Palestrina

Александр Зилоти. 150 лет со дня рождения (стр. 1)

Ziloti

9 октября 2013 года исполняется 150 лет со дня рождения Александра Ильича Зилоти, выдающегося пианиста, дирижера, педагога и композитора. Его дочь, Кириена Зилоти, была также известной пианисткой и педагогом в Нью-Йорке и Бостоне до ее кончины в 1989 году в возрасте 94 лет.

Знаменитые «Концерты А. Зилоти» не имеют аналогов в истории музыкального исполнительства. Организаторские способности А. И. Зилоти просто поразительны. Мало кто сделал столько, сколько сделал А. Зилоти для пропаганды современной музыки. После отъезда из Советской России имя Зилоти было надолго забыто. Может поэтому и не удивительно, что на Западе о нем знают гораздо больше, чем на его Родине.


Александр Ильич Зилоти родился 27 сентября (9 октября) 1863 года в родительском имении в Старобельске Харьковской губернии (теперь Луганской области) в небогатой интеллигентной дворянской семье отставного офицера, где музыка была постоянной и любимой гостьей.

Семья Зилоти греческая по происхождению. В книге «Алфавитный список дворянским родам Бессарабской губернии…» есть запись о том, что Зилоти Матвей (видимо, дед Александра Ильича) внесен в 1-ю часть родословной книги в 1834 году и является коренным жителем этого края.

Дед Зилоти, А. Рахманинов, был прекрасным пианистом; отец, Илья Матвеевич З. (1830–1895) — землевладелец Харьковской губернии, неоднократно избирался предводителем дворянства уезда, председателем Старобельской земской управы. В течение 18 лет избирался гласным земского собрания. В 1887 году его имение было продано с торгов, и он потерял право на участие в выборах гласных; мать, Юлия Аркадьевна З. (1835–1925) (урожд. Рахманинова), старшая сестра отца С. Рахманинова; после смерти своей матери —  Варвары Васильевны Рахманиновой — последовавшей в 1896 году, Юлия Аркадьевна стала хозяйкой Знаменского.

«…Я хорошо помню свою прабабушку «бабу Юлю» уже больной, когда она постоянно стала жить у дочери Варвары. Она была частично парализована. Помню, что бабушка очень хорошо и терпеливо за ней ухаживала. Днем ее пересаживали в большое кресло, и она сидела в нем, всегда одетая в темную юбку и светлую блузку. На голову на день надевалась маленькая кружевная круглая салфеточка. Сидела она всегда очень прямо. Я никогда не слышала от нее ни криков, ни стонов, ни даже раздраженных интонаций. Сознание и память у нее были в полном порядке до самой смерти. Она прекрасно знала французский, немецкий, английский языки. Все считали ее умной, строгой, деловой и очень справедливой женщиной. Поражала величественность ее образа, несмотря на жалкое положение ее в последние дни жизни...» [Воспоминания Марины Густавовны Шторх (урожденной Шпет). МУРах. Инв. № 5534]. (М. Г. Шторх — внучка Варвары Ильиничны Зилоти. В. И. Зилоти была замужем за Константином Ивановичем Гучковым. Их дочь Наталья вышла замуж за философа Густава Густавовича Шпет. М. Г. Шторх — младшая дочь Н. К. Гучковой. Старшая дочь Гучковых — Татьяна Густавовна Максимова — мать прославленной балерины Екатерины Сергеевны Максимовой).

Дядя по матери — Аркадий Рахманинов — был известным композитором и пианистом, увлекался сочинением романсов и фортепианных пьес, написал более 150 музыкальных произведений; двоюродный брат — С. В. Рахманинов — замечательный русский композитор и пианист.

У Ильи Матвеевича и Юлии Аркадьевны Зилоти было семеро детей: Сергей, Александр, Дмитрий, Варвара, Мария, Владимир и Аркадий.

О братьях и сестрах З.известно немного.

Сергей Ильич Зилоти (1862–1914).

В 1887 году, лечась на водах в Липецке, Вера Федоровна Комиссаржевская познакомилась с Сергеем Ильичом Зилоти, морским офицером, поклонником театра и музыки. На правах жениха (брак этот не состоялся) он привозит Веру в свое родовое имение Знаменка Тамбовской губернии, где жили две его сестры и четыре брата. Комиссаржевская подружилась с младшей из сестер, Марией Ильиничной. По вечерам они пели модные тогда цыганские песни.

Дмитрий Ильич Зилоти (1866–1919).

Был управляющим в имении Нарышкиных Пады, у Петрово-Соловово в Тимофеевке. Часто бывал в Ивановке у Сатиных, особенно был дружен с А. А. Сатиным, часто пользовался его советами по организации управления имением.

Вопреки воли матери, женился на крестьянке Василисе Павловне Балабановой, с которой жил на хуторе вблизи Знаменского. Был убит бандитами в 1919 году.

Из воспоминаний Дмитрия Ильича Зилоти:

«В детстве я часто бывал в имении своей бабушки — Варвары Васильевны Рахманиновой. Правда, после смерти дедушки  Аркадия Александровича в 1881 году имение Знаменское бабушка передала моей матери — Юлии Аркадьевне. И фактической хозяйкой имения была моя мать, которая вела все хозяйственные дела. К началу 20 века хозяйственные дела в Знаменке были в плачевном состоянии. Требовались большие деньги для ремонта дома и хозяйственных построек. В 1908 году имение было заложено в банке. Варвара Васильевна передала имение не сыновьям, а дочери, не надеясь на сыновей, которые вели крайне беспечный образ жизни.

Поначалу мои братья: Александр и Сергей вкладывали свои деньги в имение, а после того, как Сергей обзавёлся своим имением под Петербургом, а Александр в Финляндии, они перестали поддерживать Знаменское и имение было заложено в банке... ».

Варвара Ильинична Зилоти (Гучкова)  (1868–1939). Была замужем за Константином Ивановичем Гучковым.

Мария Ильинична Зилоти (Гучкова) (1871–1938). Была замужем за Александром Ивановичем Гучковым.

О Владимире и Аркадие Зилоти ничего не известно.

Первые уроки музыки Александру Зилоти дал отец, музыкант-любитель. В восьмилетием возрасте отец отвез его в Москву и отдал в Московскую консерваторию. З. начал систематические занятия фортепиано на младшем отделении Московской консерватории в классе Н.С. Зверева — педагога, воспитавшего целую плеяду замечательных пианистов. Среди «зверят» — так ласково называли его учеников — С. Рахманинов, А. Скрябин, Е. Бекман-Щербина и др. Зверев брал воспитанников с тем условием, чтобы они не ездили домой на каникулы — вместо полной свободы — строжайшая дисциплина и взыскания за непослушание. За поведением мальчиков, за приготовлением ими уроков, пока они учились в общеобразовательных классах консерватории, и за их игрой на рояле следила пожилая сестра Зверева. О всяком нарушении установленных в доме правил она сообщала брату. Для каждого воспитанника было составлено расписание. Каждый знал свои часы работы и отдыха. Два раза в неделю каждый из них должен был начинать свои упражнения на рояле в 6 часов утра, как бы поздно он ни лег спать накануне, вернувшись с концерта или из театра. Зверев присутствовал на всех экзаменах своих воспитанников в общеобразовательных классах, а в течение года неоднократно проверял у учителей этих классов поведение и успехи своих воспитанников. Дома у него была большая библиотека, и он всячески поощрял интерес и любовь воспитанников к чтению, расспрашивал о прочитанном, обсуждал разные возникавшие вопросы. Он не подавлял их индивидуальности, в спорах поощрял находчивость, остроумие и очень жестоко высмеивал хвастовство. Уверток и лжи он совершенно не переносил.

По воскресеньям к обеду у Зверева обычно собирались гости. Кроме друзей-музыкантов, приходили профессора университета, известные адвокаты, художники, актеры. Кого только за годы пребывания у Зверева не видели и не слышали его воспитанники! По требованию Зверева они всегда присутствовали на этих обедах. Нередко, желая похвастаться успехами своих учеников, он заставлял одного из них сыграть гостям какую-нибудь вещь.

Много делал Зверев и для воспитания их музыкального вкуса. По его приглашению, два раза в неделю приходила пианистка и играла с ними на двух роялях в 8 рук. Они проигрывали симфонии всех классиков. Воспитанники учились также танцам с ученицами Зверева в доме родителей одной из них. Он обращал много внимания на манеры мальчиков, на то, как они держат себя в обществе, как едят, здороваются, кланяются. Кроме того, он возил их на все премьеры Малого театра, на спектакли и концерты, в которых выступали приезжавшие в Москву мировые знаменитости.

Зверев действительно, не щадя средств, готовил своих воспитанников к артистической деятельности и тратил на них много сил и энергии. Они это видели, ценили и искренне любили его. В доме Зверева Зилоти жил все восемь лет своего пребывания в Московской консерватории. В 1875 г. З. перешел на старшее отделение консерватории к Н. Г. Рубинштейну (занимался у него до 1881 г.), и быстро стал одним из лучших учеников; по гармонии учился у П. И. Чайковского (впоследствии — его личный     друг), по контрапункту — у С. И. Танеева, с которым позже выступал в фортепьянном дуэте, а по теории музыки — у Н. А. Губерта.

25 октября 1880 г. состоялось первое публичное выступление З. с симфоническим оркестром под управлением Н. Рубинштейна. Ему пришлось заменить заболевшего солиста, и о своем участии он узнал в самый день концерта. «Как и подобает настоящему таланту, — вспоминал московский музыкальный критик Н. Кашкин, — юный ученик не только не смутился неожиданностью выступления в таком большом концерте, но со свойственною его возрасту резвостью прыгал козлом от восторга чуть ли не все оставшиеся до отправления в концертную залу часы. Играл он первую часть Первого концерта А. Рубинштейна с большим блеском и одушевлением, заслужившими полнейшее одобрение его требовательного учителя».

tumblr_ll33588YYL1qgfl6zo1_500Смерть Н. Г. Рубинштейна в 1881 г. была тяжелой утратой для Зилоти. Список окончивших консерваторию весной 1881 года, уже после смерти Н. Г. Рубинштейна, содержит десять фамилий. Наиболее значительное имя здесь — А. И. Зилоти, игравший «от себя» экзаменационную программу по фортепиано и сдавший все другие предметы в следующем году. Он не только был награжден золотой медалью, но и послан за границу совершенствоваться в пианистическом мастерстве у Листа.

Лист верил в силу искусства, которое может влиять на огромные массы людей, бороться со злом. С этим связана его просветительская деятельность.

Вёл также педагогическую деятельность. К нему в Веймар приезжали пианисты со всей Европы. В своём доме, где был зал, давал им открытые уроки, причём никогда не брал за это денег.

В 1866 г. Лист едет в Веймар, начинается так называемый второй веймарский период. Жил он в скромном домике своего бывшего садовника. Как и раньше, к нему приезжают молодые музыканты — среди них Григ, Бородин, Зилоти. Отношения Листа и Зилоти вскоре переросли в дружбу. 19 ноября 1883 года состоялся дебют А. Зилоти. Именно под влиянием Листа сформировались художественные принципы Зилоти-музыканта. Он много работает над собой под руководством великого маэстро. В дальнейшем он много сделал для пропаганды творчества своего великого наставника.

В 1887 году Зилоти женится на Вере Павловне Третьяковой, дочери основателя Третьяковской галереи в Москве Павла Михайловича Третьякова и Веры Николаевны Мамонтовой — двоюродной сестры известного мецената Саввы Мамонтова. В частной опере Мамонтова начинал свою творческую деятельность Ф. И. Шаляпин, там один сезон дирижировал спектаклями С. В. Рахманинов.

c80cb5bf18e9aa45b7f2eea1caa253b4Вера Павловна Зилоти (урожд. Третьякова)

Третьяковы состояли членами музыкального общества, созданного в Москве по инициативе Н. Г. Рубинштейна. В сезон 1883–1884 гг. они часто бывали со старшими дочерьми, Верой и Александрой, в концертах, не пропуская ни одного интересного. Тогда среди исполнителей особенно выделялся талантливый ученик Н. Г. Рубинштейна Александр Зилоти. С большим успехом он исполнял произведения Ф. Листа. Аплодируя молодому пианисту, никто из Третьяковых даже и не помышлял, что вскоре они близко познакомятся с Зилоти, а потом и с самим Листом. В конце лета 1884 года семья Третьяковых, как обычно, собиралась в заграничную поездку. Решили ехать в Германию. Брали с собой дочерей Веру и Александру. Из Москвы путь лежал в Петербург, а оттуда в Берлин. Целью поездки, как и всегда, было изучение культуры страны. Еще с ранней молодости Третьяков поставил себе задачей ознакомиться с картинами и музеями Европы. У него был намечен план, который он осуществлял всю жизнь: изучить Германию, Францию, Италию, Испанию — и, чтобы все лучшее увидеть, обойти по возможности эти страны пешком. Путешествовал иногда один, иногда с семьей.

В эту поездку семья Третьяковых побывала в Дрездене, где внимательно осматривали знаменитую Дрезденскую картинную галерею. Еще и еще раз в почтительном молчании приходили они в зал, где экспонировалась всего одна картина — «Сикстинская мадонна» Рафаэля. В Королевском зале слушали оперу Вагнера «Лоэнгрин». Совершили путешествие по Эльбе к лесистым склонам Саксонской Швейцарии. Из Лейпцига проехали в Веймар, город, где творили Шиллер, Гёте, Гейне, где окруженный многочисленными учениками доживал свой век гениальный композитор Лист. Здесь, в Веймаре, семья Третьяковых случайно встретила Александра Зилоти.

Третьяков хотел было скрыться, проговорив вполголоса жене и дочерям: «Ведь вы знаете, что я во время путешествия знакомств терпеть не могу». Но их уже заметили. А через несколько часов семья Третьяковых в маленьком доме слушала урок музыки Листа. Это Александр Зилоти, в то время ученик великого музыканта, устроил им встречу. Лист произвел на Веру Павловну большое впечатление: «Не верилось, что это человеческое существо. Поразили и приковали меня его пристальный взгляд, полный доброты, слегка приподнятые брови с отражением невероятной грусти и скользящая ирония в его улыбке. Помню, как я растерялась от громадного впечатления».

Недолгое пребывание у Листа запомнилось Третьякову на всю жизнь.

В воспоминаниях племянницы А. И. Зилоти, Марии Николаевны Грищенко, мы читаем: «Александр Ильич познакомился с Верой Павловной в Москве в апреле 1883 года. Оба были очень молоды: ему еще не минуло 20 лет, ей не было семнадцати». Впоследствии, вспоминая об этом, Вера Павловна рассказывала: «Мы с сестрой Сашей и мамочкой отдавали супругам Эрдсмансдерфер прощальный визит перед отъездом их в Германию. У них было с дюжину гостей. Раздался звонок. В открытую дверь гостиной видно было, как в переднюю вошел долговязый молодой человек. Скинув шубу, он старался снять с шеи длинный белый шарф. Вошел в гостиную, быстро болтая руками вдоль своей длинной фигуры. У него было бледное лицо, небольшие карие глаза, большой нос и необыкновенно красивый рот. Сестра Саша шепнула мне: «Да ведь это же "шпинат", которого мы видели на хорах в концерте!" («Шпинатом» Зилоти был назван сестрами Третьяковыми из-за бледного цвета лица.) Это был Зилоти... «Его образ был олицетворением шарма. Я еще тогда не слыхала его игры, но много слышала о нем как об ученике Н. Г. Рубинштейна, который называл его в классе Сапун-паша, а Москва называла Сашей Зилоти».

6 марта 1884 года в Москве в зале Благородного собрания Вера Третьякова впервые услыхала игру молодого пианиста Саши Зилоти, как его тогда называли в Москве, и его игра очаровала ее.

М. Н. Грищенко пишет: «Талант своего будущего зятя он [Третьяков] ценил очень высоко, успехи молодого пианиста его радовали. Он имел время проверить и убедился в серьезности чувств своей дочери и Александра Ильича. Но к семье Зилоти он относился с недоверием. Александр Ильич происходил из обедневшего дворянского рода, а к дворянству Павел Михайлович относился критически. Образ жизни отца Зилоти — Ильи Матвеевича, уделявшего, по мнению Третьякова, недостаточное внимание своей многодетной семье и жившего к тому времени от нее раздельно, так же был для него чужд».

Вера Павловна еще до замужества познакомилась с отцом Александра Ильича. Вот как она описывает его: «…маленький, худенький, с характерным молдавским лицом, с маленькими серыми глазами, большим носом, бритым подбородком, носил коротенькие бакенбарды. Был отставным офицером и предводителем дворянства в Старобельске Харьковской губернии, где у него было имение, которое, по его словам, должны были скоро продать с торгов, что его беспокоило и огорчало… Он был в личной жизни глубоко несчастен. Был он чистый, хороший человек, чрезвычайно добрый (передавший эту доброту всем своим детям), умный, энергичный, очень религиозный и правдивый, но был, по-моему, неврастеником…».

Встреча в Веймаре сблизила молодых людей и укрепила их зародившиеся чувства. Любовь к музыке, общность взглядов и понимания искусства стали основой большой близости между ними, основой их совместной жизни, длившейся более полувека.

В 1885 г. З. основал в Лейпциге, где искусство Листа воспринималось тогда весьма неоднозначно, «Листовское общество». 31 июля 1886 года Лист умирает, и Александр возвращается в Москву.

Вера Павловна Зилоти (урожд. Третьякова) (1866–1940) автор книги «В доме Третьякова» (Нью-Йорк, 1954; переизд. М., 1998; гл. 26 посв. З.).

В семье Третьяковых все любили друг друга. Павел Михайлович Третьяков писал жене: «Искренно от всей души благодарю Бога и тебя, что мне довелось сделать тебя счастливой, впрочем, тут большую вину имеют дети: без них не было бы полного счастья!» Через много лет, вспоминая об этих днях, старшая из дочерей Вера Павловна напишет в своих воспоминаниях: «Если детство может действительно быть счастливым, то мое детство было таковым. То доверие, та гармония между любимыми людьми, любившими нас и о нас заботившимися, было, мне кажется, самым ценным и радостным».

Вера и сама была способной пианисткой. П. И. Чайковский советовал ей поступить в консерваторию. Но Павел Михайлович Третьяков придерживался традиционных взглядов на воспитание детей: он дал дочерям прекрасное домашнее образование. Музыка, литература, иностранные языки, концерты, театры, художественные выставки, путешествия — вот составляющие домашнего воспитания в семье Третьяковых. В их доме бывали художники, писатели, музыканты, в том числе И. С. Тургенев, П. И. Чайковский, А. Г. Рубинштейн, И. Е. Репин, И. Н. Крамской, В. М. Васнецов, В. Г. Перов, В. Д. Поленов и многие, многие другие.

dd1004ac2749d987c830d6024111541dВ 1880–1890 годы З. занимал должность профессора по классу фортепиано в Московской консерватории, приняв приглашение Русского музыкального общества стать профессором Московской консерватории. В классе Зилоти занималось тринадцать человек, среди них Л. Максимов, С. Рахманинов (оба получали стипендии имени Н. Г. Рубинштейна), К. Игумнов и А. Гольденвейзер. Все они успешно выступали в качестве солис¬тов в ученических концертах Московской консерватории. В 1888/89 учебном году Рахманинов играл Прелюдию и фугу до-диез мажор Баха, Этюд фа минор А. Рубинштейна, Сонату ор. 28 Бетховена; на выпускных экзаменах по фортепиано играл Сонату ор. 53 Бетховена и Сонату b-moll ор. 35 Шопена; на выпускных экзаменах по классу композиции, С.В. Рахманинов представил одноактную оперу «Алеко» на либретто, составленное В. И. Немировичем-Данченко по поэме А. С. Пушкина «Цыганы»; 29 мая 1892 года С. В. Рахманинову был выдан диплом за № 150, в котором было указано, что он окончил консерваторию по свободному сочинению (класс профессора А. С. Аренского) и игре на фортепиано (класс профессора А. И. Зилоти). Максимов исполнял Вариации ля мажор Бетховена; Игумнов — Концерт Гуммеля, Прелюдию и фугу соль минор Баха и одну из сонат ор. 10 Бетховена; А. Гольденвейзер в студенческую пору (1896) дал свой первый сольный концерт в Москве.

Зилоти отличался широтой и известной свободой в подходе к изучаемой музыке. Допускал, в частности, фактурные изменения в авторском тексте для придания большей концертной эффектности произведению. Особое внимание уделял развитию общей музыкальности ученика. Несмотря на недолгий срок своей работы в этом учебном заведении, З. оставил яркий след в его истории. Оставил консерваторию в 1891 году из-за конфликта с В. И. Сафоновым (поводом послужило зачисление последним в свой класс ученицы, с которой намеревался заниматься сам Зилоти).

До 1885 года Сафонов преподавал в Петербургской консерватории, а затем, по рекомендации Петра Ильича Чайковского, получил место профессора фортепианного класса в Московской консерватории. Взявшись за новое дело с большим энтузиазмом, Сафонов быстро завоевал хорошее расположение музыкальной общественности, и в 1889 был назначен директором консерватории (вновь при поддержке Чайковского), сменив на этом посту Сергея Ивановича Танеева.

Обладая огромной целеустремлённостью и непревзойдённым организаторским талантом, Сафонов был, тем не менее, человеком резким и властным (студенты за глаза называли его «Кавказским орлом»), нередко шедшим на конфликт. Так, не всегда складывались его отношения с Чайковским и Танеевым, особенно после отставки последнего с поста директора. Сам Сафонов был вынужден оставить пост руководителя консерватории после событий 1905 года, так как придерживался монархических политических взглядов и находился в конфронтации с представителями либеральных и революционных убеждений.

Концертная деятельность А. Зилоти в Москве развернулась в конце 1880-х и начале 1900-х гг.

С 1880-х гг. А. Зилоти своей изящной, талантливой игрой приобрёл европейскую известность как пианист. Выехав снова за границу (в Париж), он активно гастролировал по всей Европе. В 1891–1900 жил в Германии, Франции, Бельгии.

Уже в середине 1880-х гг. З. признан одним из лучших пианистов Европы, пропагандистом русской музыки.

Сменяются города и страны, Франция и Германия, Англия и Австрия, Бельгия и Америка — весь мир покорен русским пианистом, отважившимся исполнять перед чужой публикой незнакомую русскую музыку. Рахманинова и Чайковского, Глазунова, Рубинштейна и Балакирева лучше узнали и полюбили за рубежом благодаря неутомимой деятельности А. Зилоти.

Тогда же, в конце 1880-х годов начинается творческое содружество А. И. Зилоти с П. И. Чайковским, его консерваторским учителем. Волею судьбы А. И. Зилоти оказался и родственником П. И. Чайковского, родной брат которого — Анатолий Ильич — был женат на племяннице П. М. Третьякова Прасковье Коншиной. Знакомство Чайковского и Третьякова, состоявшееся перед свадьбой брата Анатолия в 1882 году, быстро переросло в дружбу. Бывая в Москве, Петр Ильич часто заходил к Третьяковым на обеды...

Чайковского и Зилоти связывали не только творческие, но и теплые дружеские отношения, композитор присутствовал на свадьбе Александра Зилоти и Веры Третьяковой, был записан крестным отцом их дочери; в одном из писем он характеризует А. Зилоти как «добрейшего, чудного юношу». П. И. Чайковский считал Александра Ильича Зилоти своим родственником и даже настаивал на том, чтобы тот говорил ему «Петя» и «ты». Однако, Зилоти, боготворивший Чайковского, смог только перейти «на ты», но продолжал называть своего кумира Петром Ильичом.
Чайковский высоко ценил талант молодого артиста и помогал ему в организации гастролей. Зилоти был пропагандистом творчества Чайковского за границей, участником концертов под управлением композитора. Зилоти, живя в 1880-е годы в Лейпциге, организовал концерты Чайковского в Гевандхаузе.

2001-127А. И. Зилоти неоднократно исполнял 1-й концерт для фортепиано с оркестром под управлением автора, Фантазию П. А. Пабста на темы из «Евгения Онегина», «Мазепы», партию фортепиано в Трио «Памяти великого художника» с разными исполнителями, Баркаролу из «Времен года», Вариации и Ноктюрн ор.19 в Москве, Тифлисе, Лейпциге, Берлине, Праге. «А. И. Зилоти превосходно играл мой концерт и имел блестящий успех», — пишет П. И. Чайковский о концерте в Берлинской филармонии. А вот запись о концерте в Лейпциге: «Исполнение (трио) (К. Галир, К. Шредер, А. Зилоти) было образцовое... общество поднесло мне венок. Во все время концерта я сидел... на эстраде, имея соседями Э. Грига и его жену». 6 ноября в Москве Петр Ильич дирижировал в концерте А. И. Зилоти «Славянским маршем», Антрактом и Танцем сенных девушек из оперы «Воевода». Этот концерт имел блестящий успех и рецензенты, в частности Н. Д. Кашкин, восторженно отзывались в прессе о новом произведении композитора. Однако П. И. Чайковский был недоволен своим сочинением. 8 ноября 1891 года он писал А. И. Чайковскому: «Овации были горячие. Новая вещь "Воевода" оказалась, в сущности, очень неудачной, так что я ее уничтожу». 11 ноября 1891 года он писал Э. Ф. Направнику «...моя баллада "Воевода" оказалась такой пакостью, что я на другой день после концерта разодрал ее на клочки. Она более не существует». Однако, А. И. Зилоти, будучи собственником оркестровых голосов «Воеводы», заботливо спрятал их. После кончины Петра Ильича партитура была восстановлена и издана фирмой М. Беляева в Лейпциге.

Петр Ильич увидел в своем бывшем ученике большого музыканта и нередко обращался к нему с просьбой редактировать его сочинения, проверять корректуры подготавливаемого к печати, делать фортепианные переложения симфонической и балетной музыки. П. И. Чайковский доверял Александру Зилоти. «Ради бога, каждую мою вещь, в каком бы виде она не издавалась, отдавай на просмотр Зилоти», — просит композитор издателя П. Юргенсона (письмо от 15 ноября 1890 года). А. И. Зилоти читал корректуру всех трех изданий клавираусцуга «Пиковой дамы». Чайковский благодарит «милого Сашу» за превосходную корректуру оперы, однако, замечает, что он слишком педантичен в своих корректорских принципах и Петр Ильич не во всем с ним согласен, хотя и добавляет, но «ты чудный корректор».

Зилоти принадлежат редакции концертов для фортепиано с оркестром П. И. Чайковского, переложение для фортепиано балета «Спящая красавица» и др. Летом 1889 года, одновременно с завершением балета «Спящая красавица», Чайковский должен был делать его двуручное переложение. Из-за крайнего переутомления композитор страшился этой работы и писал Александру Ильичу, что был бы несказанно счастлив, если бы тот взялся сделать это переложение. По словам Чайковского, кроме Танеева и Зилоти, он никому не мог довериться. Зилоти выполнил просьбу композитора, а несколько месяцев спустя для издания понадобилось четырехручное переложение балета.

Заказ через Зилоти дали Рахманинову. Ему было тогда восемнадцать лет. Так же, как С. В. Рахманинов, Александр Ильич часто и подолгу живал в Ивановке в имении своих родственников Сатиных. В деревне много занимался и, переписываясь с друзьями и деятелями культуры, продолжал участвовать в русской общественной музыкальной жизни.

Благодаря гостеприимству хозяев в имении всегда было много гостей. Родственники приезжали туда семьями и жили все лето. В особенности приятная, жизнерадостная атмосфера складывалась в усадьбе, когда туда приезжали Зилоти и Рахманинов. Они своим присутствием и неиссякаемым запасом шуток оживляли все общество. Одновременное пребывание Зилоти и Рахманинова в деревне всегда было временем их общей работы. Здесь они находили благоприятные условия для усиленных занятий. Музыка тогда звучала в усадьбе целыми днями.

Приехав летом 1890 года в Ивановку, Зилоти принялся за работу. Но сделанное им не удовлетворило Петра Ильича, и поэтому в следующее лето, снова в Ивановке, З. занялся поправкой неудачных мест и ошибок, допущенных по неопытности его братом. В это же лето в деревне Александр Ильич исправлял корректуры балета и фантазии «Буря». По поводу нового, второго издания симфонической фантазии «Буря» в письмах к А. И.Зилоти от 11-го и 14-го июня 1891 года П. И. Чайковский сокрушается, что «нашел большое количество грубых ошибок... Между тем, оказывается, что ты велел печатать... Очень может быть, что среди волнений, сопряженных с экзаменами и ссорой, ты не имел возможности с полным вниманием предаваться скучной и тягостной процедуре корректирования. Но мне даже совестно думать, какую обузу ты взял на себя корректурами моих сочинений, и я нисколько не удивлюсь, если под конец учебного года твоя энергия в отыскании ошибок несколько ослабла». И в следующем письме добавляет: «Я бы пришел в отчаяние, если б партитура «Бури» появилась в продаже в том виде, в каком ты разрешил ее печатать.... Ты не обратил внимания на знаки, на нюансы! Они то совсем не выставлялись, то выставлялись не так и не там, где следует. Ведь это новое, второе издание!.. Сделай милость, голубчик, посмотри внимательно, не осталось ли еще ошибок. Уж очень я... страдаю, когда вижу мои вещи, выпущенные с ошибками». Симфоническая фантазия «Буря» была написана П. И. Чайковским за десять дней в деревне Усово Тамбовской губернии в имении своего ученика и друга В. С. Шиловского.

В конце сентября 1891 года, побывав в Москве, Александр Ильич снова вернулся в Ивановку и вскоре дал благотворительный концерт в Тамбове.

Тамбовская губерния часто страдала от неурожаев. Ветры, морозы в мае, засухи или, наоборот, бесконечные дожди летом плачевно сказывались на росте хлебов и трав. Они были редкими и малорослыми. На страницах «Тамбовских губернских ведомостей» сообщалось о бедственном состоянии полей.

А. И. Зилоти часто бывал инициатором и участником вечеров с благотворительной целью. Узнав о бедах Тамбовской губернии, он решил дать концерт в пользу голодающих и передать весь сбор Комитету помощи пострадавшим от неурожая в Тамбовском уезде.

С дозволения начальства, как говорилось в афише, 13 октября пианист выступил в зале Публичной библиотеки, цены на билеты были повышены, но распродали их задолго до начала концерта. Зилоти играл Этюд и Балладу Шопена, «Вариации на русскую тему» Бетховена, «Вариации» Шуберта, «Мефисто-вальс» Листа, «Романс» Чайковского и произведения Аренского, Рубинштейна, Баха, Сен-Санса, Штрауса. Успех был полным.

В 1901 году Зилоти приехал в Ивановку на все лето с семьей в десять человек. Он хотел быть ближе к Рахманинову, чтобы вместе готовиться к концертам. Александр Ильич был увлечен новыми сочинениями своего брата — Вторым фортепианным концертом, Второй сюитой для двух фортепиано, которые стояли в программе в начале сезона в Москве. Второй концерт в исполнении автора под управлением А. И. Зилоти прозвучал на вечере в пользу Дамского благотворительного тюремного комитета. Сюиту Зилоти и Рахманинов должны были играть в третьем собрании Московского филармонического общества.

По какой-то причине выход Концерта и Сюиты из печати задерживался. Александр Ильич очень волновался. По словам Н. А. Сатиной, он дошел до страшного напряжения и почти не играл. Наконец ноты пришли в Ивановку, а в первых числах августа приехал Рахманинов, гостивший до этого у Крейцеров в Воронежской губернии, в имении Красненькое.

Семья Сатиных и многие из их гостей занимались фортепианной игрой. Музыка звучала почти во всех комнатах (в это лето в Ивановке было 5 инструментов) и разносилась по всему парку. Когда же Рахманинов и Зилоти разучивали свои партии или сходились для совместной игры, остальные обитатели Ивановки умолкали и слушали этих двух гениальных музыкантов. Не раз Ивановка была первым местом исполнения сочинений Рахманинова. Теперь она первой услышала Второй концерт и Сюиту для двух фортепиано.

Летом 1902 года А. И. Зилоти пробыл в Ивановке до 29 августа. Он разучивал фортепианную партию виолончельной сонаты Рахманинова. Соната, написанная в конце 1901 года в Москве, посвящалась виолончелисту А. А. Брандукову, с которым Александру Ильичу предстояло играть сочинение осенью в Петербурге.

28 августа А. И. Зилоти писал из Ивановки М. И. Чайковскому: «Дорогой Модест! Завтра утром все мы уезжаем, Вера в Питер с детьми, а я остаюсь дня четыре в Москве, ибо должен сыграться с Брандуковым...»

В дальнейшем Зилоти мало бывал в Ивановке. Концертная деятельность поглотила его.

П. И. Чайковский уделил А. И. Зилоти значительное место в своем «Автобиографическом описании путешествия за границу в 1888 году», сохранилась обширная переписка музыкантов за 1886–1893 гг., опубликованная в сборнике «Зилоти». Переписка Зилоти с Чайковским содержит в себе богатый материал, отражающий период делового содружества и задушевных отношений бывших учителя и ученика. В процессе переписки обсуждаются многие вопросы современной музыкальной жизни, планы концертной деятельности одного и другого. П. И. Чайковский посвятил А. И. Зилоти пьесу для фортепиано Scherzo-Fantaisie, op. 72, № 10.

П. И. Чайковский и А. И. Зилоти часто бывали у Н. С. Зверева.

У Петра Ильича была традиция после спектакля ужинать в недорогом ресторане, беря с собой студентов и своих музыкальных друзей. Чайковский был необыкновенно чутким, добрым и отзывчивым, никому не мог отказать в просьбе. Он очаровывал своим мягким обращением. Будучи высокообразованным и начитанным, он отличался необыкновенной скромностью, хотя отлично знал себе цену. Так, однажды, в разговоре с Владимиром Направником (сыном Э. Ф. Направника), когда речь зашла об Александре III, Петр Ильич сказал: «Что мне царь! Я сам в музыке царь». С большой теплотой и симпатией относился Чайковский к Саше Зилоти.