dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Category:

Леонид Симонович Гуров и Соломон Моисеевич Лобель (стр. 2)

© Изольда Милютина

Минул век...

Рукописи не горят (Соломон Лобель)

Вехи Времени, заметные рубежи… Они возникают на путях истории, к какому бы масштабу событий мы ни обратились... Среди них 100-летие — особая, круглая дата, неизменно привлекающая внимание. Вот и сейчас хочется поведать любознательному читателю о том, что минуло сто лет со дня рождения интересной и значительной творческой личности из семьи композиторов Молдавии. Это ли не повод в очередной раз взяться за перо?

Композитор и педагог Соломон Моисеевич Лобель — автор многих музыкальных сочинений, вошедших в арсенал классического наследия на молдавской земле. Можно сказать, что среди бессарабских евреев, причастных к искусству, личность Соломона Лобеля занимает одно из самых почетных мест. В своей профессиональной сфере он был весьма деятельной натурой. К тому же был и широко мыслящим человеком, художником немалого масштаба. Желанием воздать должное его светлой памяти в связи со столь значительной нынешней датой продиктован этот мой небольшой набросок.

Появившись на свет сто лет тому назад в румынском городе Яссы, Соломон Лобель закончил свой жизненный путь в Кишинёве ровно 30 лет тому назад (1981) по нелепой и трагической случайности. Виной тому стало возгорание в подвальном помещении композиторского дома в центре города. Квартира Лобеля находилась на первом этаже... Восьмая симфония композитора осталась незавершённой…

Предыдущими же своими сочинениями в этом непростом жанре С. Л. зарекомендовал себя ведущим симфонистом в Молдавии 50х–70х годов. С его именем связано становление здесь самого жанра симфонии. Он был одним из первых композиторов, кто в условиях искусства послевоенного времени всерьёз занялся в Молдавии разработкой этого значительного музыкального жанра, способного, как известно, воплотить разнообразные жизненные коллизии.

Нельзя не сказать о том, что Соломон Лобель пришёл к этому не без совета и наставлений  крупного педагога и также весьма значительной фигуры в области композиторского творчества — профессора Л. С. Гурова (1910–1993), в консерваторском классе которого в Молдавской Академии музыки он завершал своё композиторское образование, начатое ещё в Бухаресте.

Леонида Симоновича Гурова, этого прекрасного и всеми глубоко уважаемого человека, нельзя не упомянуть, рассказывая о Соломоне Моисеевиче. И не только потому что они родились в один год (1910) с разницей лишь в несколько месяцев (не столь давно столетие обоих этих знаменитых людей совместно отмечалось торжественно в Кишинёве — и в Союзе композиторов, и в Академии музыки). И не потому, что они  принадлежали к одной и той же композиторской среде, занимая в ней ведущее положение. Но и потому, что Л. С. Гуров, как было сказано, сыграл в жизни и творческой судьбе С. М. Лобеля одну из первейших ролей, будучи для него Учителем, уважаемым коллегой и большим авторитетом. Впрочем, Л. С. Гуров  был наставником для многих и многих в музыкальном мире Молдавии — для тех, кому, как и мне, повезло постигать под его руководством  не только премудрости композиторского  мастерства, но и — навыки музыковедческого анализа, довелось знакомиться в безбрежном море музыки с  многочисленными шедеврами мирового музыкального искусства. Это помогало нам ориентироваться в  классическом наследии,  воспитывало у многочисленных учеников профессора Гурова художественный вкус и чувство стиля.

Итак, Л. С. Гуров и С. М. Лобель… Два ведущих профессора на музыкально-теоретической кафедре Молдавской консерватории. Это учебное заведение давно уже расширило свои масштабы и  соответственно значится как Академия музыки, театра и живописи.

Тогда, в прошлые студенческие годы, мы не задумывались над тем, что эти названные, замечательные наши педагоги были сверстниками. Их солидный профессорский статус как-то сглаживал это в глазах коллег, и тем более студентов. При этом всё же негласно считалось, что Леонид Симонович был как бы старшим в этом их коллегиальном тандеме. И вообще он был таковым для всех — и в творческом коллективе (Союзе композиторов Молдавии), и на музыкально-теоретической кафедре консерватории.  Ведь Л. С. был создателем и руководителем этой кафедры, где довелось долгие годы работать и мне. Соломон же Моисеевич, в свою очередь, очень скоро стал одним из самых уважаемых сотрудников кафедры и не раз заменял Гурова, когда возникала необходимость, на посту заведующего. Одним словом, этих незаурядных людей связывало долгое сотрудничество, единство взглядов, отношение к профессии и педагогический авторитет.  Соломон Моисеевич в беседе с автором этих строк не раз говорил о том, что под  руководством Гурова в своё время глубоко познал многое из мировой музыкальной сокровищницы,  постиг законы крупной формы в музыке, постепенно приобщаясь к созданию оркестровых сочинений. Это и позволило ему в те годы занять в молдавской музыке позицию ведущего симфониста.

Я рада, что могу говорить об этих замечательных людях как о своих  педагогах, которым многим обязана. Ведь в первую очередь именно они вывели меня в своё время на профессиональный путь  теоретика и историка музыки. С большим удовольствием вспоминаю то время, когда на долгие годы затем мы стали коллегами на одной консерваторской кафедре в Академии музыки Кишинёва.

Возвращаясь непосредственно к тому, чьё имя вынесено в заголовок, хочется подчеркнуть особые черты этой незаурядной личности. Всё-таки в  памяти всегда возникает прежде всего живой образ того или иного человека, кого уже нет с нами, но кто, к примеру, в силу обстоятельств оставил, как в данном случае, неизгладимый след в панораме культуры своего края.

Набравшись жизненного опыта, теперь я могу судить о том, что Соломон Моисеевич, этот собранный, иногда достаточно сдержанный человек, был по-своему идеалистом. Уже в ранней молодости вера в добро и справедливость привела его в ряды тех, кто принимал участие в рабочем революционном движении. В силу своих убеждений он стал членом подпольной коммунистической партии Румынии и даже подвергался преследованиям властей. За антифашистскую деятельность был арестован и заключён в военно-политическую тюрьму. Эта сторона  молодой жизни Соломона откликнулась в его творчестве в последующее время. Общаясь с Соломоном Моисеевичем долгие годы, я знаю, как он, будучи сам безупречно честным и добропорядочным, ценил эти качества в людях,  проявляя верность раз установленным для себя определённым жизненным принципам, где на первом месте была невозможность любого компромисса, не отвечающего его  убеждениям…
 

Ноябрь 1967 года (демонстрация 7-го ноября). На фото слева направо: Давидзон Макс Давидович, Дайн Оскар Миронович, Фишман Макс Бенович, Милютин Борис Семёнович, Лобель Соломон Моисеевич (в шляпе), Богдановский Ефим Моисеевич, Сосенки Арнольд Яковлевич. Совсем с краю фото — профиль маленькой девочки. Это моя Ира (11 лет), которая пришла на демонстрацию с дедушкой (моим папой).

Склоняясь к воплощению в своей музыке, особенно в крупных произведениях, эпических тем, композитор обращается часто к истории народной жизни, но в то же время рассказывает и об иных героических судьбах. Не случайно, видимо, он запечатлел подвластными ему музыкальными средствами два обаятельных женских образа. Это — погибшие в гестапо героини еврейского народа, участницы антифашистского сопротивления. Одна из хоровых поэм С. Лобеля посвящена Хае Лифшиц, а сам образ и героическая судьба Ольги Банчик несколько позже вдохновили композитора на создание Шестой симфонии (здесь, отступая от канона, автор вплетает в оркестровую ткань звучание женского голоса).

Всё же следует подчеркнуть, что как композитор С. Лобель проявил себя не только в симфоническом творчестве. Им создан также целый ряд камерных сочинений. Наиболее значительные из них – струнные квартеты, сонатные опусы для разных инструментов, фортепианные пьесы — принадлежат к той же сфере чистого инструментализма, что и его симфонии. Но при этом обращался он иной раз и к  человеческому голосу, то ли в сольном, то ли хоровом вариантах. Так что наследие его достаточно разносторонне. В него входят, к примеру, и мастерские обработки молдавских народных песен. Произведения С. Лобеля неизменно отмечены национальным колоритом. Думается, что в некоторых из них можно обнаружить черты не только молдавского, но и еврейского происхождения, учитывая изначальную, исторически обусловленную взаимосвязь этих черт в музыкальной атмосфере молдавской земли.

В целом же творчество Соломона Лобеля развивалось не без влияния самых крупных композиторов ХХ столетия,  у  которых эпическая величавость сочеталась в музыке с интеллектуальной напряженностью и философски-психологическими мотивами. В первую очередь это были для него Густав Малер и Дмитрий Шостакович. Близкие этим художникам признаки можно найти и на многих страницах произведений Соломона Лобеля.

Дополняя  всё сказанное, следует сказать, что предметом постоянных забот Соломона Моисеевича была судьба молодого поколения. Свыше тридцати лет он отдал педагогической работе в Кишиневской консерватории, воспитал целую плеяду композиторов, среди которых хорошо известны сейчас Евгений Дога, Тудор Кирияк, Дмитрий Киценко и многие другие. В лице своего педагога  молодежь неизменно находила доброго советчика, кровно заинтересованного в судьбах музыкального искусства.

Всё изложенное выше позволяет говорить о том, что имя Соломона Лобеля достойно украшает страницы истории музыкальной культуры Молдавии.            

Убеждена, что все, кто знал этого даровитого композитора, видного педагога, к тому же обладателя благородных душевных качеств и обострённого чувства долга,  навсегда сохранят о нем добрую память.

Опубликовано: «Еврейский камертон», литературно-историческое приложение в газете «Новости недели» (Израиль) от 10 марта 2011 г., c.11.


«Воспитай ученика...» (Леонид Гуров)

Ни с чем не сравнима роль педагога, который распахивает перед молодым человеком ворота священного храма познания. Он выводит в жизнь своего питомца. Его добрые наставнические советы пускают корни в молодой душе. Очень радостно, если они прорастают в дальнейшем побегами новых творческих достижений и научных открытий. Именно учитель становится после родителей самым дорогим и близким человеком, общение с которым дает радость новых обретений, обогащения профессиональным опытом и житейской мудростью. Для нас, выпускников Кишиневской консерватории 50-х годов, таким Учителем был профессор Леонид Симонович Гуров. Молдавскую композиторскую школу воистину можно назвать школой Гурова. Почти все ныне интенсивно работающие композиторы и их ученики обязаны ему своим профессионализмом. Многие из первых уже сами известны интересными произведениями, а их ученики достигли, в свою очередь определенной стадии творческой зрелости и связаны с Леонидом Симоновичем прямо или косвенно уже через своих учителей. Среди непосредственных воспитанников ведущего консерваторского класса этого профессора — Соломон Лобель, Александр Муляр, Василий Загорский, Злата Ткач. Но и они уже воспитали целую когорту учеников. Среди музыковедов выпусков 50-х из класса Гурова — Е. Абрамович, Д. Кольчинская, Г.Чайковский, автор этих строк.

Я не помню области музыкально-теоретических знаний, которую бы Гуров обошёл в своей педагогической деятельности. Он вёл в консерватории не только класс композиции, но и такие предметы, как гармония, анализ музыкальных форм, оркестровка; вёл класс по подготовке дипломных работ музыковедов. Уроки Гурова дарили нам прежде всего общение с живой музыкой, без чего всякое теоретизирование, как известно, бесплодно. Гуров сам много играл, показывая произведения разных композиторов. Тогда не было того обилия пластинок, записей на кассетах и дисках, как в последующие времена, но в классе Гурова всегда звучала живая музыка.

Беседы между Учителем и учениками часто выходили за рамки узко профессиональных вопросов. Мы всегда поражались удивительному разнообразию интересов Гурова, в которых соседствовали астрономия и геология, археология и химия. Всё это было следствием юношеских увлечений нашего педагога, среди которых с течением времени главное, весьма прочное место заняла астрономия. В этом плане они сблизились с моим отцом, находили нечто общее в интересах друг друга. Леонид Симонович даже подарил ему книгу «Друзьям и любителям астрономии» известного учёного, почётного члена АН С. П. Глазонапа, на титульном листе которой, обладая недюжинным чувством юмора (в чём тоже сходился с моим отцом!), Гуров сделал шутливую надпись: «Дирижеру в астрономии от астронома в композиции — на память о совместном строительстве молдавской музыкальной культуры. 19/III-53.». Насколько я помню, на балконе его квартиры был установлен небольшой телескоп. Сколько увлекательного рассказывалось иной раз о тайнах звёздного неба! Однако мысль Гурова увлекала нас не только в просторы вселенной, но и — в глубь веков, к тайнам отживших цивилизаций. Трудно было противостоять этому богатству воображения, которое буквально оглушало нас, но и будило мысль в молодых головах, рождало стремление узнать как можно больше о жизни, о мире, окружающем нас. Именно у Гурова мы учились мудрому правилу, запечатлённому старинной пословицей: «Ты никогда не будешь знать достаточно, если не будешь знать больше, чем достаточно».

Надо отметить, что Леонид Симонович воспитывал своих учеников в правилах самой высокой человеческой и профессиональной этики, сам являя собой ее наглядный образец. Об этом вспоминают все, кому посчастливилось пройти обучение у этого удивительно цельного и принципиального в своих убеждениях человека. Гармоничность облика нашего Учителя рождала желание подражать ему, быть хоть отчасти на него похожим. Справедливости ради надо сказать, что это удавалось немногим, настолько высока была  планка. Гуров умел не назойливо, но твердо влиять на формирование взглядов своих учеников. Приступив впоследствии к самостоятельной работе на кафедре, руководимой Гуровым, мы продолжали учиться у нашего Учителя, работая рядом с ним, под его руководством.

Очень ценна ещё одна грань в облике Гурова-композитора. Известна мысль Стендаля: «Я никогда не отделял художника от мыслителя, как не могу отделить художественной формы от художественной мысли». Эти слова вспоминаются, когда думаешь о том интересе, который Гуров проявлял к молдавскому фольклору, на протяжении многих лет исследуя его особенности и обращаясь к арсеналу его выразительных средств в своём творчестве. Стоит вспомнить, что в Первой симфонии Гурова (1938-й год), написанной ещё в пору принадлежности молодого тогда автора к Союзу композиторов Украины (он жил тогда в Одессе), в качестве тематического материала использованы молдавские народные мелодии. Это служит для исследователей основанием считать это монументальное произведение Гурова первой молдавской симфонией. Это неизменно отмечают все, кто пишет о симфонической музыке в Молдавии. Первая симфония Гурова впервые прозвучала в Молдавии уже после войны под управлением моего отца — Бориса Милютина (1946). Скерцо из этой симфонии неизменно входило во многие концертные программы оркестра. Одно из этих исполнений симфонии Гурова сохранилось и в архивных записях Молдавского радио.

И в дальнейшем Гурова продолжал привлекать красочный молдавский фольклор. Об этом свидетельствует, например, блестящая разработка народных тем в «Молдавском каприччио» для арфы, посвященном, как и написанный в поздние годы Концерт для арфы с органом, дочери-арфистке. Такой же образец мастерского претворения фольклорного материала содержит замечательная скрипичная соната Гурова, финал которой основан на знаменитом народном наигрыше. Искусно использованный здесь импровизационный блеск «Чокырлии» придает музыке жанровые черты инструментального концерта и определяет, таким образом, жанровую многоплановость Сонаты. Написанные в 50-е годы, эти интересные камерные сочинения Гурова отличаются композиционной стройностью и показывают, как мастерски автор владел образным музыкальным материалом народного источника, как виртуозно вводил его в строгую композицию академического плана.

В то же время всю жизнь творческие симпатии композитора были отданы традициям русской классики. Не случайно последним произведением, завершившим его творческий путь, оказалась симфоническая «Рахманиана» — дань творческому гению великого композитора, одного из наиболее ярких представителей русской школы в музыке.

Приехав в Молдавию после войны, Гуров связал с этой республикой свою дальнейшую судьбу, внёс неоценимый вклад в творчество и воспитание нового поколения музыкантов-профессионалов.

Через всю жизнь мы пронесём стремление к высокому профессионализму и чувства доброжелательной коллегиальности, которые стремился воспитать в нас наш наставник, сам являясь во всём для нас образцом. Мы были тогда очень молоды, часто из-за отсутствия житейского опыта наивны в своих оценках и суждениях. Лишь с годами пришло осознание того, какую роль в нашей жизни сыграл Леонид Симонович с его неторопливой обстоятельностью суждений, неизменной прямотой, правилами высокой человеческой и профессиональной этики, многогранностью знаний и многомерностью профессионального опыта.

У меня сохранились среди записей прошлых лет то, что говорили о Леониде Симоновиче его ученики разных лет в дни одного из юбилеев любимого учителя. Все они вспоминали его как эталон... Так, Соломон Моисеевич Лобель, ставший одним из ведущих симфонистов Молдавии, прошедший первую стадию своего профессионального обучения в Бухаресте, благодарил Гурова за то, что тот приобщил его к симфоническому творчеству, ввёл в мир русской классики, «принципами которой он так глубоко владеет»; Евгений Клетинич (он сейчас работает в Иерусалимской Академии музыки) — за основательность преподнесенных знаний, за «уважительное и вместе с тем творчески критическое отношение к известным теоретическим школам, готовность к азартной полемике со студентом, причём без ложной, показной наукообразности, без стремления решить спор лишь своим авторитетом (а был он всегда исключительно высоким!), интересные и увлекательные беседы»; Злата Ткач и по сей день вспоминает уважительное и бережное отношение Леонида Симоновича к индивидуальности ученика. «Именно этому мы обязаны тем»,— говорит она, — «что из его класса вышли композиторы, различные по своим наклонностям, следованию разным стилевым направлениям».

Очень точно охарактеризовал облик маститого профессора Павел Ривилис, как бы его «внук» по композиторскому творчеству (свою школу он прошел у Василия Загорского — примечательной личности в молдавской музыке): "В Леониде Симоновиче более всего привлекает то, что он как эстафету передает традиции, без чего невозможны никакие новации. В этом смысле он академичен в самом лучшем значении этого слова. Как без наследственных генов невозможно развитие человечества, так без прочного фундамента невозможно новаторство. Гуров вызывает невероятное уважение за свою верность самим основам профессионализма. Здесь мы находим то же, что и в творческой позиции Стравинского: изменение взгляда на правила, но не изменение самих правил. От Леонида Симоновича всегда исходила любовь к порядку, логике, стройности, конструктивности. Ведь порядок на бумаге, в голове, творческих планах — тоже по-своему показатель профессионализма. Этому учил нас Гуров». Музыковед Елена Абрамович, также занимавшаяся в классе Гурова, в своей монографии об Учителе не случайно ссылается на слова Шостаковича: «Наводя мосты в будущее, мы не должны сжигать мосты, связывающие современную культуру с ее бессмертным прошлым». Наверное, общее качество натуры Леонида Симоновича можно обозначить одним словом — мудрость, мудрость во всем: общении с людьми, житейских вопросах, творчестве.

Уже десять лет пустует ниша, которую в молдавской музыке занимал Гуров. В годовщину его ухода из жизни я писала о том, что человек живёт тем, ч го он оставил людям. Леонид Симонович Гуров оставил замечательную свою музыку, заслуживающую отдельного разговора, и хорошо известных ныне композиторов и музыковедов, многих прославившихся в последующие годы своих учеников, которые несут далее эстафету, принятую некогда от своего Учителя, как бы следуя известному завету: «Учитель, воспитай ученика, чтоб было у кого потом учиться!». Наглядным примером такой преемственности стала творческая и педагогическая деятельность Соломона Лобеля.

Июнь, 2003 год.

Из книги: Изольда Милютина. «Между прошлым и будущим». Gutenberg, 2004.

Читать дальше

Tags: Борис Милютин, Дмитрий Киценко, Евгений Дога, Елена Абрамович, Ефим Богдановский, Изольда Милютина, Кишинев, Леонид Гуров, Молдавия, Соломон Лобель, Яссы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments