dem_2011

Categories:

«Тихая» жизнь наркома Подвойского

В революции 1905 года Николай Подвойский – организатор  боевых рабочих дружин в Ярославле и член Совета рабочих депутатов в  Иваново-Вознесенске. Он – один из лидеров знаменитой стачки  текстильщиков, получил тяжёлое ранение в одном из столкновений с  жандармами. В 1918 году Подвойского ранят ещё раз, что станет причиной  серьёзных проблем со здоровьем.

Семинарист и большевик, эмигрант и арестант

 
Николай Ильич Подвойский, уроженец Черниговской губернии, сын  сельского священника-учителя, был одним из первых большевиков. И не  самым старым – к Октябрьской революции ему было всего 37 лет. Но именно  он оказался одним из первых советских персональных пенсионеров, хотя и  по состоянию здоровья – всего-то в 55.
 

Отец Николая – Илья  Подвойски (его фамилия пишется без и краткого), который преподавал и в  церковно-приходских школах, и в Нежинском духовном училище, туда же его и  направил. Уже 14-летним юный Подвойский поступил в Черниговскую  духовную семинарию, где проучился почти восемь лет. Но в отличие от  Сталина, он семинарию закончил вполне официально, чему есть  подтверждение от его одноклассника – седневского краеведа Д. Е. Киселя.

Где  молодой Подвойский набрался марксистских идей, за которые его даже  исключали из семинарии, сказать непросто – хотя доступ к книгам для  грамотного человека тогда был свободным. Не стоит поэтому удивляться,  что в РСДРП Николай вступил ещё до выпуска из учебного заведения  совершенно иного профиля.

Интересно, что будущий партийный  функционер успел ещё и поступить в Демидовский юридический лицей, и  весьма далеко от Чернигова – в Ярославле. Оттуда он знал почти всё о II  съезде РСДРП и сразу примкнул к большевистской фракции. Стал  председателем студенческого комитета партии и был принят в её Северный  комитет.

В революции 1905 года Николай Подвойский – организатор  боевых рабочих дружин в Ярославле и член Совета рабочих депутатов в  Иваново-Вознесенске. Он – один из лидеров знаменитой стачки  текстильщиков, получил тяжёлое ранение в одном из столкновений с  жандармами. В 1918 году Подвойского ранят ещё раз, что станет причиной  серьёзных проблем со здоровьем.

Когда первая русская революция  была подавлена, Подвойский эмигрировал в Германию, оттуда – в Швейцарию.  Вернувшись в Россию, он вёл партийную работу в Петербурге, Костроме и  Баку, руководил легальным издательством «Зерно» в столице. Подвойский  участвовал в издании «Правды», «Звезды», даже журнала «Вопросы  страхования», здесь – главным редактором. Последнее, вообще-то,  неудивительно, так как Подвойский стал главой финансовой комиссии  Русского бюро ЦК РСДРП.

Охранка начала охоту за ним в 1914 году,  как только получила возможность обвинить большевика в уклонении от  военного призыва. Но арестовать Подвойского смогли только в ноябре 1916  года, и только в феврале 1917 года сослали в Сибирь. Но тут случилось  отречение Николая кровавого, абсолютно неожиданное для многих, только не  для настоящих большевиков.

Экспроприатор и организатор

Возвращение  Подвойского из ссылки в революционный Петроград, конечно, не было таким  триумфальным, как у Ленина или Троцкого, но его вместе с целой группой  товарищей тоже встречали, но не на Финляндском, а на Николаевском (ныне  Московском) вокзале. Подвойского тут же избрали депутатом Петроградского  совета, сделали членом Петроградского комитета большевиков, а потом и  руководителем его военной организации.

Задолго до захвата власти большевики приступили к захватам иного рода – экспроприациям.

Едва  ли не первым делом они, под началом Николая Подвойского, который взял  на себя командование бронедивизионом, экспроприировали под свой  партийный штаб особняк, точнее – настоящий дворец отставной балерины  Матильды Кшесинской. Весьма сомнительная, мягко говоря, репутация бывшей  любовницы бывшего императора помешала ей отбить свою собственность,  хотя она обращалась даже к министру-председателю Керенскому, с которым  была хорошо знакома лично.

Из особняка Кшесинской Подвойский  занялся организацией отрядов Красной гвардии. Он редактировал газеты  «Солдатская правда», «Рабочий и солдат», «Солдат», хотя сам писал совсем  немного. Несмотря на то, что на фронте он бывал только как агитатор,  Подвойского избрали председателем Всероссийского бюро фронтовых и  тыловых военных организаций при большевистском ЦК. Он – участник всех  конференций и съездов, а в апреле избран во ВЦИК, пока только кандидатом  в члены.

В Октябрьском перевороте его роль переоценить просто  нельзя: он состоял в оперативной тройке по руководству вооружённым  восстанием, входил и в Военно-революционный комитет. Подвойский – один  из тех, кто непосредственно руководил штурмом Зимнего дворца.  Докладывать о его взятии отправился Антонов-Овсеенко, а Подвойский в это  время зачищал дворец от юнкеров и от мародёров.

Сразу после 25  октября Подвойского записали в руководство военным наркоматом, причём  именно ему поручалось разобраться со старым аппаратом министерства, из  которого только что убрали генерала Верховского (ГИПЕР) и не успели  реально заменить на Маниковского. Но до этого Подвойскому, который  принял командование Петроградским военным округом, пришлось принять  участие в ликвидации мятежа Керенского-Краснова.

Как именно  Подвойский сменил во главе военного ведомства тройку Антонов – Крыленко –  Дыбенко, историки не могут разобраться до сих пор, хотя существуют и  разные записки Ленина, и даже приказ того же Крыленко. Хотя как  главковерх мог назначать наркома, тоже не понятно. Но при тогдашней  революционной неразберихе это не так и важно.

Подвойский  потом так же странно и уйдёт с поста российского наркома, об этом, а  также о замене его на Троцкого, стало известно исключительно из газет.  Ещё позже и тоже несколько спонтанно Подвойский станет и наркомом по  военным и морским делам Украины. Об этом он тоже узнает из газет с  последующим подтверждением от Свердлова, причём только после телеграфных  переговоров с Лениным.

Но важнее то, что новообразованным  наркоматом Подвойский какое-то время действительно руководил и даже  назначил там управляющим делами мало кому известного генерала Потапова.  Тот, кстати, благополучно и перебазировал ведомство почти со всеми  кадрами из одной столицы в другую – из Петрограда в Москву.

Есть  исследователи, которые убеждены, что именно Потапов при Подвойском  реально возглавлял наркомат военных и морских дел. Подвойскому же надо  отдать должное как раз за сохранение кадров, которые впоследствии  неплохо справлялись с задачами по организации новой Рабоче-крестьянской  Красной армии – РККА. Есть данные, что саму эту аббревиатуру предложил  Подвойский.

Его же многие записывают в авторы символа Красной  армии – пятиконечной звезды, хотя звёзды, вообще-то, были даже на  погонах офицеров царской армии. Более точно известно, что Подвойский  приложил руку к учреждению ордена Красного Знамени – первой личной  награды для отличившихся на фронтах Гражданской войны.

В  должности наркома Подвойский подписал декреты о выборном начале в армии  и равных правах всех военнослужащих. Уход его с поста наркома прошёл  очень тихо, скорее всего, потому что наркомат надо было прямо подчинить  вновь образованному Реввоенсовету республики – РВСР, который возглавил  Лев Троцкий. Ничего лучшего, как взять на себя ещё и наркомат, тот не  придумал. Подвойскому, этим весьма уязвлённому, осталось  председательство во Всероссийской коллегии по организации и формированию  Красной армии, а затем – в Высшей военной инспекции.

Подвойский  всеми силами борется за то, чтобы этой структуре был подконтролен даже  сам РВСР, пишет по этому поводу бесчисленные письма Ленину, Свердлову,  самому Троцкому, набрасывает планы и проекты. Но его вместо этого просто  записывают в члены РВСР, а потом и вовсе оправляют на Украину – чтобы  он возглавил тамошний военный наркомат. Подвойский быстро сколотил там  многотысячный аппарат, пользуясь старыми кадрами с фронтов, армий и  военных округов.

Однако побед это не принесло, и его  перебрасывали на разные фронты, где Подвойский частенько конфликтовал с  РВСР и лично с его председателем Троцким. Интересно, что ещё задолго до  этого, среди прочего, Подвойский очень удачно занял сторону Сталина,  Ворошилова и Митина в споре с Троцким по поводу командующего Южным  фронтом – военспеца генерала Сытина. По всей видимости, старому  большевику впоследствии всё это зачлось.

А завершал своё участие  в Гражданской войне Подвойский уже на весьма скромном посту члена  реввоенсовета 10-й армии Кавказского фронта.

Физкультурник и функционер

После  Гражданской войны Подвойского с некоторым опозданием – только в 1922  году наградили орденом Красного Знамени, который, как считается, он сам и  придумал, и даже участвовал в обсуждении эскизов. Старого коммуниста,  который оказался не лучшим полководцем и военным организатором, было  решено бросить на спорт.

Для начала Подвойскому поручают  возглавить Высший совет физической культуры, а заодно и небезызвестный  Всевобуч – государственную систему подготовки будущих военных кадров.

А  уже в 1921 году Подвойского избирают председателем Спортинтерна, то  есть Красного спортивного интернационала, причём с амбициозной задачей  противопоставить буржуазному спорту, с его ставкой на звёзд и  олимпийские идеалы, спорт пролетарский – массовый. Характерно, что по  поводу развития спорта и физкультурного движения в СССР Подвойский тут  же вступил в очень жаркую дискуссию с наркомом здравоохранения Николаем  Семашко.

Интересно,  что к спорам подключилась печать, а потом и высшее руководство страны,  вплоть до Сталина. Видно, не просто так тот благосклонно принял что-то  вроде титула «лучшего друга советских физкультурников». И неспроста  впоследствии Олимпийским играм у нас так активно противопоставляли  рабочие Спартакиады и Спартакиаду народов СССР, причём обычно с участием  многочисленных иностранных гостей.

В самой же дискуссии её  участников буквально метало из стороны в сторону, хотя главные спорщики –  Николай Семашко и Николай Подвойский, оба были скорее за массовость,  чем за пресловутый олимпизм с его рекордами и замаскированным  профессионализмом. Но оба они не дожили совсем немного до того момента,  когда спортсмены из СССР наконец-то присоединились к олимпийскому  движению и поехали на игры 1952 года в Хельсинки.

Понятно, что у  такого человека, как Подвойский, были интересы и помимо спорта. И он не  только числился, а активно работал в ЦКК – контрольной комиссии ВКП(б),  считавшейся долгое время почти всесильной, пока не пришло время  всесилия НКВД и только потом – МГБ и КГБ. Параллельно Николай Ильич  работал в Испарте, где поучаствовал в беспрецедентной «зачистке»  партийных изданий даже от упоминаний троцкистов и прочих уклонистов.

А  ещё он снялся в кино – в полуофициальной хроникально-художественной  картине Сергея Эйзенштейна «Октябрь». Причём в роли самого себя (на фото  он вместе с одним из братьев Васильевых и Сергеем Эйзенштейном).

Союзный пенсионер

Если  Михаилу Ивановичу Калинину выпало на долю стать всесоюзным старостой,  то Николай Ильич Подвойский оказался одним из первых всесоюзных  персональных пенсионеров. Здоровье в очередной раз подвело его, и уже в  55 лет Подвойскому посчастливилось уйти на покой.

Почему  посчастливилось, объяснять вряд ли необходимо. Уже с 1935 года, когда  компетентные органы ещё только пытались раскрутить маховик репрессий,  сталинский соратник получил возможность заняться пропагандистской и  литературно-журнальной деятельностью. Он писал не так много, больше  редактировал, а также занимался организаторской работой в издательской  сфере.

О том, как прошли для него трудные годы, не известно  почти ничего, хотя в тень он уходить даже не пытался. Тем не менее в  самом начале войны Подвойский стал проситься на военную службу. Ему было  отказано, причём жёстко, хотя он всё же поучаствовал в организации  московских дивизий ополчения. В нескольких личных архивах сохранились  даже какие-то приказы и распоряжения за его подписью.

А в  октябре 1941 года, когда его сын уже был на фронте, а немецкая угроза  столице стала реальной, Подвойский отправился на её западные окраины –  рыть окопы. Точнее руководить работами, о чём есть свидетельство  тогдашнего председателя Моссовета Василия Пронина. 61-летний Николай  Подвойский так и остался одним из главных организаторов оборонных работ  под Москвой, на пригородных поездах он колесил по Подмосковью,  инспектируя в основном зенитчиков и радиотехнические войска.

А  заодно опытный партиец и агитатор развозит по воинским частям, городкам и  посёлкам плакаты, газеты, книги, много выступает по клубам, сельсоветам  и в госпиталях. Так что свои медали «За победу над Германией в Великой  Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «За доблестный труд в Великой  Отечественной войне 1941–1945 гг.» Подвойский заслужил честно.

Он  умер через три года после победы – летом 1948 года от сердечного  приступа. Похороны были тихими, старый революционер упокоился на первом  участке Новодевичьего кладбища. Почему Подвойского не захоронили у  Кремлёвской стены? Сказать трудно. Об этом предпочитали молчать даже его  наследники.   

Автор: Алексей Подымов 

Использованы фотографии: ic.pics.livejournal.com, drugoigorod.ru, pbs.twimg.com, wikimedia.com, bigenc.ru 

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded