И жить не зря...

Boris Miliutin
Борис Семенович Милютин

Двадцать лет назад 24 сентября 1993 года ушел из жизни Борис Семенович Милютин, выдающийся молдавский советский дирижер. За это время уже выросло новое поколение, да и времена пришли другие. Каким он был? Как он жил? О чем мечтал? Об этом вспоминает его дочь, известный музыковед Изольда Милютина.

© 2013 Изольда Милютина

Память
(слово дочери)

Окидывая мысленным взором годы, минувшие с тех пор, как ушёл из жизни самый близкий мне человек — мой отец, поневоле обращаешься к тому, что свидетельствует о неугасимой памяти о нём — и не только в его родной семье, у самых близких людей, но и, как можно убедиться, в сознании широкого круга людей, с ним при жизни связанных… Счастлива знать, что уже на протяжении двадцати лет это священное чувство расходится по времени, как круги по воде… Хочу воздать должное тем, кто остался верен его памяти... Именно это побудило меня снова взяться за перо.

Многочисленные документальные материалы и творческие акции, о чём ниже, естественно дополняют всё то, что в отношении к заслуженному маэстро, каким он был, происходило ещё при его жизни.

Говоря об этих драгоценных зарубках памяти, на первое место хочется поставить письма, которые пришли сразу после того, как нетленный образ моего отца пополнил элизиум теней, к настоящему времени составляющих для меня, прожившей достаточно долгую жизнь, моё духовное богатство. Соболезнующих писем и телеграмм тогда было не мало. В некоторых из них даже как бы воскрешались ранние этапы жизни того, кого уже не было с нами…

Человеку вообще свойственно возвращаться в мыслях к прошедшему, минувшему; другими словами — к тому, что заполняло у каждого окружающее его жизненное пространство. А в данном случае я думаю, что кроме всего прочего, богатый жизненный опыт отца (об этом уже много сказано, написано…) и даже его начальные ступени, возможно, могут быть интересны для его потомков, а может быть, и для иных, ныне живущих. Для кого, впрочем, и оставляются всякого рода мемуарные записи.

Авторы сохранившихся писем, приходящих в дни прощания, не только выражали горечь утраты. В них иной раз отводилось место не ушедшим  воспоминаниям о давно минувших днях. Позволю себе привести лишь пару фрагментов из писем, самых, на мой взгляд, трогательных и душевных. В них — детство и молодость моего папы, завершившего свою большую жизнь почитаемым консерваторским профессором, народным артистом Республики Молдова.

В непосредственном, живейшем отклике на кончину любимого брата его старшая сестра пишет: «…Его работа была его жизнью. Он никогда не изменил ей, никогда не пожалел, что выбрал музыку. Это наследственное. Уже прожив жизнь, Борис благодарит отца, он пишет: "Спасибо папочке за бесценные гены" (мой дед, простой служащий, рано ушедший из жизни, был художественно одарённой натурой — И. М.). С пелёнок он жил в музыке. У нас дома всегда была музыка и пение. Я помню зимние вечера, папа ставил пюпитр, раскрывал ноты, брал в руки скрипку и начинал играть. А мы все садились вокруг и пели. Боря, совсем ещё малыш, сидел, внимал и впитывал это чудо. Маме пришлось продавать всё, что осталось от папы: картины, которые он рисовал, книги, которые он переплетал (после смерти главы семьи моя бабушка со своими семерыми детьми очень  бедствовала — И. М.)… Но скрипку мама не продала, потому что Боря уже взял её в руки и расставаться с ней не хотел. Он мальчишкой уже знал, чего он хочет, и стал добиваться своего, удивляя окружающих… Потом — Ленинград. (…) Нас всех беспокоила эта поездка, мы боялись за него. Бедная мама, когда во двор заходил бродячий скрипач, она горько плакала, выскребала из всегда пустого кошелька какие-то гроши, подавала скрипачу. Она думала, что и её сын по ленинградским дворам собирает себе на хлеб.(…) Несмотря ни на что, он сам добился своей цели. Он стал тем, чем хотел стать». ( 4.0I.1994).

В этом письме — картинка из детства моего папы.
   

001a 1921 год   Маруся, Нина, Лена, Боря Милютины
Маруся, Нина, Лена и Боря Милютины, 1921 г. / Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

Другое письмо пришло от человека, весьма близкого ему и душевно, и профессионально, — от известного дирижёра Одиссея Димитриади. В своё время они вместе заканчивали учёбу в знаменитой Ленинградской консерватории (выпуск дирижёров 1936 года). Не может не тронуть то, что написано в этом послании:

«…Никак не могу смириться с тем, что моего самого любимого друга не стало. (…) 29-го [марта 1993 года] я дирижировал концерт в любимом нами Ленинграде. В программе — Моцарт — 40-я симфония и Брамс — 4-я. Обе симфонии трагические. Перед Брамсом директор оркестра поздравил меня с 85-летием…».

…Из  письма я узнала о том, что О. Д. перед началом программы выступил со сцены с знаменательными словами, в которых, как он пишет,  «начал с того, что филармония (Ленинградская — И. М.) являлась для меня и моих товарищей академией и указал на место на хорах, где мы с папой с партитурами задолго до репетиции готовились слушать; сказал, что с нами вместе сидел и наш молодой педагог И. Мусин, поздравил его с 90-летием, публика аплодировала — он был на концерте. Затем я назвал уже давно ушедшего талантливейшего дирижёра Костю Симеонова, а также назвал ныне здравствующего в Кишинёве дорогого Бориса Милютина. А мой любимый товарищ про это и не узнает… <…> Ночь прошла без сна, а весь день — в воспоминаниях. Это незабываемое время, проведенное вместе в консерватории, этот блестящий наш совместный концерт по окончании.

И после него — мальчишник до утренней зари в каком-то ресторанчике… И никак я не забуду десять дней, проведенных в Кишинёве (гастроли О. Д. состоялись в начале 50-х годов — И. М.).  Это была кульминация нашей дружбы. Мы вновь нашли друг друга…». (1. 10. 1993).

300px-Musin_Simeonov_Milutin_Dimitriadi      Молодые дирижеры, выпускники Ленинградской консерватории, 1936 г. Слева направо: И. А. Мусин, К. А. Симеонов, Б. С. Милютин, О. А. Димитриади. Ленинград, 1936 г. / Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

     Прикоснувшись к детству отца, обратимся к первым десятилетиям минувшего века.  Милютин — студент, принят в ЛГК, поддержанный после прослушивания у профессора Николая Малько авторитетом этого видного дирижёра. И вот — выпускной акт… Отклик тех лет можно найти в воспоминаниях многих известных деятелей культуры. Наполнены ими и многие другие письма О. Димитриади, которые приходили к нам после ухода отца в течение почти десяти лет, до кончины этого замечательного человека.

014 1953 г  ПИСЬМО симфонич оркестра Молд филармонии


Затем, после Ленинграда, в жизни отца — Молдавия, Тирасполь, который тогда (до 1940 года), как известно, был столицей Молдавской Автономии, а вскоре и Кишинёв, ставший столичным городом.  Молодой дирижёр в бытность свою в Тирасполе успел — к 100-летию со дня рождения Чайковского — представить тираспольской публике знаменитую Шестую «Патетическую» симфонию великого русского композитора. Эта замечательная музыка, шедевр мировой классики, сопровождала потом отца на разных этапах его жизненного и творческого пути. Не случайно она прозвучала и на концерте его Памяти в 2000-м году (к 95 –летию).

Это  как бы очертило параболу его творческой жизни, хотя были в ней и многие другие шедевры мировой музыки, ведомые его дирижёрской палочкой во главе разных оркестров в разных городах. Знаменательным было включение этой симфонии в одну из концертных программ на заре возникновения и деятельности молдавского симфонического оркестра, который мой отец пестовал с энтузиазмом  на начальном творческом пути — и самого дирижёра, и созданного им творческого коллектива. Надо полагать, что молодой его руководитель ещё полон был тем ленинградским-петербургским, что потом  сохранил в душе на всю жизнь.  Говорю о влиянии культуры Северной Пальмиры, об импульсах той неизбывной музыкальности Петербурга, которая, как отметило золотое перо А. Бенуа, «хватает душу». Тонкий наблюдатель-художник связывал это, как и общую ауру этого прекрасного города, с «господствующим в атмосфере северной столицы культом Чайковского, культом "Пиковой дамы"…».

Ну, а после — ЧТО?! В жизни отца, как у всех советских людей — война, фронт, победоносное завершение лихих военных лет.

005 1943 г ФРОНТ - 1           005a 1944 г ФРОНТ ЗАпорожье
Б. С. Милютин на фронте, 1943 г. / Запорожье, 1944 г. // Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

004 1942 г ПИСЬМО Совнаркома МолдавииВажнейшим жизненным рубежом стало возвращение в Молдавию после войны и, как оказалось, — до конца дней своих… Кстати сказать, — отца разыскивали ещё до окончания войны, имея в виду налаживание культурной жизни в Молдавии, пострадавшей в первые же годы (дни!) войны. Об этом  свидетельствует письмо Совнаркома Молдавии 1942 года.

И снова на открытии в Кишинёве первого послевоенного филармонического сезона (1946 г.) звучит в исполнении родного симфонического оркестра под управлением Милютина одна из знаменитых симфоний (Бетховен, Финал Девятой симфонии), но и — «1812 год» — триумфальная увертюра Чайковского. Исполнение и того и другого  было так созвучно  историческому моменту…

И пошли мелькать десятилетия в его жизни и активной деятельности, вписывая в историю музыкальной культуры страницу за страницей, на которых появлялись всё новые и новые имена тех, кто сотрудничал с Милютиным или учился у отца. Имена его коллег и воспитанников-дирижёров, певцов, многие из которых стали  впоследствии знаменитыми;  а также имена известных музыкантов — гастролёров, выступления которых с симфоническим оркестром под управлением Милютина становились яркими событиями в художественной жизни.

За более, чем полстолетия, до ухода в мир иной — много было таких страниц. Можно сказать, что так составлялась КНИГА ЖИЗНИ моего отца.

015 1960 г после спектакля  оперы В бурю Хренникова           016 1962 г  с Хренниковым Премьера оперы В БУРЮ
После спектакля оперы «В бурю» Т. Н. Хренникова, 1962 г. Слева направо: Б. С. Милютин, Э. Л. Лазарев, Д. Г. Гершфельд, Т. Н. Хренников, В. Третьяк, Г. М. Геловани, В. Г. Загорский, К. Крамарчук / Б. С. Милютин и Т. Н. Хренников // Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

Можно только радоваться тому, что ничто из неё не забылось…
 

Прежде всего Память о нём нашла отражение в многочисленных опубликованных материалах. Обширная пресса всех этих лет содержит много хороших слов в адрес моего отца — дирижёра, педагога, наконец, просто не столь уж обычного, рядового человека. Всё говорит о том, что жизнь свою он прожил достойно, принося пользу людям. В них — свидетельство о том, что не напрасны были все немалые усилия его творческой и педагогической деятельности. Это дорогого стоит! Недаром автор монографии о Б. С. Милютине Галина Кочарова особое внимание уделила одному из последних юбилейных вечеров, прошедших ещё при жизни отца, где, как она пишет, «на его долю выпало редкое счастье — услышать тёплые слова признательности из уст представителей практически всех сфер музыкальной жизни  Молдавии». Действительно, к  деятельности и самому существованию главных музыкальных учреждений в Кишинёве (консерватория, филармония, оперный театр) мой отец во все годы имел самое прямое отношение, о чём не раз упоминалось и во всесоюзной прессе (см., например, журнал «Советская музыка», 1982, № 10, газета «Советская культура», 1985, 15 августа).

Вспоминается стихотворение,  которое посвятил ему на одном из жизненных рубежей мой талантливый консерваторский однокурсник.: «Жалеет иной о годах, что прожил, с тревогой считая морщины у глаз. / (Признаться и я соболезновал тоже, с досадой у зеркала стоя не раз). / Но Вы — Вы другое! Упорно и смело, уверенно к цели Вы смолоду шли. / И Время для Вас не впустую летело. И жить, я уверен, Вы зря не могли». (Ю. Богдзевич, 1953 г.).

Даже перебирая заголовки посвящённых отцу статей, очерков, эссе, убеждаешься, что они в немногих словах как бы раскрывают сам смысл его полнокровной жизни, жизни творческого человека, энтузиаста своей профессии , неутомимого педагога, передающего молодому поколению свои знания и любовь к прекрасному искусству Музыки. Таким образом в них раскрывается смысл самого его существования на земле, где, как известно, ничто не проходит бесследно… Достаточно привести лишь некоторые из этих заголовков — «Жизнь после жизни» («Кишинёвские новости», 1994, 8 октября); «Он стоял у колыбели многих артистов» («Вечерний Кишинёв», 1994, 27 октября); «"Сладкая каторга" Бориса  Милютина» («Кишинёвский обозреватель», 2003, 7 апреля) (так он сам называл служение прекрасному искусству Музыки).

007 1984 г  В оперном классе БС У рояля Н Катасонова    В оперном классе Б. С. Милютина. За роялем Н. Катасонова / Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

    Мои мысли находят отклик во многих прозвучавших за это время (шутка ли — два десятилетия!) голосах тех, кто знал его, кто сотрудничал с ним, учился у него. Иными словами — в голосах коллег, воспитанников, кто почерпнул для себя из общения с ним нечто ценное. Словом, тех, кому помнится это общение. Трудно назвать всех, к кому наша семья испытывает за это великую благодарность. Не забывая и других, назову композиторов В. Г. Загорского, З. М. Ткач, П. Б. Ривилиса; хормейстеров Е. М. Богдановского, В. А. Гарштю, Л. В. Аксёнову; музыковедов З. Л. Столяра, Г. В. Кочарову (автора замечательной монографии об отце, изд. в 1987 г.). Можно было бы упомянуть и некоторых артистов симфонического оркестра, и преданных концертмейстеров, сотрудничавших с отцом в консерваторском оперном классе — О. Янку, А. Литвака, С. Бенгельсдорфа. Особую роль в таком сотрудничестве с отцом в оперном классе в течение многих лет судьба отвела милейшей Наташе Катасоновой, которая, как и вокалисты, прошедшие курс в классе Милютина, считает уважаемого профессора своим Учителем. И сейчас, по прошествии этих двадцати лет, она написала в своих воспоминаниях: «Я благодарна судьбе за то, что знала такого мастера и работала с ним». Ученики, коллеги вспоминают об отце с неизменным пиететом.

Среди учеников-воспитанников одними из первых хочется назвать обладателей уникальных голосов и актёрского таланта, замечательных Марию Биешу (сопрано) и Михаила Мунтяна (тенор), принесших славу родному оперному театру.

Не могу забыть слова Михаила Мунтяна, сказанные однажды: «Если собрать вместе всех, кто учился у этого удивительного человека высокой культуры, можно было бы создать не один, а несколько оперных театров. Наверное, нет солиста в Национальной опере, кто не учился бы у Бориса Семёновича, не работал бы с ним. Я счастлив, что первые понятия о работе над оперной партией получил именно у него» («Кишинёвские новости», 1995 год, 18 марта). А разве мало радости приносили нам такие мастера оперной сцены (тоже выпускники того же оперного класса разных лет), как  В. Савицкая, В. Драгош,  И. Гейль, К. Крамарчук, Л. Алёшина. И. Павленко, И. и Ю. Удаловы, В. Кожокару, Б. Материнко. Заглядывая в дальние годы, можно назвать А. Огнивцева и  легендарную Т. Чебан,  Ф. Кузьминова, Б. Раисова, П. Ботезат, Т. Соколову и Л. Трусову, и многих, многих других.

008 1982 г В оперном классе Б С  А Родригес А Димитров    Да и другие солисты-вокалисты, бывшие воспитанники, через годы, когда отца уже не было на свете, после удачных оперных спектаклей часто говорили мне: «Б. С. был с нами…».

    В оперном классе Б. С. Милютина. Студенты А. Родригес и А. Димитров / Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

    Можно было бы назвать ещё многих из них. В том числе тех, воспоминаниями которых, недавно присланными мне, располагаю.  Вот некоторые фрагменты из этих бесценных документов…

    «…Борис Семёнович был поистине кладезем знаний, был талантливейшим дирижёром, исключительным интеллигентом. Как человек старого  воспитания, он знал несколько иностранных языков, общался со всеми только на "вы", обладал тонким чувством юмора, был эстетом высочайшего образца.

    На его спевках, репетициях никогда не присутствовало чувство нервозности или недопонимания; он умел, что называется, "разжевать и положить в рот" студенту то, что от того требовалось в той или иной роли. А когда получалось что-то неплохо, то он (для закрепления) любил говорить: "Давайте повторим этот эпизод. Может быть, это случайно у вас получилось", — хотя сам знал, что это уже не случайно. Он просто хотел ещё раз насладиться достигнутым результатом, в который он вложил свою энергию, эмоции и знания.
Когда удачно сдавались оперные отрывки, — рады были все, т. к. это был общий успех. Это был успех педагогов по вокалу, режиссёров, неизменного концертмейстера в классе Бориса Семёновича талантливой Наташи Катасоновой,  ныне ведущего концертмейстера Театра оперы и балета. Она проводила подготовительную работу со студентами, изучая с ними музыкальный материал, а затем аккомпанируя на репетициях и экзаменах.

Но самая большая заслуга в этом успехе, конечно же, была Бориса Семёновича Милютина — дирижёра всего этого большого процесса".

Нар. арт. РМ, солист оперы Вл. ЗАКЛИКОВСКИЙ

«…Трудно описать ту атмосферу, которая царила в классе во время репетиций. Это был сказочный мир, мир прекрасного, доброго, возвышенного. Необычайное спокойствие, доброжелательность Б. С. растила нас как певцов, которые пели сердцем, у которых раскрывались до глубины душевные качества. (…) Большое счастье выпало на долю целой плеяды певцов, которых вырастил Борис Семёнович…».
Нар. арт. РМ, солист оперы И. КВАСНЮК

Авторитетный артист оперы, прекрасный бас Ион Павленко с присущей ему экспансивностью, углубляясь, как он сам пишет, «с радостью в священные, светлые воспоминания…», называет в письме своего любимого профессора, указавшего ему дорогу на оперную сцену, «благородным музыкантом, больше, чем отцом — ангелом-хранителем…».

016a 1977 г в оперном классе с С БЕНГЕЛЬСДОРФОМ      Пианист С. Бенгельсдорф, засл. деят. искусств, работавший продолжительное время с отцом концертмейстером в его оперном классе, пишет: «…именно Борис Семенович привил мне в своём классе любовь к итальянской комической опере, что в дальнейшем привело к решению стать оперным режиссером. В его классе я как концертмейстер участвовал в постановках таких замечательных классических итальянских опер-буфф, как «Служанка-госпожа» Перголези, «Любовный напиток» Доницетти, «Тайный брак» Чимарозы. Помню, как дивно Борис Семенович своим красивым сочным басом прорабатывал со студентами-вокалистами оперные партии, требуя от них выразительного, осмысленного пения, создания не только вокального, но и театрально-музыкального образа. Он ярко показывал и звучание, и пластику предстоящей роли, и всё это в рамках музыкального стиля, свойственного тому или иному композитору. В этом, на мой взгляд, и заключалась отличительная особенность Милютина-дирижера с актерским и режиссерским талантами».

В оперном классе Б. С. Милютина. За роялем С. Бенгельсдорф / Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

И наконец, самой живой данью и, соответственно, значительными вехами Памяти стали творческие акции, связанные с именем отца. Это, пожалуй, наиважнейшее из того, чем было отмечено минувшее двадцатилетие. Ибо все видели, знали, могли убедиться воочию, что дирижёр Милютин  «не просто "занимался" творчеством, а полон им — оно составляет суть и смысл его существования; творчество — его стихия, его привычная и обязательная среда, подобная воздуху, без которого невозможно дышать, нет жизни…». Эти слова принадлежат Г. М. Геловани, режиссёру Большого театра, сотрудничавшему на моей памяти с отцом в Кишинёве — и в оперном театре, и в консерваторском оперном классе.

009 2003 г Кишинёв   Выставка в  фойе Нац Оперного театра   Выставка в фойе Национального оперного театра. Кишинев, 2003 г. / Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной




    010 2003 г Концерт памяти в оперном театре           021 2003 г Оперный театр Концерт памяти Б С  Поёт М Мунтян
Концерт Памяти Б. С. Милютина. Национальный оперный театр, Кишинев, 2003 г. У микрофона И. Б. Милютина / Поет Михаил Мунтян // Фото из архива Изольды Борисовны Милютиной

То, о чём я сейчас хочу сказать, имело как бы своим началом (в те печальные дни ухода отца) исполнение в кишинёвском Органном зале Реквиема Верди, звучавшего словно музыкальная эпитафия. Тогда с этим классическим шедевром выступала Академическая хоровая капелла «Дойна» под управлением талантливой, творчески весьма деятельной, нар. арт. СССР Вероники Гаршти, которой отец когда-то предсказал счастливую творческую судьбу. При может быть несколько случайном совпадении событий тех дней это мемориальное посвящение было оговорено исполнителями. Группу солистов в Реквиеме украшало великолепное сопрано любимой папиной ученицы Марии Биешу. Так же вспоминается мне с огромным чувством признательности спектакль «Тоска» в оперном театре — к папиному 90-летию. В местной прессе было отмечено посвящение спектакля (по инициативе исполнительницы заглавной партии – И. М.)  «…светлой памяти недавно ушедшего от нас большого музыканта и дирижёра… первого постановщика "Тоски" на молдавской оперной сцене, доверившего тогда ещё совсем юной дебютантке Марии Биешу спеть премьеру...» («Независимая Молдова», 1995, 21 марта). Спектакль этот был предварён   произнесенными перед ещё закрытым занавесом проникновенными словами главного режиссёра театра Евгения Платона, с которым отец немало сотрудничал в консерватории в подготовке оперных певцов.

Позднее подобный же благородный жест посвящения (на этот раз к пятилетию со дня ухода из жизни отца —1998 год) был повторен другой известной певицей Еленой Герман. Прекрасно исполнив ведущую партию Дездемоны в опере Верди «Отелло», она расписалась на буклете (с портретом отца) к этому спектаклю: «Я надеюсь, что Маэстро остался доволен. С любовью, Е. Герман». Видимо, и для неё Учитель незримо присутствовал на том спектакле…

Своего рода кульминацией предстало в 2005 году столетие со дня рождения моего отца, всеми уважаемого при жизни человека, внесшего большой вклад в музыкальную культуру Молдавии. Торжественно, со всей возможной полнотой, эта крупная дата была отмечена музыкальной общественностью города, где Б. С. Милютин жил и работал значительно дольше полувека. В Национальном Историческом музее была организована большая выставка, на которой были представлены афиши, фото, архивные документы. Там же состоялся небольшой концерт. Был показан силами студентов Академии музыки, театра и изобразительных искусств и оперный спектакль «Иоланта» Чайковского. Как бы в память о том, как некогда (1952 год) именно эта опера, наряду с другими, была представлена на студенческой сцене воспитанниками оперного класса под руководством самого Маэстро.

И последнее, о чём думается. Тема моих заметок позволяет сказать о том, что с именем Милютина связана судьба особо знаменитых артистов — видных деятелей музыкальной культуры, к кому с годами пришла всемирная слава, кто стал истинными звёздами национального искусства. Их имена теперь более, чем когда-либо, у всех на слуху, ибо  запечатлены в названии главнейших музыкальных центров страны, подлинных очагов музыкальной культуры Молдовы. Имею в виду Национальную филармонию им. Сергея Лункевича и Национальный оперный театр им. Марии Биешу.

Блистательное дарование этих выдающихся творческих личностей, реализующих, каждая по-своему,  огромный талант, отпущенный природой, было открыто и развивалось на первых порах в консерваторских классах, а затем — и в театре, и в филармонии под руководством не кого иного, как народного артиста РМ, проф. Б. С. Милютина.

006 а 1955 г СЕРГЕЙСергей Лункевич, 1955 г.

Не могу не напомнить, как расценивали  сами обладатели этих знаменитых имён роль моего отца в своей творческой судьбе. В беседе с журналистом Сергей Лункевич, имя которого, я думаю, теперь известно во всех уголках планеты, сказал: «…Первым симфоническим оркестром, который я в своей жизни услышал, был оркестр, руководимый Милютиным. И это осталось впечатлением на всю жизнь. Я стал учеником Бориса Семёновича и благодарен ему за то, что уже в юные годы познал истину: дирижирование — это большой труд, а не только знание партитуры, это большие, серьёзные знания…» («Вечерний Кишинёв», 1980, 13 марта).


019 а Мария Биешу с Б С МилютинымНезабываемые слова принадлежат и Марии Биешу, ставшей одной из звёзд современного оперного искусства : «Моё творческое общение с Учителем продолжалось буквально до последних дней жизни этого прекрасного человека.  Душа моя всегда тянулась к музыке, но многое в ней я узнала благодаря ему. Он  взлелеял во мне какое-то святое чувство, которое ведёт меня по дорогам искусства» («Кишинёвские новости», 1995, 18 марта). Оперная дива часто говорила о том, что обязана моему отцу тем, что вступила на нелёгкую, но такую прекрасную   стезю оперного искусства, приведшую её к мировой славе.

Все знают, что эти выдающиеся личности являются теперь национальным достоянием Молдовы.

Видимо, и в этом — грани Памяти о моём отце. Хочется думать, что даже уйдя в  мир иной, он живёт среди нас, и его душа, покинувшая земную оболочку,  парит где-то на горних высях, взирая оттуда на грешную землю. Приятно сознавать, что  в суете жизни не забывается добро, принесенное людям. Помнят, помнят Бориса Семёновича Милютина. Об этом говорит всё, что изложено выше, что осмыслено мной в связи с нынешней знаменательной датой…

Позволю себе завершить эти записки строками, что продиктовала чуткая душа поэта. Не отражена ли в них житейская мудрость?

Чужой печали верьте, верьте.
Не вечно  пламя в хрупком теле.
Ведь только после нашей смерти
Нас любят так, как мы хотели…

                                                     (Дон-Аминадо).

Многие замечательные люди, к которым по праву дочери отношу и своего отца, покинули нас в минувшее двадцатилетие. И чем дальше уплывает корабль и наших  жизней, тем больше оснований вспоминать о них…

ФОТОГРАФИИ / Архив Изольды Борисовны Милютиной

012 23 03 1972 017 1974 год Я с папой 018 1983 март СН Катасоновой и А Лозанчуком 019 1985  г апрель   В оперном классе Б С За роялем ИРИНКА 021a FORTISSIMO 021b PIANISSIMO 020 1998 год спектакль памяти 021d МЕМОРИАЛЬНАЯ ДОСКА

1. Б. С. Милютин вместе с дочерью Изольдой, 23 марта 1973 г. 2. 1974 г. 3. С Н. Катасоновой и А. Лозанчуком, март 1983 г. 4. В оперном классе. За роялем Ирина Лункевич, внучка Б. С.,  апрель 1985 г. 5. Fortissimo!!! 6. Pianissimo!!! 7. Спектакль памяти, 1998 г. 8. Мемориальная доска