dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Category:

100-летие дела Бейлиса (стр. 2)

К русскому обществу.
По поводу кровавого навета на евреев
[1]
Ноябрь 1911
Во имя справедливости, во имя разума и человеколюбия, мы подымаем голос против новой вспышки фанатизма и темной неправды.

Исстари идет вековечная борьба человечности, зовущей к свободе, равноправию и братству людей с проповедью рабства, вражды и разделения. И в наше время, - как это бывало всегда, - те самые люди, которые стоят за бесправие собственного народа, всего настойчивее будят в нем дух вероисповедной вражды и племенной ненависти.

Не уважая ни народного мнения, ни народных прав, готовые подавить их самыми суровыми мерами, - они льстят народным предрассудкам, раздувают суеверие и упорно зовут к насилиям над иноплеменными соотечественниками.

По поводу еще не расследованного убийства в Киеве мальчика Ющинского в народ опять кинута лживая сказка об употреблении евреями христианской крови. Это - давно известный прием старого изуверства. (В первые века после Рождества Христова языческие жрецы обвиняли христиан в том, будто они причащаются кровью и телом нарочно убиваемого языческого младенца. Так объясняли они таинство евхаристии). Вот когда родилась эта темная и злая легенда. Первая кровь, которая пролилась из-за нее, по пристрастным приговорам римских судей и под ударами темной языческой толпы, - была кровь христиан.

И первые же опровергали ее отцы и учителя христианской церкви. "Стыдитесь,-писал св. мученик Иустин в обращении своем к римскому сенату: - стыдитесь приписывать такие преступления людям, которые к ним не причастны. Перестаньте! Образумьтесь!"

"Где же у вас доказательства? - спрашивал с негодованием другой учитель церкви Тертуллиан. - ...Одна молва. Но свойства молвы известны всем... Она почти всегда ложна... Она и жива только ложью... Кто же верит молве?"

Теперь лживость молвы, обвинявшей первых христиан, ясна, как день. Но изобретенная ненавистью, подхваченная темным невежеством, нелепая выдумка не умерла. Она стала орудием вражды и раздора даже в среде самих христиан. Доходило до того, что в некоторых местах католическое большинство кидало такое же обвинение в лютеран, большинство лютеран клеймило им католиков.

Но всего более страдало от этой выдумки еврейское племя, рассеянное среди других народов. Вызванные ею погромы проложили кровавый след в темной истории средних веков. Во все времена случались порой убийства, перед целями которых власти останавливались в недоумении. В местах с еврейским населением все такие преступления тотчас же объяснялись обрядовым употреблением крови. Пробуждалось темное суеверие, влияло на показания свидетелей, лишало судей спокойствия и беспристрастия, вызывало судебные ошибки и погромы...

Часто истина все-таки раскрывалась, хотя и слишком поздно. Тогда наиболее разумных и справедливых людей охватывали негодование и стыд. Многие папы, духовные и светские правители, клеймили злое суеверие и раз навсегда запрещали властям придавать расследованию убийств вероисповедное значение.

У нас такой указ был издан 6-го марта 1817 г. императором Александром I.

В 1870 г. греческий патриарх Григорий тоже осудил легенду об употреблении евреями христианской крови, назвав ее "внушающим отвращение предрассудком не твердых в вере людей".

Но указы тлеют в архивах, а суеверия живучи. И вот, снова, даже с трибуны Государственной Думы, распускают старую ложь, угрожающую насилием и погромами.

В этой лжи звучит та самая злоба, которая некогда кидала темную языческую толпу на первых последователей христианского учения. Еще недавно в Китае та же сказка об употреблении детской крови, пущенная китайскими жрецами против миссионеров, стоила жизни сотням местных христиан и европейцев. Всегда за нею следовали темные и преступные страсти, всегда она стремилась ослепить и затуманить толпу и извратить правосудие...

И всегда с нею боролось чувство любви и правды. Не к одному римскому сенату были обращены слова христианского писателя, мученика Иустина, который в свое время боролся с тем же суеверием:

"Стыдитесь, стыдитесь приписывать такое преступление людям, которые к тому непричастны. Перестаньте, образумьтесь!"

Мы присоединяем свои голоса к голосу христианского писателя, звучащему из глубины веков призывом к любви и разуму.

Бойтесь сеющих ложь. Не верьте мрачной неправде, которая много раз уже обагрялась кровью, убивала одних, других покрывала грехом и позором!..

К. К. Арсеньев, В. Г. Короленко, М. Горький, Леонид Андреев, чл. Гос. Сов. М. М. Ковалевский, чл. Гос. Сов. А. Васильев, чл. Гос. Сов. Н. Загоскин, чл. Гос. Сов. И. Озеров, чл. Гос. Сов. Д. Гримм, чл. Гос. Сов. М. Стахович, гр. И. И. Толстой, Григ. Градовский, Д. Мережковский, З. Гиппиус, Вяч. Иванов, Е. Чириков, Д. Философов, А. Федоров, Федор Соллогуб, А. Потрессов, гр. Алексей Толстой, Валент. Сперанский, С. Сергеев-Ценский, Александр Блок, Александр Бенуа, К. Арабажин, акад. В. Вернадский, акад. А. Фаминцин, Ив. Петрункевич, Н. Анненский, Н. В. Мокиевский, Н. А. Русанов, В. Семевский, А. М. Редько, Ф. Д. Крюков, А. Петрищев, А. В. Пешехонов, С. Я. Елпатьевский, А. И. Иванчин-Писарев, В. А. Плансон, Н. Н. Шпитников, В. И. Добровольский, проф. А. А. Пиленко, Ф. Батюшков, Л. Ф. Пантелеев, А. П. Философова, А. Н. Калмыкова, А. С. Милюкова, С. Пантелеева, К. Барянцевич, М. Славинский, И. Жилкин, В. Муйжель, М. Арцибашев, В. Лодыженский, Ник. Олигер, Д. Линев, Скиталец (Петров), быв. проректор Спб. университета проф. по кафедре истории церкви И. Д. Андреев, проф. А. Жижиленко, проф. М. Туган-Барановский, проф. Эрвин Гримм, проф. Л. Петражицкий, проф. П. Чубинский, проф. И А. Покровский, проф. И. А. Бодуэн-де-Куртенэ, проф. С. Салазкин, проф. В. В. Святловский, Д. В. Стасов, Ф. И. Родичев, проф. М. Ростовцев, В. Д. Набоков, акад. Д. Овсянико-Куликовский, В. Д. Кузьмин-Караваев, Петр Струве, проф. Н. И. Кареев, проф. Ф. Зелинский, проф. Ив. Гревс, В. Водовозов, П. Милюков, Н. В. Некрасов, В. Яковенко, П. Стебницкий, Г. Фальборг, Н. И. Фалеев.П. Д. Боборыкин, В. Воронцов, Н. О. Лоский, К. В. Аркадакский, В. Тихонов, Н. В. Огнев, О. К. Нечаева, С. Э. Евдокимова, Е. И. Шевырева, М. Н. Стоюнина, Л. В. Лосская,

члены Гос. Думы: Н. Панкеев, С. Дунаев, М. Воронков, С. Петровский, Н. Захарьев, Н. Скалозубов, А. Булат, С. Максудов. Г. Гутоп, В. Виноградов, Н. Щепкин, А. Шингарев. гр. А. Уваров, X. Хас-Мамедов, В. Дзюбинский, А. Бабянский, Н. Аджемов, С. Востротин, И. Гайдаров, В. Фальц-Фейн, Н. Ляхницкий, Н. Волков, П. Н. Маньков, А. Никольский, М. Васильев, М. Мурзаев, Е. Гегечкори, А. Скороходов, Ю. Блюменталь, Н. Мефодиев, А. Террас, М. Шульценберг, Н. Румянцев, В. Степанов, И. Покровский, И. И. Покровский, Н. Н. Кутлер, Н. Львов, П. Кропотов, А. Войлошников, А. Шило, А. Мягкий, Н. Мерзляков, И. Томилов, А. Попов III, В. Бич. К. Черносвитов, В. Харламов, А. Березовский, А. Новиков, И. Лукашин, И. Лучицкий, М. Челноков, П. Устинов, Т. Белоусов, В. Башкиров, И. Ефремов, В. Комсин, С. Эльтеков, К. Петров III, Ф. Чиликин, К. Харитонов, П. Герасимов, К. Бардиж, К. Тевкелев, А. Добровольский.

Проф. С. Булич, проф. А. А. Кадьян, акад. Сергей Ольденбург, Е. Я. Корсакова, врач О. Каминская, А. Дементьева, Е. М. Лазаревская, Е. А. Родичева, Е. Н. Чирикова, Н. Пивоварова, Ек. Леткова, В. Гримм, М. Чебышева, В. Тарновская, П. С. Стасова, А. Ю. Кадьян, М. Небольсина, Л. Грамматчикова, Л. Яковлева, С. Гусев-Оренбургский, проф. Н. А. Гредескул, А. С. Пругавин, В. Тотомианц, В. Чарнолусский, член-сотрудник спб. археологического института М. Я. Корольков, И. В. Дмитриев, преподаватель истории религии и церкви на высших женских курсах А. Карташев, А. Ростиславов, Г. Гамина, М. А. Лихарев, А. Замятин, Т. Каменецкая, В. Евдокимов, Е. Петрова, А. Васильева, Горяинов, М. Каменецкая, К. Марков, С. А. Савинкова, М. Маркова, З. Фосс, А. Н. Пешкова-Толиверова, Е. Н. Водовозова, А. Оссендовский, С. Сермягин, Т. Ганжулевич, Н. С. Враская, Сергей Яблоновский (Москва), Морковиц-Белгородский (Москва), В. И. Немирович-Данченко, Георгий Чулков, прис. повер. Б. Г. Ольшамовский, проф. С. Метальников, член Гос. Думы Ф. А. Еремин, А. Серафимович, Дмитрий Крачковский, С. Г. Сватиков, Мих. Могилянский, член-сотрудник археологического института А. А. Бунин, прив.-доц. В. Строев, С. Е. Рынкевич, И. А. Аполлонин, Модест Нагловский, Александр Нагловский, И. А. Корсаков, С. Ц. Дегтерева, Елена Нагловская, Елена Меженинова, В. Вязьмитинов, О. Вязьмитинова, В. Брюсянин. А. И. Куприн, проф. Ев. Шульц, А. Емельянова, А. Умнова, Е. Опель, В. Деменко-Курбатова, Л. Колотова, В. Егорова, К. Дебу, Н. Сакара, Я. Комаровская, А. Сердобинская, В.Половцева, Л.Терентьева, Мартьянова, А. Диксон, В. Емельянова, Е. Д. Келина, О. П. Бражникова, Е. А. Мохначева, Е. П. Добровольская, К. Ф. Федорова, Т. Голубева, Ант. Невенгловская, Е. Филипченко, Ю. Гудякова, Е. Соловьева, Е. Гельштер, В. Н. Родендорф, В. А. Мукаспев, В. Засулич, З. Самойлов, проф. И. Лапшин, И. М. Булацель, О. Белявская, редактор газеты "Северо-Западный Телеграф" В. А. Адамович, д-р мед. Н. А. Иванов (Стрельна), Н. Мальстедт (Выборг), В. А. Лугаковский (Варшава), член 1-й Государственной Думы Е. И. Кедрин. Е. Соломин, М. Соломина-Крогиус, В. Н. Иванченко, Н. Н. Иванченко-Гредескул, А. Н. Будищев, А. С. Давыдов, члены Гос. Думы Сергей Липягов и Иванов 2-й, А. К. Сержпутовский. В. А. Поссе, отставной генерал-от-инфантерии И. Потоцкий, редактор журнала "Север" Н. Мертц, редактор газеты "Старорусская жизнь" В. П. Каниовский, землемер Балвчунас (Оренбург), Ев. Олохова, Ел. Олохова, сотрудники "Старорусской Жизни", группа слушателей спб. политехнических курсов т-ва профессоров и преподавателей в 15 человек, Татьяна Шидловская, Анна Шидловская, В. Лущик, Вл. Тетяев, Георгий Шидловский, М. Красноглядов, Н. Бакановский, Н. А. Морозов, М. Новорусский, Николай Левитский (Одесса). Ник. Рубакин (Швейцария), Н. Г. Вучетич, Я. Купала, Л. В. Адамович, Л. Строковская, С. Скуридина, Ю. Насальчук, Л. Насальчук, Я. А. Чухин (Омск), группа студентов Спб. университета в 184 чел., Анна Геринг, М. И. Семенов, д-р мед. А. И. Воскресенский. А. Н. Анненская, Тат. А. Богданович. Е. С. Короленко, Л. С. Кулакова, П. Е. Кулаков, члены редакции "Современного Мира": К. Л. Вейдемюллер, М. К. Иорданская, Н. И. Иорданский, В. П. Кранихфельд, сотрудники того же журнала: Вл. Бонч-Бруевич, Вера Величкина, В. Керженцев, Вс. Кожевников, В. Львов-Рогачевский, Евг. Ляцкий, И. Матвеев, С. Сватиков, П. Орловский, К. Тахтарев.

В. В. Шульгин [2]. Передовая статья в газете "Киевлянин".
Сентябрь 1913
Как известно, обвинительный акт по делу Бейлиса есть документ, к которому приковано внимание всего мира. Со времени процесса Дрейфуса [3] не было ни одного дела, которое бы так взволновало общественное мнение.

Причина тому ясна. Обвинительный акт по делу Бейлиса является не обвинением этого человека, это есть обвинение целого народа в одном из самых тяжких преступлений, это есть обвинение целой религии в одном из самых позорных суеверий.

При таких обстоятельствах, будучи под контролем миллионов человеческих умов, русская юстиция должна была быть особенно осторожной и употребить все силы, чтобы оказаться на высоте своего положения. Киевская прокуратура, взявшая на себя задачу, которая не удавалась судам всего мира в течение веков, должна была понимать, что ей необходимо создать обвинение настолько совершенное, настолько крепко-кованое, чтобы об него разбилась колоссальная сила той огромной волны, что поднималась ему навстречу.

Не надо быть юристом, надо быть просто здравомыслящим человеком, чтобы понять, что обвинение против Бейлиса есть лепет, который любой защитник разобьет шутя. И невольно становится обидно за киевскую прокуратуру и за всю русскую юстицию, которая решилась выступить на суд всего мира с таким убогим багажом.

Но разбор обвинительного акта не входит в задачу этой статьи. Сейчас на нас лежит иной долг, тяжкий долг, от которого, однако, мы не можем уклониться.

Мы должны сказать о том, при какой обстановке создался этот обвинительный акт по делу Менделя Бейлиса.

Убийство Ющинского, загадочное и зверское, вызвало к жизни вековое предание о том, что евреи для своих ритуальных целей время от времени замучивают христианских детей. Эта версия убийства, естественно, взволновала еврейское население. А в некоторых слоях русского населения и в политических кругах стали опасаться, что евреи собьют полицию и следствие с истинного пути.

Как крайнее выражение этих опасений явился запрос правых в Государственной думе, обвинявший киевскую полицию в сокрытии истинного характера убийства под давлением евреев. При обсуждении этого запроса член Государственной думы Замысловский дошел до утверждения, что евреи только в тех местностях совершают ритуальное убийство, где им удалось подкупить полицию. И что самый факт совершения ритуального убийства в какой-либо местности уже свидетельствует о том, что полиция в этой местности подкуплена...

Конечно, евреи не так бессмысленны, чтобы положиться на полицию в столь опасном деле. Для сокрытия злодеяния, раскрытие которого грозило по меньшей мере повторением Кишинева, они, конечно, не остановились бы на околоточном, а пошли бы гораздо дальше. А потому Замысловский непоследовательно остановился на полдороге. Надо было идти дальше, надо было бросить обвинение в сокрытии ритуальных злодеяний против судебного следователя, против прокурора окружного суда, против прокурора палаты.

Замысловский этого не сделал. Но, по-видимому, эта мысль, затаенная, но гнетущая, привилась, дала ростки. Боязнь быть заподозренным в каких-то сношениях с евреями оказалась для многих непосильным душевным бременем. И мы знали мужественных людей, которые смеялись над бомбами и браунингами, но которые не смогли выдержать гнета подобных подозрений. И как это ни странно, но заявление Замысловского оказало самое решительное давление на киевскую прокуратуру.

По крайней мере, прокурор Киевской судебной палаты Г. Г. Чаплинский стал действовать так, будто единственной целью его действий было убедить Замысловского, что он, прокурор палаты, чист как стекло, в этом отношении.

Версию о ритуальном убийстве Ющинского не легко было обосновать на каких-нибудь данных. Начальник киевской сыскной полиции Е. Ф. Мищук отказался видеть в изуверствах, совершенных над мальчиком Ющинским, ритуальный характер.

Устранив 7 мая 1911 года Мищука, заподозренного в подкупе его евреями, судебная власть призвала на помощь жандармского подполковника П. А. Иванова, а этот последний пригласил известного сыщика Н. А. Красовского.

Но Красовский, как и его предшественник Мищук, тоже решительно отверг ритуальный характер убийства и приписывал преступление шайке профессиональных негодяев, группировавшихся около Веры Чеберяк. В этом направлении Красовским было произведено серьезное расследование, результаты которого были доложены прокуратуре.

Когда точка зрения Красовского выяснилась, он, как и Мищук, был устранен от дела и так же, как и против Мищука, против Красовского было выдвинуто какое-то обвинение, - он был предан суду.

Когда таким образом два начальника сыскных отделений были устранены, дело пошло...

Вся полиция, терроризированная решительным образом действий прокурора палаты, поняла, что если кто слово пикнет, то есть не так, как хочется начальству, будет немедленно лишен куска хлеба и, мало того, посажен в тюрьму. Естественно, что при таких условиях все затихло и замолкло, и версия Бейлиса стала царить "рассудку вопреки, наперекор стихиям", но на радость господину прокурору палаты...

Однако мы убеждены, что и в среде маленьких людей найдутся честные люди, которые скажут правду даже перед лицом грозного прокурора. Мы утверждаем, что прокурор Киевской судебной палаты тайный советник Георгий Гаврилович Чаплинский запугал своих подчиненных и задушил попытку осветить дело со всех сторон.

Мы вполне взвешиваем значение слов, которые сейчас произнесли. Мы должны были их сказать, мы имеем право говорить и будем говорить...

Короленко В. Г.
Господа присяжные заседатели (статья вторая)
[4].
Октябрь 1913
В прошлой статье я говорил о поразительном и резком отступлении от среднего интеллектуального и образовательного уровня состава присяжных, судящих Бейлиса. Об этом много говорят, пожимают плечами, недоумевают. Воображение отказывается объяснить это простой случайностью, и в кругах, интересующихся юридической стороной дела Бейлиса, задаются вопросом, в какой именно стадии составления списков могло случиться это резкое отклонение от нормы.

Объяснений несколько. Я пока не стану вдаваться в подробное их изложение и анализ. Все они выделяют суд, производивший последний акт, жеребьевку очередных присяжных на данную сессию. Она происходила публично, на ней присутствовали лица заинтересованные, и суд щеголял особенной корректностью всей процедуры. С другой стороны, как мы видели, общие списки, составляемые на весь год, изменению не подверглись. В них естественное преобладание города Киева над уездом осталось неприкосновенным.

Отсюда следует, что данный вопрос локализируется в стадии составления и присылки суду готовых очередных списков на ту сессию, в которую попало дело Бейлиса. Говорят, что если бы просмотреть списки присяжных на всю ту серию сессии, которая совпала с разбирательством ритуального дела, то оказалось бы, что все они так же резко отличаются от среднего состава, и норма вновь восстановляется по окончании этой серии. Это, конечно, легко проверить.

В задачу настоящей статьи не входит подробный анализ этого вопроса, и я, быть может, вернусь к нему в другое время, теперь я имею в виду лишь констатировать факт, отметить толки, им порождаемые, и указать на необходимость осветить всю процедуру составления очередного списка так же всесторонне и ясно, как была освещена процедура жеребьевки; также необходимо освещение того материала, над которым она производилась.

Как бы то ни было, данный состав присяжных заседателей скоро сегодня получит поставленные судом вопросы и удалится для своего совещания. Слово этих скромных, серых деревенских людей телеграф разнесет по всему миру.

Вопрос стоит так: признают ли они при наличии указанной "случайности" существование ритуала, или даже при таких условиях они его отвергнут?

Мне невольно вспоминается другой состав присяжных, тоже по ритуальному делу и тоже очень серых, гораздо более серых, чем теперешние киевские присяжные. Они судили мултанцев [5].

Два полуинтеллигентных человека и 10 мужиков. Правда, там были коренные мужики с предрассудками деревни, но и с крепкой, нетронутой деревенской совестью. Здесь пригородье и деревня киевская, в которой нередки отделения союзов русского народа, разъедаюшая агитация и националистская демагогия. И там два первых состава присяжных вынесли обвинительные приговоры, имея дело с вопиюще искаженным следственным и судебным материалом, но они не колебались, когда завеса была приподнята.

Дело Бейлиса тоже искажено ложным направлением следствия, но и оно стало ясно после суда и речей защиты. В своей реплике сегодня прокурор уже не аргументировал. Вся его речь была страстным демагогическим воззванием к чувствам племенной ненависти и вражды.

Этим подчеркнуты ожидания, какие обвинение возлагает на этот состав присяжных.

Оправдаются ли они, трудно быть пророком при таких сложных обстоятельствах и не имея уверенности, до каких пределов могли доходить "случайности". Я лично не теряю надежды, что луч народного здравого смысла и народной совести пробьется даже сквозь эти туманы, так густо затянувшие в данную минуту горизонт русского правосудия.

Правда, испытание, которому оно подвергнуто на глазах у всего мира, тяжелое, и если присяжные выйдут из него с честью, это будет значить, что нет уже на Руси таких условий, при которых можно вырвать у народной совести ритуальное обвинение.

Короленко В. Г.
Присяжные ответили…
[6]
Октябрь 1913
Среди величайшего напряжения заканчивается дело Бейлиса. Мимо суда прекращено всякое движение. Не пропускаются даже вагоны трамвая. На улицах - наряды конной и пешей полиции. На четыре часа в Софийском соборе назначена с участием архиерея панихида по убиенном младенце Андрюше Ющинском. В перспективе улицы, на которой находится суд, густо чернеет пятно народа у стен Софийского собора. Кое-где над толпой вспыхивают факелы. Сумерки спускаются среди тягостного волнения.

Становится известно, что председательское резюмэ резко и определенно обвинительное. После протеста защиты председатель решает дополнить свое резюмэ, но Замысловский возражает, и председатель отказывается. Присяжные ушли под впечатлением односторонней речи. Настроение в суде еще более напрягается, передаваясь и городу.

Около шести часов стремительно выбегают репортеры. Разносится молнией известие, что Бейлис оправдан. Внезапно физиономия улиц меняется. Виднеются многочисленные кучки народа, поздравляющие друг друга. Русские и евреи сливаются в обшей радости. Погромное пятно у собора сразу теряет свое мрачное значение. Кошмары тускнеют. Исключительность состава присяжных еще подчеркивает значение оправдания.

Троцкий Л.Д. [7]
Под знаком дела Бейлиса
Ноябрь 1913
Закончившийся 10 ноября киевский процесс представляет собою одно из тех немногих судебных дел, которые при всей незначительности точки своего отправления превращаются в исторические события, надолго врезывающиеся в сознание стран и нередко образующие водораздел между двумя главами ее политической жизни.

Вся Россия, как она есть, со всеми своими социальными и национальными противоречиями и чудовищными культурными контрастами, нашла свое прямое или косвенное отражение в этой страстной борьбе, поводом к которой послужил исколотый труп беспризорного мальчика, а ставкой в которой была судьба никому неведомого приказчика-еврея.

Черные режиссеры судебного издевательства над еврейством только потому дерзнули поднять в XX веке нелепое обвинение, унаследованное от той эпохи, когда ведьмы ездили на шабаш к сатане, что чувствовали за своей спиной крепкую опору: царь Николай, который не выходит из под опеки темных проходимцев, сменяющих профессию конокрадов на профессию придворных чудотворцев, хотел во что бы то ни стало доказательств еврейского ритуала.

Если среди его министров и были, как намекала пресса, противники выставления официальной России на всемирное позорище - а г. Коковцов несомненно тревожился при мысли, как будет он глядеть в глаза Ротшильду [8], - то верх, как всегда, одержали наиболее сервильные, и бесчестнейший среди них, министр юстиции Щегловитов, отставная гордость "либеральной" магистратуры [9], взял на себя задачу организовать ритуальный процесс с желательным царю обвинительным результатом.

Все силы государственной власти были приведены в движение: сменяли сыщиков, судебных следователей, силою вещей отклонявшихся от ритуального пути, наиболее непокорных отдавали под суд, терроризовали путем полицейских преследований местную администрацию и всех вообще, кто соприкасался со следствием, сменяли прокуроров, подбирали экспертов из среды маньяков или клейменых мошенников, терроризовали оппозиционную прессу путем удесятеренных репрессий и, в конце концов, подтасовали состав присяжных.

Но и отпор зато принял неожиданные размеры. Завязка этой ритуальной судебной трагикомедии падает на глухое время начала 1911 года, когда политическое оживление, еле намечавшееся, имело еще потенциальный характер, а реакция, успевшая уже исчерпать все свои внутренние ресурсы, начинала искать внешних стимулов для своих дальнейших подвигов. Но развязка всего предприятия, по крайней мере той его части, которая связана с делом Бейлиса, отодвинулась от завязки почти на три года и пришлась в эпоху бурного брожения в городах, массовых политических стачек, волнения в университетах, протестующих выступлений различных корпораций, роста оппозиционной прессы и серьезной роли рабочих газет.

Сам по себе вопрос, поставленный воинствующей реакцией в порядок дня, вопрос о потреблении еврейством в эпоху кинематографов и аэропланов христианской крови, вопрос по самой своей чудовищности рассчитанный на психологию самых темных деревенских масс, в городах мог вызвать только чувство возмущения и острого стыда. Даже и очень умеренные элементы испугались уголовной разнузданности реакции, которая окончательно утратила способность ориентироваться во времени.

Кроме влиятельного на верхах "Нового Времени", несомненно наиболее подлой газеты на нашей вообще не очень опрятной планете, едва ли десяток мало кем читаемых погромных листков принял ритуальный лозунг. "Киевлянин", руководящий орган националистов, рекрутирующихся преимущественно в юго-западном крае, заблаговременно покинул ненадежную ладью ритуального обвинения.

Вся остальная пресса занялась усердно мобилизацией общественного мнения против инициаторов средневекового процесса. А так как банда "ритуалистов", начинающаяся убийцами мальчика, киевскими ворами, и продолжающаяся полицейскими и судебными властями, увенчивается царем всея России, то агитация против кровавого навета, независимо от воли либеральных политиков и редакций, приняла явно революционный анти-монархический характер.

Это лучше всего подчеркивала полиция, которая так яростно штрафовала и конфисковала газеты за разоблачения воровской банды Чебыряк, как если бы дело шло о непосредственном оскорблении величества. За время процесса и в связи с ним было 66 случаев репрессий против печати: наложено было 34 штрафа на сумму 10.400 рублей, конфисковано 30 изданий, в 4 случаях редакторы подверглись аресту, 2 газеты закрыты до суда. Незачем пояснять, что больше всего пострадала рабочая печать.

Агитация прессы дополнялась коллективными воззваниями наиболее популярных общественных деятелей и писателей, резолюциями ученых обществ и корпораций либеральных профессий. Массовые рабочие стачки протеста против организованного судебного подлога явились наиболее решительной и внушительной демонстрацией негодования, в корне убивавшей россказни о "народном" характере антисемитского похода.

Таким образом, от дела Бейлиса, по мере того, как оно проходило разные этапы, протягивались нити во все стороны: в салоны придворной петербургской знати и в революционные рабочие кварталы, в либеральные редакции и в монастыри, в воровские трущобы и в царский дворец.

- Вот что такое либерализм, демократия, революция, - говорила одна сторона, - это - таинственная жидо-масонская организация с могущественным интернациональным правительством во главе; ее задача -- подчинить себе весь христианский мир, а на пути к этой цели руководящие евреи подкрепляются кровью христианских младенцев!

- Вот что такое правящая реакция, - отвечала другая сторона: - она вынуждена воскрешать процессы средних веков, чтобы создать подходящую обстановку для своего собственного существования!

В этой атмосфере напряженных политических страстей и полной мобилизации обоих фронтов классовые очертания, разумеется, не исчезали ни на один миг. Но основная группировка сил шла в сущности по более элементарной линии: XVII столетие и XX! И наше русское XVII столетие, перенявши наследство европейского средневековья, оказалось разбито по всей линии. […]
http://ldn-knigi.lib.ru/JUDAICA/Navet.htm
(Проект: Книги Леона и Нины Дотанов)


Примечания см. здесь: http://www.alkir.narod.ru/ssc/oral/07beilis.html

Tags: Бейлис, Россия, антисемитизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments