывод о том, что слабая интенсивность обсуждения «цыганской проблемы» в румынском обществе межвоенно го периода сама по себе не означала, что цыганам ничего не угрожало. Как самое маргинальное, социально и культурно изолированное меньшинство, которого чурались не только верхи, но и низы румынского общества, цыгане находились в зоне риска, особенно если принять во внимание растущее влияние правоэкстремистских националистических организаций ксенофобского толка. К этому следует добавить, что в Румынии существовали влиятельные группы, которые вели интенсивную и чрезвычайно агрессивную антицыганскую пропаганду.

Одной из таких групп были румынские евгенисты, то есть сторонники концепции «улучшения» человеческой природы и выращивания более совершенной, с биологической точки зрения, породы людей. Евгеника не являлась, конечно, румынским изобретением, это было общеевропейское течение, импортированное в Румынию с Запада. Но западная евгеника не была однородным явлением и может условно рассматриваться как распадающаяся на сторонников Грегора Менделя, делавших упор на передачу исключительно врожденных характеристик по наследству, и Жана Батиста Ламарка, который верил в передачу благоприобретенных признаков по наследству. В плане практических политических рекомендаций первые настаивали на таких жестких мерах контроля, как насильственная стерилизация умственно отсталых людей и людей с врожденными физическими недостатками, поскольку были убеждены, что такие индивидуумы передадут свои дефекты по наследству, в то время как вторые делали упор на улучшении условий жизни и труда низших слоев, распространении гигиенических знаний среди них, надеясь таким образом повысить уровень здоровья населения в целом. В Англии и Франции преобладали ламаркианцы, в Германии — менделисты. В США, которые в начале ХХ в. были лидером евгенического движения, наличествовали и соперничали между собой представители обоих течений11 .

В Румынии евгенисты тоже были представлены этими двумя группами, но наиболее организованной и хорошо финансируемой (американским Фондом Рокфеллера) группой была клужская школа профессора тамошнего университета Юлиу Молдована, стоявшая на позициях менделистов. Эта группа издавала в 1927—1930 гг. и в 1934—1947 гг. журнал «Бюллетень евгеники и биополитики» (Buletin eugenic și biopolitic), в котором пропагандировала свои идеи. Здесь не место анализировать эти идеи подробно, отметим лишь, что члены школы усиленно подчеркивали значение искусственного отбора для улучшения «биологии» румынской нации. Наряду с мерами по изоляции и стерилизации наследственно больных, они настаивали на недопущении смешанных браков, особенно с представителями так называемых «низших» этнических групп (или рас), среди которых цыгане рассматривались как наиболее «опасный» элемент ввиду своей ущербной «биологии»12 .

Два члена группы, Иордаке Фэкэоару и Петру Рымнянцу, были прямо-таки во власти навязчивой идеи цыганской угрозы. Например, в номере за сентябрь-октябрь 1938 г. этого журнала Фэкэоару опубликовал статью под красноречивым названием «Этническая и расовая мешанина в Румынии», в которой подверг резкой критике политику поощрения ассимиляции национальных меньшинств, особенно находящихся на «биологически более низком», чем румыны, уровне. Среди таковых Фэкэоару назвал турок, татар, русских, украинцев (эти два славянские народа были слишком смешаны с «монгольскими ордами», утверждал автор) и в особенности цыган. Эти «меньшинства-балласт», как их обозначал Фэкэоару, «представляли смертельную опасность» для румынского народа (neam — буквально «род») не только сами по себе, но в особенности потому, что «ублюдки», которые рождались в смешанных браках их представителей с этническими румынами, уменьшали «среднюю биологическую ценность» нации в целом. Политика ассимиляции таких меньшинств должна была уступить место сегрегации, делал вывод Фэкэоару. Более того, хотя и не говоря прямо, он довольно ясно намекнул на необходимость удаления таких меньшинств с румынской территории13 .

В 1941 г. некий Георге Фэкэоару (нам не удалось установить его личность, но учитывая, что фамилия Фэкэоару является довольно редкой, можно с уверенностью предположить, что этот автор был родственником евгениста Иордаке Фэкэоару) опубликовал брошюру, в которой фактически изложил те же взгляды и, похоже, прямо высказал то, на что Иордаке Фэкэоару прозрачно намекал. По мнению Георге Фэкэоару, кочевых цыган следовало заключать в концентрационные лагеря и направлять на принудительные работы; в таких условиях они неизбежно «вымерли бы в течение жизни одного поколения». Оседлых цыган надо было подвергнуть насильственной стерилизации, а их места в экономике заня¬ли бы «лучшие представители румынской нации»14 . Наконец, в 1943 г. Петру Рымнянцу написал о необходимости подвергнуть «инородческие семьи и общины, в особенности цыган, сегрегации»15 .

Трудно оценить влияние евгенической пропаганды, в частности по «цыганскому вопросу», на румынское общество в целом, да и в контексте настоящей темы в этом нет особой необходимости, поскольку в 1942 г. Румыния была военной диктатурой, в которой важнейшие политические решения принимались диктатором (или кондукэтором не совсем удачный перевод немецкого «фюрер») Ионом Антонеску16 . Более существенным является вопрос о том, доходила ли эта пропаганда до самого диктатора, и если да, то есть ли свидетельства того, что он к ней прислушивался. На оба эти вопроса сегодня можно с уверенностью дать положительный ответ. Передаточным звеном, посредством которого евгенический дискурс относительно цыган достигал ушей Иона Антонеску, служил главный румынский статистик, директор Центрального института статистики д-р Сабин Мануилэ.
____________
1 См. Șandru D. Deportarea țiganilor în Transnistria // Arhivele totalitarismului; revista Institutului Național pentru Studiul Totalitarismului. — 1997. — № 17. — P. 23—30; Achim V. Deportarea țiganilor in Transnistria // Anuarul român de istorie recentă. — 2002. — № 1. — P. 127—141; Idem. Atitudinea contemporanilor fața de deportarea țiganilor în Transnistria // România și Transnistria: problema Holocaustului: Perspective istorice și comparative / Ed. V. Achim, C. lordachi. — București, 2004. — P. 201—236; Achim V. The Roma in Romanian History. Tr. by R. Davies. — Budapest, 1998. — P. 163—188. Последняя книга имеется также на румынском языке: Achim V. Țiganii în istoria României. — București: Editura Enciclopedică, 1996. — 202 p.
2 См., напр.: loanid R. The Holocaust in Romania: The Destruction of Jews and Gypsies under the Antonescu regime, 1940-1944. — Chicago, Ill., 2000. — P. 225—237 (румынское издание — loanid R. Evreii sub regimul Antonescu. — București: Editura Hasefer, 1998. — 430 p.); International Commission on the Holocaust in Romania. Final Report. — Iași: Polirom, 2005 (далее — International Commission). — P. 223—242 (румынский вариант — Comisia internatională pentru studierea Holocaustului în România. Raport final. — Iași: Polirom, 2005. — 423 p.).
3 Achim V. Documente privind deportarea țiganilor în Transnistria. — Vol. I—II. — București: Editura Enciclopedică, 2004 (далее — Achim V. Documente privind deportarea). См. также: Minorități etnoculturale. Mărturii documentare: Țiganii din Romania (1919—1944) / Ed. L. Nastasă, A. Varga. — Cluj: Centrul de resurse pentru diversitate etnoculturală, 2001 (далее — Minorități etnoculturale). — 683 p.; lonescu V. Deportarea romilor în Transnistria: de la Auschwitz la Bug. — București: Editura Centrului romilor pentru politici publice «Aven amentza», 2000. — 198 p.
4 Аchim V. The Roma in Romanian History. — P. 168.
5 Ibid. — P. 168—170, 179, 182—183.
6 См. Stenogramele ședințelor Consiliului de Miniștri: guvernarea Ion Antonescu. Vols. I—IX / Eds. M.—D. Ciucă, A. Teodorescu, B.F. Popovici. — București: Arhivele Naționale ale României, 1997—2006 (далее — Ciucă M. — D., Teodorescu A., Popovici B.F. Stenogramele); Procesul Mareșalului Antonescu: documente. Vols. I—III / Ed. M.—D. Ciucă. — București: Editura Saeculum, 1995—1998; Procesul lui Antonescu / Ed. I. Cracă. — București: Editura Eminescu, 1995. — 476 p. Последняя книга была впервые опубликована как: Procesul marii trădări naționale. — București: Editura Eminescu, 1946.
7 Woodcock Sh. «The Țigan is Not a Man»: The Țigan Other as a Catalyst for Romanian National Identity. Dissertation for Ph.D. — Sidney: University of Sidney, Department of History, 2005. — 533 p. Анализ процитированных пословиц и других фольклорных текстов о цыганах см. на с. 120—156.
8 Румынский социолог Домника Пэун описала такую ситуацию на примере бессарабского села Корнова: Păun D.I. Țiganii în viața satului Cornova // Arhiva pentru știinta și reforma socială. — 1932. — Vol. X. — № 1/4. — Р 525—526.
9 Mitu S. National Identity of Romanians in Transylvania. — Budapest, 2001. — P. 75—79.
10 См. Woodcock Sh. Op. cit. — P. 3—107.
11 Англоязычная литература о евгенике, которая после Второй мировой войны полностью утратила свои позиции на Западе, поскольку была дискредитирована своей ассоциацией с расовой теорией и практикой уничтожения физически и расово «неполноценных» людей в нацистской Германии, огромна. Из общих работ назовем Adams M.B. The Wellborn Science: Eugenics in Germany, France, Brazil, and Russia. — New York: Oxford University Press, 1990. — 242 p.; Carlson E.A. The Unfit: A History of a Bad Idea. — Cold Spring Harbor, N.Y.: Cold Spring Harbor Laboratory Press, 2001. — 451 p.; Kühl S. The Nazi Connection: Eugenics, American Racism, and German National Socialism. — New York: Oxford University Press, 1994. — XVIII, 166 p.
12 О клужской школе см.: Bucur M. Eugenics and Modernization in Inter—War Romania. — Pittsburgh, Pa.: University of Pittsburgh Press, 2002. — 298 p.; Turda M. The Nation as Object: Race, Blood, and Biopolitics in Interwar Romania // Slavic Review. — 2007. - Vol. 66. — № 3. - P. 413—442.
13 Făcăoaru I. Amesticul rasial și etnic în România // Buletin eugenic și biopolitic. — 1938. — № 9/10. — P. 276—287.
14 Făcăoaru G. Câteva date în jurul familiei și statului biopolitic. — Bucharest, s.d. — Р. 17.
15 Râmneanțu P. Sânge și glie. — Sibiu, 1943. — P. 19.
16 О режиме Антонеску см.: Deletant D. Hitler’s forgotten ally: Ion Antonescu and his regime, Romania 1940—44. - New York: Palgrave Macmillan, 2006. — Х, 379 p.

Читать дальше

Tags: Владимир Солонарь, Румыния, Холокост, цыгане
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments