dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

Федор Богатырчук. Доктор Живаго советских шахмат (стр. 2)

Роман Днепров
НА СМЕРТЬ Ф.П.БОГАТЫРЧУКА


Когда уходит человек, разменявший, по несколько вульгарному выражению, десятый десяток, для людей, знавших этого человека плохо или понаслышке, это лишь еще одно проявление неизбежного закона природы, воли Господа, создавшего всех нас смертными. Но как же тяжел этот уход для людей, близких этому человеку, привыкших к его присутствию, к его выношенной годами спокойной жизненной мудрости. Особенно если этот ушедший был таким замечательным, многосторонним и ярким человеком, как Федор Парфеньевич Богатырчук, скончавшийся в начале этого месяца в Оттаве в возрасте 92 лет.

В последние годы о Федоре Парфеньевиче кое-что писали, главным образом как о шахматисте. Шахматистом Федор Богатырчук был действительно замечательным, одним из сильнейших в России, выигрывал чемпионаты Украины, завоевал еще лет шестьдесят назад звание мастера. Но писать о Федоре Парфеньевиче как в первую очередь о шахматисте, на мой взгляд, равносильно тому, что писать о Михаиле Юрьевиче Лермонтове как в первую очередь о художнике или о Леонардо да Винчи как об инженере. Да не обидятся на меня те читатели «Нового русского слова», для которых шахматы и всё, что с ними связано, является основным в жизни. Я заранее извиняюсь за свои взгляды перед этими людьми, но все-таки шахматы это лишь игра, для одних менее, для других более интересная, и лишь советская власть с ее преступной изощренностью сумела сделать из шахмат одно из орудий своей пропаганды.
Профессор Богатырчук на своей кафедре анатомии Оттавского университета. Сзади стоит (5-я справа) его дочь и многолетний помощник в работе д-р Тамара Федоровна Елецкая. Публикуется впервые.

Федор Парфеньевич Богатырчук, бывший и солдатом, и военным врачом, и профессором-рентгенологом, и политиком – да, да, политиком, пусть не усмехаются те, кто берет на себя сейчас смелость выступать здесь на Западе от имени России, – был крупным шахматистом и как таковой относился к шахматам серьезно и любовно, но не они были главным в его жизни.

Как я писал несколько месяцев назад в некрологе, посвященном моему брату Льву Владимировичу Дудину (Николаю Градобоеву), в жизни каждого цельного человека обычно наступает момент или период, который фактически определяет всю его дальнейшую жизнь. Для Федора Парфеньевича Богатырчука этим периодом были 1943–45 годы, когда он принял самое деятельное участие в Освободительном движении народов России, стал членом Президиума КОНР (Комитет освобождения народов России) и вместе с вождями ОДНР, повешенными позже в Москве, подписывал в Праге Пражский манифест, который сейчас модно и выгодно хаять и называть самыми непотребными именами. Хотя, несмотря на все потуги, до сего времени в эмиграции не создано ничего, что могло бы по своему значению стать рядом с этим документом.

Федор Богатырчук, эмигрировавший из лагерей (для так называемых «перемещенных лиц». – С.В.) Западной Германии в Канаду в 1949 году и преподававший там в качестве профессора рентгенологии Оттавского университета, никогда не замалчивал свою видную роль в ОДНР. Даже тогда, когда в последние годы, по причинам, которых мне здесь не хотелось бы касаться, участие в ОДНР, особенно в его боевых частях, стало для некоторых неким «пятном Каина». Свидетельством этого гордого причисления себя к «власовцам» является вышедшая несколько лет назад книга Федора Богатырчука «Мой жизненный путь к Власову и Пражскому манифесту».
Обложка автобиографической книги Богатырчука, выпущенной в 1978 году в Сан-Франциско Русским национальным издательством «Глобус» в серии «Материалы к истории Освободительного движения народов России».

В Президиуме КОНР Федор Парфеньевич Богатырчук представлял украинскую часть населения Советского Союза (руководил Украинской национальной радой. – С.В.). Он и был украинцем до мозга костей, хотя в его случае и трудно было разобрать, какой, собственно, язык – русский или украинский – был ему родным. Родился он в Киеве, там же окончил университет, оттуда уходил на фронт Первой мировой войны и на фронты гражданской – естественно, в антикоммунистические части; там же занимался научной работой, лечил больных, а по приходе немцев стал председателем Украинского Красного Креста…

Киев, 1942 год. Богатырчук в украинской вышиванке. Фотография с его медицинского свидетельства. Публикуется впервые.

Для наших наиболее ярых украинских националистов, требующих признания независимости Украины уже сейчас, отсюда, из эмиграции, профессор Богатырчук был «не тем украинцем», человеком, у которого «убаюкано национальное сознание», однако трудно было представить себе более терпимого в национальном вопросе человека. Лично придерживаясь той точки зрения, что при уничтожении большевистского режима Украине совершенно незачем отделяться от России, и выступая за национальную автономию Украины в рамках будущей, как он представлял себе, Российской федерации, Федор Парфеньевич считал, что каждый может придерживаться собственных убеждений и что поборники независимости Украины имеют полное право пропагандировать свою точку зрения. Он лишь не мог согласиться с требованиями признать независимость Украины, Белоруссии, республик Кавказа и Средней Азии, а также эфемерных «Казакии» и «Идель – Урала» в «декретном порядке» из эмиграции. В этом вопросе он твердо и совершенно искренне стоял на точке зрения руководителей власовского движения и никогда от нее не отходил, несмотря ни на какие уговоры со стороны некоторых американских деятелей, пытавшихся в 50-х годах «объединить» эмиграцию из Советского Союза на своих условиях.

Я, к сожалению, никогда не мог считать себя близким другом Федора Парфеньевича. Но будучи одним из руководителей послевоенной организации власовцев, СБОНР (Союз борьбы за освобождение народов России. – С.В.), я с ним очень часто встречался на различного рода конференциях и совещаниях. Мы проводили долгие часы в беседах. Он всегда верил в то, что идеи ОДНР не умрут, что задушить их невозможно. И теперь, когда из Пакистана приходят сведения (замалчиваемые и нашей эмигрантской, и американской прессой), что некоторые из советских солдат, добровольно сдавшихся в плен афганским повстанцам, спрашивают, где здесь вербуют добровольцев во «власовские части», на душе становится и грустно, и радостно. Радостно – потому, что есть еще люди, которые хотят за Россию драться, а не только выбивать для себя различные блага и привилегии, безразлично с какой стороны, и грустно – потому что скоро из тех, кто дрался с большевиками в прошлом, уже никого в живых не останется. Ни из Добровольческого (теперь обычно называемого Белым) движения, ни из Освободительного движения народов России.

Вот и в этом месяце на Оттавском кладбище прибавилась еще одна могила – человека, прожившего долгую и цельную жизнь, горячо любившего и свою солнечную Украину, и нашу общую мать Россию. Человека, которого Россия непременно вспомнит, когда кончится лихолетье Третьего Смутного времени в ее истории, во что Федор Парфеньевич Богатырчук глубоко верил.

Как описать даже в относительных подробностях жизненный путь такого многостороннего человека, каким был профессор Богатырчук, проживший к тому же свыше 90 лет? Вот я держу сейчас в руках новую биографию Александра Солженицына американского писателя Михаила Скаммелля (из-за которой, как мне кажется, поднимется изрядный шум). В ней свыше 1000 страниц. Богатырчук, в плане его мировой известности, конечно, не Солженицын, но его жизненный путь, пожалуй, не менее значителен и интересен. Хотя бы потому, что родился и вырос он еще, по выражению старого меньшевика и исключительно остроумного человека Бориса Ивановича Николаевского, «в доброе старое время, при проклятом царизме». Я лишь кратко перечислю, так сказать, основные вехи жизни Федора Парфеньевича, надеясь, что его друзья и близкие простят мне, если я что-то напутаю или пропущу.

Он родился 7 июля 1892 года в Киеве (поправим автора: Богатырчук родился 27 ноября по новому стилю. – С.В.). Окончил медицинский факультет Киевского университета. Во время Первой мировой войны служил в 109-м (309-м. – С.В.) Овручском полку. Во время гражданской войны – в дивизии Сечевых стрельцов. При советской власти занимался научной работой, был сотрудником академика Богомольца, увлекался шахматами. Но его смело можно было назвать внутренним эмигрантом. Советской власти он не признавал, как и большинство настоящих российских интеллигентов того времени.

После занятия немцами Киева в 1941 году Богатырчук был короткое время председателем Украинского Красного Креста, вскоре немцами разогнанного. Однако вопреки своей обычной практике после этого своего действа нацисты Богатырчука не арестовали (автор, видимо, невнимательно читал книгу «Мой жизненный путь к Власову и Пражскому манифесту». – С.В.), а позволили ему заниматься врачебной практикой и даже помогли при эвакуации Киева уехать с десятками тысяч киевлян на Запад. О его участии в ОДНР я уже писал.

С 1949 года Богатырчук был профессором рентгенологии Оттавского университета. В 1979 году у него стало сдавать зрение, и он удалился на покой (один глаз Богатырчук потерял из-за глаукомы еще в 1958 году. – С.В.). В последние годы жизни Федора Парфеньевича мучили старческие недомогания, особенно слабело зрение. Но ум его оставался таким же ясным и пытливым, как и в годы его молодости. Профессор Богатырчук оставил после себя множество научных статей, работ и записок, которые, надеюсь, будут переданы в один из архивов, где русская эмиграция хранит то, что ей кажется ценным для будущих историков.
В этом доме в Оттаве жил профессор Богатырчук со своей семьей из семи человек. Тесниться им не приходилось: в доме было 11 комнат, что для Канады, впрочем, обычное дело. Четверть века назад само здание, возможно, выглядело иначе, но вот старое дерево перед ним наверняка помнит Федора Парфеньевича. Может быть, даже помнит прощальный взгляд, который бросил на дом старый профессор, когда его увозили в госпиталь, понимая, что он уже никогда сюда не вернется. А дерево напоследок тряхнуло своей листвой… Фото Мирона Самсина (Оттава). Публикуется впервые.

Кончина Федора Парфеньевича была тяжелым ударом для его родных, близких и друзей. Хотя родные человека, находящегося в таком преклонном возрасте, и сознают близость его смерти, приходит она всегда неожиданно и несвоевременно. Человека, которому 92 года, не менее тяжело терять, чем более молодого. А у меня – хотя с момента нашей последней встречи прошло уже немало лет – навсегда останется в памяти образ невысокого энергичного человека с живыми не по летам глазами под кустистыми бровями, всегда старавшегося внести свою лепту в дело, которое, по его мнению, шло на благо России. Той России, которую он понимал и любил.
«Новое русское слово» (США), 19 сентября 1984
Лоуренс Дэй, международный мастер
БОГАТЫРЧУК ЗАПОМНИТСЯ КАК ВЕЛИКИЙ ШАХМАТНЫЙ СТАРИК


С кончиной д-ра Федора Богатырчука Канада потеряла одного из своих великих шахматных стариков. Родившись в 1892 году в Киеве, он добивался побед в турнирах еще до Русской революции. Он достиг пика своих результатов в конце 20-х годов, выиграв титул чемпиона СССР и добившись победы в нескольких партиях с будущим чемпионом мира Михаилом Ботвинником. После Второй мировой войны Богатырчук обосновался в Оттаве. Он добился хороших результатов в нескольких чемпионатах Канады и дважды играл за ее олимпийскую команду (на самом деле только однажды: в Амстердаме в 1954 году. – С.В.).
Паспорт, выданный Богатырчуку в 1954 году, когда он получил канадское гражданство. И снова почему-то ошибка в дате рождения – он родился не 14 декабря, а 14 ноября, да и то если по старому стилю! Публикуется впервые.

Он был первым мастером, с которым я столкнулся, будучи сурово побит в 1961 году в сеансе одновременной игры. Мне было 12, ему 69. Позднее мы играли за одну и ту же команду Оттавы, и он обучал меня волшебным секретам стратегии. Он был уже слаб здоровьем, с большой копной седых волос и неукротимым огоньком в глазах. Его специальностью в медицине было изучение старения и хорошее понимание долговечности, нашедшие отражение в его любимых дебютах – закрытой сицилианке (1.e4 c5 2.Nc3) и староиндийской защите (1.d4 Nf6 2.c4 d6), старинных дебютах, которые он узнал в юности от Михаила Чигорина и передал мне. Ввиду его антикоммунизма (только антиглупости, как он говорил) советские власти ввели цензуру на его партии и теоретические разработки, вычеркнув его из своей истории, но их поражение стало нашей победой.

«Ottawa Citizen» (Канада), 27 октября 1984
P.S. Помните, в своем письме Эдуард Штейн приводит слова Ботвинника о том, что Богатырчук «якобы в каком-то английском журнале утверждал, что в СССР шахматистов заставляли ему проигрывать»? Речь идет о жуткой полемике, развернувшейся на страницах журнала «Chess» после публикации письма Богатырчука «Красная пропаганда в шахматах», написанного им сразу по приезде в Канаду в мае 1949 года. Одним из ярых оппонентов Богатырчука выступил чехословацкий гроссмейстер Людек Пахман, в то время правоверный коммунист. Однако после Пражской весны (1968) и полутора лет, проведенных в тюрьме, он пересмотрел свои былые взгляды и написал, уже в эмиграции, покаянное письмо Федору Парфеньевичу, а свой некролог о нем в западногерманской газете «Die Welt» закончил словами: «Я чрезвычайно рад, что был знаком с этим высокоинтеллигентным, сердечным человеком. К сожалению, его поведение и взгляды я понял слишком поздно».
Этой нашумевшей в свое время и совершенно не известной у нас в стране полемике (в номерах журнала «Chess», поступавших в советские библиотеки, соответствующие страницы аккуратно вырезались), включая переписку между Пахманом и Богатырчуком в 70-е годы, будет посвящена моя следующая публикация. Не пропустите!
Tags: Лоуренс Дэй, Роман Днепров, Сергей Воронков, Федор Богатырчук, шахматы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments