dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

Борис Сандлер: «И никому не верьте, когда услышите о кончине идиша, это всё вранье!»



Спустя 20 с лишним лет Борис Сандлер, редактор старейшего нью-йоркского еженедельника на идише «Форвертс», впервые приехал на «малую родину». Во время краткого тура гость побывал в Бельцах, встретился с членами Еврейской общины. Его кишинёвское время тоже было расписано поминутно. Как мы уже сообщали, американский земляк и его съёмочная группа приняли участие в юбилейных торжествах, посвященных Ихилу Шрайбману, и во встрече в Союзе писателей. Состоялся и творческий вечер в Еврейской библиотеке – Культурном центре им. И. Мангера. Открывая его, Анна Бацманова вспомнила, как сопредседатель республиканского Общества еврейской культуры Молдовы Борис Сандлер опекал открывшуюся библиотеку, учил Анну писать проекты…

Наш голос на еврейской улице

— Память – удивительная штука. Лица, которые не видел много лет, моментально вспыхивают, соединяясь в подсознании с теми, что хранятся в твоей памяти. И хотя у кого-то побелела голова, откуда-то взялись морщинки, ты сразу узнаешь эти лица. Мне жаль тех, кто не пережил таких минут.

Мои воспоминания об отчем доме давно превратились в художественный образ, который стоит у меня перед глазами, когда я пишу. Находясь здесь, в Кишиневе, я ловлю себя на мысли, что реальность не совсем стыкуется с художественными образами, вышедшими из-под моего пера. Большинство персонажей моих книг живут в Бельцах. И хотя они носят фамилии реальных людей, а улицы имеют реальные названия, мои Бельцы сильно отличаются от города, где я вчера побывал. Два десятилетия я создавал свои литературные Бельцы, но в момент реального свидания с родными местами убеждаешься, насколько творчество субъективно. Сочетание реального и метафизического – это та планета, где я сегодня нахожусь…

Уехал я из Кишинева 21 августа 1991 года. Незадолго до этого я потерял отца. Мой папа, Семен Абрамович Сандлер, ушел в мир иной в 65 лет. Мама, Геня Абрамовна, слава богу, жива, она находится у моей младшей сестры в Нацерете. У меня двое сыновей, три внучки и один внук.

Всё детство я играл на скрипке, окончил музыкальную школу в Бельцах, а потом Кишинёвский институт искусств им. Г. Музическу. Играл в симфоническом оркестре при Молдавской госфилармонии. Писать начал на русском языке, но с легкой руки мэтра Ихила Шрайбмана дебютировал в 1981 году в известном журнале «Советиш Геймланд» (Советская Родина). Окончив Высшие Литературные курсы при Литинституте им. А. М. Горького, продолжал публиковаться в этом журнале, стал членом его редколлегии.




















Шарж на редакцию газеты «Наш голос».

Еще до перестройки мы с поэтом Моисеем Лемстером стали преподавать в Кишинёве идиш. Удалось убедить руководство Молдавского Гостелевидения открыть еврейскую программу «Аф дэр идишер гас» (На еврейской улице), и я ее вел. Вместе с Аликом Бродским взялись редактировать газету «Ундзэр Кол» (Наш голос). Она издавалась на двух языках – русском и идише. Русскоязычная версия печаталась обычным способом в типографии. Идишская часть газеты давалась нам кровью. Приходилось не только писать большинство заметок, но и выполнять корректору, и даже быть наборщиком в типографии. Каждый номер я отстукивал на электрической печатной машинке, подаренной мне «Бейт Бессарабией» (Тель-Авив). В целом выпуском газеты ведал ответсекретарь Лёня Балцан, который до тонкостей знал техническую часть газетного дела и многое сделал для ее «раскрутки». Теперь, спустя годы, могу с гордостью признать, что «Наш голос» являлся одним из первых в Союзе профессиональных еврейских изданий.

«Дело № 5390»

– От журналистики я незаметно перешел к писательству. Перед выездом в Израиль у меня было издано две книги. Одна из них – «Старый колодец» – лежала в издательстве «Советский писатель». Но (на ее еврейское счастье) наступила перестройка. С распадом Союза прекратил свою деятельность СП СССР – и издательство приказало долго жить. Правда, с 1992 года оно возобновило свою деятельность, но на коммерческой основе. И рукопись, хотя она стояла в плане, мне вернули.

К моему приезду в Израиль друзья подготовили мне сюрприз – издали «Дело № 5390», над которым я работал до самого отъезда. То была тяжелая исследовательская работа, материалы для которой я собирал в архиве КГБ. Там я изучал следственные документы репрессированных еврейских писателей Бессарабии. Если не ошибаюсь, «Дело № 5390» – первая в Союзе книга о репрессированных еврейских писателях. Следом за ней как-то сразу появилось много работ на эту тему. Собрал уникальные материалы, фотографии арестованных. Но работать с «делами» было очень тяжело. Арестованному предъявлялись нелепые до абсурда обвинения. И измученные своими палачами люди часто отвечали на вопросы только для того, чтобы от них отстали. Читая протоколы допросов, я сначала не понимал ремарки: «допрос прерывается», «допрос возобновляется через полчаса, час». И вдруг вспыхнула мысль, что это паузы мучений. Это зафиксированное время, во время которого арестованных избивали, калечили, и люди теряли сознание…

Догадки мои подтвердились, когда продолжил свои изыскания в московских архивах КГБ. Приехал я в Россию по заданию Иерусалимского университета, для которого собирал документы о репрессированных писателях Москвы, в том числе и о московском Государственном еврейском театре, основанном в 20-х и закрытом во время борьбы с космополитизмом в 1949 году. Похоже, я оказался первым, кто после следователей открывал папки допросов. Они так спрессовались, что я с трудом развязывал тесемки. В одной папке обнаружил стихотворение Переца Маркиша, расстрелянного в 1952 году. Детское стихотворение, написанное от руки, было залито кровью...

Изучал «дела» в особых условиях. Стоял январь. Меня посадили в неотапливаемом зале (то было время перебоев подачи электроэнергии и тепла) с пачкой бумаг. Я поинтересовался у полковника, выдававшего «дела», почему у них так зябко. «Чтобы вы привыкали к холоду», – мрачно ответил кагэбэшник. Конечно, я не успевал переписывать материалы, поэтому начитывал «дела» на диктофон. Все материалы, добытые мной из недр КГБ, хранятся в Восточном отделе Иерусалимского университета, где собрана литература, написанная писателями и поэтами Восточной Европы…

«Унзер Цайт»

– Через неделю после приезда в Израиль я стал преподавать идиш в трех школах. (Тогда в стране насчитывалось 40 школ, где учащиеся изучали мамэ-лошн.) Через полгода мне предложили работу на кафедре идиша в Иерусалимском университете. Там поручили составить электронный каталог еврейской прессы, выходившей в межвоенный период, до 1939 года; этот каталог сейчас доступен всем пользователям Интернета.

Шесть лет работы в Иерусалимском университете над еврейской прессой стали моими университетами еврейской жизни. Когда листаешь день за днем старые газеты, оказываешься в виртуальном мире. Открывая страницы 30-х годов, где печатались заметки о концертах, новых фильмах, мне часто хотелось кричать: «Евреи, уезжайте, прячьтесь! Скоро всё это кончится и вас не будет!». Но время не повернешь вспять...

С газетой «Унзер Цайт» (Наше время), которая 16 лет расходилась по еврейским местечкам Румынии, отсылалась в Эрец-Исраэль, США, Германию, Польшу, я познакомился, работая над книгой о ее бессменном редакторе Залмане Розентале. (Биографию этого репрессированного земляка из Теленешт по моему предложению выпустил Дом бессарабских евреев в Тель-Авиве «Бейт Бессарабия»). Залман Розенталь являлся не только профессиональным журналистом – он собрал в Бессарабии и издал сто народных песен, которые поют до сих пор. Кроме того, Залман был сионистом, заведовал кассой Мерказ, бессарабским отделением всемирного еврейского национального фонда «Керет Каемет».

В 1938 году, когда в Румынии к власти пришло антисемитское профашистское правительство Октавиана Гоги и Александру Кузы, «Унзер Цайт» закрыли. В 1940 году советская власть, освободившая Бессарабию от румынских оккупантов, тоже стала наводить свой порядок. 18 января 1941 года, после года издевательств, Особое Совещание НКВД СССР вынесло Залману Розенталю как «активному участнику буржуазно-националистического течения сионизма» приговор: 8 лет лишения свободы. Жену редактора Бэллу Розенталь с детьми как семью врага народа по постановлению суда выслали из Кишинева. Восемь лет лагерей обернулись для Залмана 14 годами. Специальная медкомиссия списала заключенного как язвенника, дистрофика с пеллагрой и цингой, но лагерное начальство сфабриковало новые обвинения… Освободившись, Розенталь должен был каждую неделю отмечаться в спецотделе КГБ. Ему, знавшему семь языков, пришлось зарабатывать на жизнь надомным трудом – клеить коробочки.

Иерусалимские закаты

– Приехав в Израиль, год ничего не писал. Мне нужно было вжиться, внюхаться в эту страну, привыкнуть к фантастическим иерусалимским закатам, когда белый камень, из которого построен город, излучает свечение, необыкновенное сияние. Ворота Иерусалима, который часто называют городом тысяч ворот, стали камертоном тогдашнего моего состояния. Именно поэтому сборник иерусалимских рассказов получил соответствующее название: «Ворота».

Работая в Иерусалимском университете, я являлся вице-президентом Союза писателей и журналистов, пишущих на идише. На посиделки в «Бейт Бессарабию» приходили старые писатели. Они (кроме обмена текущими новостями) часто рассказывали, причем каждый на своем идише, о детстве, юности, своем местечке. Так возникла идея запечатлеть их рассказы на пленку. Проект удалось осуществить с моим земляком и иерусалимским соседом Ароном Шварцем, одним из основателей Кишиневского еврейского народного театра 60-х годов. Мы с Ароном записали тогда более двух десятков кассет.

За свою писательскую биографию я выпустил 14 книг: прозу и один сборник стихов. Что-то из этих сочинений переведено на немецкий, что-то на английский. Исторический роман «Глина и плоть» был написан в жанре криминального детектива. Собирал материалы я для него в доперестроечные времена, когда каждый документ о Кишиневском погроме 1903 года добывались с трудом. Остается загадкой, почему в советской стране документы царской охранки, донесения секретных агентов хранились под грифом «Секретно». Но в те времена многое было непонятно, и документы 1903 года были одним из категории таких «непоняток»… Как член Союза писателей СССР и МССР я получил доступ к закрытым материалам в Республиканском архиве Молдавии, Москвы, Ленинграда. Мне повезло: я обнаружил негативы на стекле, сделанные сразу после погрома. Но, боже мой, они хранились так небрежно! С трудом удалось негативы напечатать…

Работа над романом затянула и вымотала. А потом наступила перестройка, мы создали Общество еврейской культуры, я стал готовиться к отъезду... Заключительная часть романа осталась недописанной. Рудик Ольшевский, замечательный поэт и переводчик, живший тогда в Бостоне, неожиданно сообщил мне, что начал переводить мой роман. «Пока я буду работать над первыми частями, – сказал он, – ты к тому времени окончишь последние». Так Рудик усадил меня за роман, и я ему за это благодарен.

Вторая эмиграция

В 1998 году меня пригласили в Нью-Йорк возглавить газету «Форвертс», но я долго колебался. К тому времени наша семья шесть лет прожила в Израиле: мы купили собственную квартиру, сын служил в армии. И вот бросай всё, опять пускайся в дорогу, в новую эмиграцию.

for1
Борис Сандлер (слева), редактор газеты «Форвертс», со своим заместителем Ициком Готесманом, готовятся к выпуску обновлённого вебсайта на идиш.(Фото: Ричард Перри / The New York Times)

Но на книгах в наше время не проживешь. Еврейские писатели никогда не сидели сложа руки, никогда не занимались только литературным творчеством. Я влез в газетную работу...

Форвертс» – уникальная газета, она открылась в 1897 году для иммигрантов. При мне она стала ежедневной, обрела электронную версию, канал с радио- и видеопрограммами, на которых транслируются на идише новости со всего мира, отовсюду, где живут ашкеназские евреи. Все программы идут с английскими субтитрами. В течение месяца сайт «Форвертса» в среднем посещают 17 000 человек. Я веду еврейский видеокалендарь, напоминая, кто из знаменитостей родился в этот день. Недавно на нашем портале мы начали крутить 10-минутную развлекательную программу. Сотрудники газеты стремятся превратить сайт газеты в центр идишского культурного мира.


Штат редакции небольшой. Тем не менее, у нас отсутствуют перепечатки из других газет и журналов, весь номер держится на собственных материалах. В прошлом году я провел мастер-класс прозы для молодых авторов, пишущих на идише. Большая часть «семинаристов» вскоре перешла в штат газеты. Это молодые люди, которым нет и тридцати. Они иначе видят мир, и мне интересно у них учиться.

– Борис, что, на Ваш взгляд, может сделать наша Еврейская община по сохранению идиша?

–Во-первых, Закон о функционировании языков, принятый Верховным Советом МССР в 1989 году, никто не отменял. Этот документ не только давал молдавскому языку статус государственного, а русский признавал языком межнационального общения, но и гарантировал использование иврита и идиша, а также языков других этнических групп, проживающих на территории республики. Кстати, благодаря этому документу открылась Еврейская библиотека им. И. Мангера, отделение идиша в Молдавском госуниверситете.


















С друзьями после творческого вечера в Еврейской библиотеке. Слева направо: Сергей Бенгельсдорф, Марк Рабинович, Борис Сандлер, Слава Фарбер, Ион Жосан, Наум Хош.

Не надейтесь в этом вопросе на «Джойнт», «Сохнут» и другие международные еврейские структуры. Нужно сотрудничать с властями и убеждать, что сохранять молдавскую культуру так же важно, как и сохранять идиш в Молдове.

Стоит в Вад-Рашкове замечательный памятник Ихилу Шрайбману*, напротив местной школы. А ученики не знают ни одного рассказа, ни одной миниатюры, написанной их земляком на идише. Ценность молдавской культуры – в ее многообразии. А оно проявляется тогда, когда народ имеет возможность читать на молдавском языке и сочинения бессарабцев Элиэзера Штейнбарга, Иегуды Штейнберга, Якова Якира, Якова Фихмана, Герца Ривкина, Мотла Сакциера, Ихила Шрайбмана и других наших писателей. Тогда местная молодежь получит доступ и к огромному пласту идишской литературы, известной во всем мире.

И никому не верьте, когда услышите о кончине идиша, это всё вранье! «Сохнут», как известно, подкармливает кишиневские еврейские лицеи учителями иврита. Почему бы не потребовать от Еврейского агентства учителей идиша, самородного и естественного языка еврейского населения Бессарабии?

С Борисом Сандлером беседовала Татьяна СОЛОВЬЕВА
Источник: Dorledor.info

____________

*) Памятник Ихилу Шрайбману выполнен скульптором Владимиром Шуляком, мужем музыковеда Маргариты Белых, моего педагога и коллеги (прим. dem_2011).
Tags: Борис Сандлер, Кишинев, Татьяна Соловьева
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments