dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

К 110-й годовщине кишиневского погрома

В этом году исполняется 110 лет со дня Кишиневского погрома. Формальным поводом для погрома послужило убийство 14-летнего подростка Михаила Рыбаченко, о чем написала единственная ежедневная городская газета «Бессарабец». Эту газету издавал Паволакий Крушеван, известный своим антисемитизмом, а кишиневские власти практически открыто поощряли антисемитскую агитацию. В газете сообщалось, что мальчик был распят евреями, а его кровь они использовали для своих обрядов. На самом же деле евреи не имели никакого отношения к тому, что произошло с этим мальчиком. 19 марта в той же газете было  опубликовано официальное опровержение слухов, но оно появилось слишком поздно, чтобы спасти положение.

Погромы в России были и раньше. Так, в 1881 году, после убийства Александра Второго, по «черте оседлости» прокатились антисемитские выступления. Тогда некоторые страны проявили озабоченность по поводу отношения к евреям в России, однако вмешиваться во внутренние дела России никто не собирался. Особенностью же Кишиневского погрома 1903 года было то, что именно он оказал особое влияние на развитие самосознания мирового еврейства и на формирование  международного общественного мнения.

Вот как описывались кишиневские события в газете «Искра»:

«Громили лавки и квартиры исключительно еврейских домов, т. е. тех, в которых вчера выбили окна. На Пушкинской, между Николаевской и Харлампиевской, и по всей Харлампиевской не осталось ни одного магазина. Даже железные шторы не всегда спасали. Опять-таки толпа состояла самое более из 15 - 18 человек, не старше 20 лет, по костюму больше горожане. Они ломали камнями ставни, влезали в магазины и начинали выбрасывать буквально все к тем, кто оставался снаружи. Наружная толпа все рвала и бросала: дорогие мантильи, шляпы, перья, ленты, ботинки, золотые вещи, книги — все было разрушено и разбросано. [...]

Одновременно когда на Пушкинской грабили лавки, другая толпа, состоящая также из 15 - 20 парней, громила Николаевскую, Гостиную, Александровскую, Подольскую, Кузнечную, Садовую, Остаповскую и другие улицы, начиная с Бендерской по направлению к вокзалу, причем небольшие кучки врывались в еврейские квартиры, сорвав предварительно оконные рамы, и первым делом разрывали все подушки и выбрасывали их на улицы. Далее ломали мебель на кусочки, кресла, диваны, этажерки, одним словом все, что было в доме. Но это еще не все. Разъяренная толпа теми же кусками мебели начинала бить евреев и евреек, которых заставала в квартирах. Били куда попало: по голове, по рукам и в результате уже похоронено до сегодняшнего дня (13 апреля) 43 покойника. 80 человек тяжелораненых лежит в еврейской больнице. [...]

Что же делали в это время войско и полиция? Они стояли и смотрели; когда же дом был совершенно разгромлен, они обращались к толпе: "будет — дальше, дальше!", или патруль врывался в центр толпы с криком: "расходись, расходись!", делил толпу на две части и уходил, давая возможность толпе соединиться снова и действительно работать дальше. [...] (Газета «Искра» от 01 мая (18 апреля) 1903 года).

В прессе тех лет сообщалось, что события в Кишиневе вызвали тревогу во многих местностях Империи и породили слухи о предстоящих еврейских погромах, поэтому в некоторых городах евреи стали создавать кружки самообороны.

Многие иностранные газеты, как например, «Berliner Tageblatt», «Frankfurter Zeitung», «Neue Freie Presse» и др. открыли у себя подписку в пользу пострадавших от кишиневского погрома евреев.

Л. Н. Толстой обратился к кишиневскому городскому голове Шмидту и к доктору Мучнику с письмом, в котором выражал свое сочувствие жертвам погрома, ужас перед зверствами толпы и негодование против их виновников. К заявлению Л. Н. Толстого присоединились кн. С. Н. Трубецкой, проф. Н. И. Стороженко, проф. Н. А. Умов, кн. А. И. Сумбатов, Н. В. Давыдов и проф. В. И. Вернадский.

Максим Горький прислал в одну из газет письмо, в котором высказал свое негодование по поводу кишиневских беспорядков и заявил, что «священная обязанность христиан — придти на помощь несчастным жертвам кишиневских событий».

Погрому по следам событий посвятил очерк «Дом № 13» писатель В. Г. Короленко. В частности, он пишет:

«В пять часов этого дня [7 апреля] стало известно, что "приказ", которого с такой надеждой евреи ждали с первого дня, наконец, получен…

В час или полтора во всем городе водворилось спокойствие. Для этого не нужно было ни кровопролития, ни выстрела. Нужна была только определенность.

А теперь нужны будут годы, чтобы хоть сколько-нибудь изгладить подлое воспоминание о случившемся, таким грязно-кровавым пятном легшее на "совесть кишиневских христиан"...

И не только на совесть тех, которые убивали сами, но и тех, которые подстрекали к этому человеконенавистничеством и гнусною ложью, ко­торые находят, что виноваты не убийцы, а убиваемые, которые находят, что может существовать огульная безответственность и огульное бесправие».

Согласно данным Еврейской Энциклопедии, в результате погрома погибли 49 человек, 586 были ранены (искалечены), были разрушены более 1500 домов (более трети от всех домовладений Кишинёва).

Власти арестовали свыше 800 погромщиков, около 300 из них были преданы суду, проходившему в закрытом режиме. Некоторых приговорили к различным срокам каторжных работ, тюремному заключению. Часть погромщиков была оправдана. Был уволен со своего поста губернатор края фон Раабен. В ходе независимого расследования выдвигались подозрения, что погром был подготовлен и организован непосредственно Охранным отделением в лице ротмистра барона Левендаля в русле политики натравливания одних слоёв населения на другие.

В 1903 году Пинхус Дашевский, мстя за погром, ранил П. Крушевана ножом. Вот как описывает этот эпизод В. Г. Короленко:

«В Петербурге еврей Дашевский ударил ножом г-на Крушевана и, что было еще страннее, — другой еврей-врач хотел подать ране­ному первую помощь. Г-н Крушеван в ужасе откинулся от помощи и писал, что «душа Дашевского принадлежит ему»; вместе с г-ном Комаровым он требовал для Дашевского смертной  казни на том основании, что он, г-н Крушеван, не простой человек, а "человек государственной идеи". А дня два или три спустя, уже во время пребывания моего в Кишиневе, три неизвестных молодых человека кинулись на шедшего из учи­лища еврейского юношу, и один из них ткнул его в бок кинжалом; кинжал был направлен гораздо искуснее, чем у Дашевского, и только книга, которая была у юного еврея под застегнутым пиджаком, ослабила удар, но не избавила его от раны. Еврейский юноша, мирно шедший из учи­лища, не был, разумеется, "человеком государ­ственной идеи" и потому о происшествии (по крайней мире, за все время моего пребывания) не только г. Комаров и г. Крушеван, но и местная газета "Бессарабец" не говорила ни одного слова, только кишиневские евреи передавали об этом с весьма понятной тревогой.

Говорили, между прочим, будто этот удар, нанесенный школьнику, есть ответ на покушение Дашевского. Как это ни нелепо, но говорят, это похоже на правду. Впрочем, "все (теперь) похоже на правду". Все может случиться в городе Киши­неве, где самый воздух еще весь насыщен дикой враждой и ненавистью...»
Дашевский был арестован, приговорен к пяти годам арестантских рот, однако в 1906 году амнистирован.

В 1991 году Борис Сандлер написал книгу "Жизнь и прах", в основу которой положены официальные документы.

Пока будем живы, память о трагедии будет жива.

Дмитрий Киценко
Tags: Кишинев, антисемитизм, погромы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment