dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Таисия Повалий. Вольная птица (стр. 3)

В самолете я оказываюсь рядом с финалисткой Азизой. Она в Ташкент домой летит. И так со мной разговаривает, будто я тоже еду в Юрмалу. Говорю:

— Азиза, ты не поняла, я не прошла.

Она не верит:

— Такого быть не может!

Я опускаю голову:

— И все-таки это правда. Сейчас возвращаюсь на гастроли, догоняю коллектив.

Я долго приходила в себя после провала и только через несколько лет поняла: это испытание было необходимо, чтобы набраться опыта и сменить репертуар. Азиза, помню, вышла с какой-то зажигательной песней. Малинин пел «Напрасные слова». И тут я — с блюзом. Кому он был нужен?

Годы профессиональных неудач не прошли даром. Именно в это время я была счастлива в браке, воспитывала ребенка, могла уделить внимание маме. Пришла к известности взрослым вменяемым человеком, понимающим, что почем. Поэтому у меня никогда не было звездной болезни, как у некоторых двадцатилетних.

— Тая, ты слышала? — спросил Игорь. — Верховный суд назначил дату новых выборов — двадцать шестое декабря. Что будем делать?

— Голосовать! Ты думал, я побоюсь вернуться в Киев?

— Я? Нет! — рассмеялся муж. — Зря, что ли, живу с тобой уже одиннадцать лет. Ты у меня кремень!..

А я ведь довольно долго не воспринимала Игоря всерьез. Познакомились мы как в кино. Я пела на правитель­ственном концерте, который показывали по телевизору. Молодой музыкант Игорь Лихута тогда только приехал из-за границы: три года проработал в ночных клубах в Польше, Норвегии и Швеции. Он включил телевизор и увидел меня. Дождался титра — «Таисия Повалий» — и записал мое имя на газетке. Игорю захотелось со мной познакомиться. Он стал обзванивать музыкантов. Виталий Свирид, с которым мы пели в филармонии, ему говорит: «Я хорошо знаю Таю, она в «Новогоднем огоньке» как раз сейчас снимается. А ты, кстати, не хочешь поучаствовать, на барабанах поиграть?»

И вот на съемках «Огонька» Виталик подводит ко мне двух парней. Одного я знаю, он аранжировщик, а второго — нет. Высокий, темноволосый, с длиннющими, будто накрашенными ресницами, и одет в вызывающе яркий красный свитер. Мне такие мужчины не нравятся. А Свирид еще неудачно шутит: «Познакомься, это секс-символ Польши Игорь Лихута». Я думаю: «Какой ужас! Стыд и срам!» Фыркнула и пошла к редактору. А вскоре уехала.

Приезжаю с гастролей — звонит телефон:

— Тая, это Игорь. Помнишь, мы с тобой познакомились на съемках «Огонька»? Нам нужна певица, собираем коллектив для работы на пароме между Швецией и Норвегией.

— На паромах не пою, — говорю я. И кладу трубку.

На следующий день опять звонит: «Мы будем снимать программу к Восьмому марта, для тебя есть замечательная песня». Ну, на это я согласилась.

После записи Игорь меня нахваливает: «В Украине нет лучше голоса, чем у тебя». Слышать это, конечно, приятно. Потом мы опять встречаемся на съемочной площадке, и Игорь от меня не отходит — приносит чай, кофе, бутер­броды, выполняет любые желания. Рассыпается в комплиментах: «Песня получилась потрясающая, а глиссандо ты спела божественно. Перепиши мне свой диск, я его буду слушать». Короче, капает и капает на мозги. Он же упрямый — Овен. Если цель по­ставил, обязательно добьется. В тот вечер раздобыл машину и меня впервые отвезли домой, как настоящую звезду.

Игорь восхищался мною как певицей. И все время твердил: «Таечка, тебе нужна песня, которой ты выстрелишь. У тебя очень сложный репертуар. Я как человек, работавший в ресторанах и ночных клубах, знаю, что нужно людям. Ты со своими глиссандо и тремя октавами никому ничего не докажешь. Нужны хиты».

А я сижу без работы. Перебиваюсь случайными заработками. С Володей у нас все нормально, мы не ругаемся, но мне чего-то не хватает. Хочется расти, стремиться к какой-то высокой цели, а он этого не понимает, по-другому воспитан: «Есть деньги, есть что покушать, во что одеться — и слава богу. От добра добра не ищут. Какие-то проекты, конкурсы — зачем это? Пустая трата времени и сил. У тебя ребенок! Есть кем заняться: мальчик растет, вступает в переходный возраст».

Мы перестали понимать друг друга. Но я не думала, что когда-нибудь уйду от Володи. Он был хорошим мужем: не пил, не курил, не гулял, любил сына. Что еще нужно?

Игорь на его фоне проигрывал. У него был уже второй брак. С первой супругой прожил семь лет. Родилась дочка Катюша. Потом, работая в ресторане, нашел себе вторую жену. Появился сын Никита. Во втором браке Игорь продержался пять лет. Когда работал в Польше, завел любовницу. Но я на себя эту ситуацию не примеривала, потому что Игорь поначалу хотел помочь мне как певице. Он считал несправедливым, что меня знают только музыканты. У Лихуты всегда была продюсерская жилка, и мы очень вовремя встретились — и в профессиональном, и в человеческом плане.

Однажды он предложил поехать на конкурс в Черновцы. А я к тому времени решила «завязать» с этим делом. Игорь уговаривает: «Ну давай поедем, все-таки хорошие деньги, приз — пять тысяч долларов. Подготовимся, и ты выиграешь». Приносит явно хитовую песню — «Панна кохання». И я согласилась и впервые выиграла, получила Гран-при.

Игорь мне помог. Все время твердил: «Ты лучшая, здесь тебе равных нет». И этот настрой дал силы победить. Володя никогда не называл меня гениальной певицей. В его семье меня никогда не хвалили, не говорили, что любят. Все было очень сухо, по-советски. Вот американцы постоянно твердят друг другу: «Я тебя люблю». Мне это очень нравится. Если человеку говорят, что его любят, у него вырастают крылья.

Володя любил меня, но стеснялся лишний раз об этом сказать. А Игорь совсем другой, не скупится на похвалы. Я только и слышала: «Ты самая лучшая, самая талантливая, самая красивая». Он до сих пор любит делать комплименты. Все время щебечет: «Моя рыбка, моя птичка».

На следующее утро после победы мне в номер гостиницы в Черновцах принесли корзину с ягодами и цветы. От Игоря. От мужа таких знаков внимания я ни разу не получала. И вообще: клубника в мае — это в 93-м году — было что-то немыслимое!

В Киеве первым делом раздали долги. Мы ведь деньги занимали, чтобы сшить платье, сделать фонограмму, аранжировки. От моего приза остались три с половиной тысячи. Игорь не взял себе ни копейки и повел меня в валютный магазин. Переживал, что я плохо одета. Мы с мамой всю жизнь себе сами шили. А он привык одеваться за границей.

Приводит меня в дорогущий бутик и покупает трикотажное платье в пол, я в нем потом снималась. Заставляет примерить джинсы, которые я никогда не носила. Стеснялась. И мама не одобряла. А Игорь настаивает: «Ты должна это надеть». В другом магазине покупает мне бело-синюю шляпу, бело-синий пояс, синие лайковые перчатки и такого же цвета туфли — лодочки на шпильке. Я в шоке. И от покупок, и от того, сколько мы потратили. А он говорит: «Ты звезда и должна так одеваться».

Едем на запись в автобусе, он битком набит. Кое-как «выпадаем» на нужной остановке, и я вижу, как рядом останавливается «мерседес» и оттуда выходит шикарная женщина в шубе в пол. Просто оторопела от этой картины. А Игорь шепчет: «Потерпи, будут у тебя и шуба, и машина. И не одна».

С этого времени мы постоянно вместе: на съемках, на записи песен. В июле отправляемся на «Славянский базар». Я очень сильно простыла, не могу шею повернуть. Перед выступлением мне ее обкалывают. Но я опять побеждаю! Игорь вне себя от счастья. А Володя не рад. Мама мне потом рассказала: «Когда по радио объявили, что ты получила Гран-при, он почему-то расстроился». Наверное, чувствовал, к чему все идет. Вольная птичка скоро улетит. Запереть ее в клетке так и не удалось.

После победы на «Славянском базаре» в Киеве меня встречала целая толпа. Мои песни стали крутить по радио. Приглашали на все концерты и важные мероприятия. Мечты начали сбываться. И как раз в это время я поняла, что влюбилась в Игоря.

Жить без него уже не могла. Привыкла к его восхищению, к заботе, к тому, что всегда побеждаю, когда он рядом. Мы стали близки. Но, думаю, не этот роман разрушил наш с Володей брак. Он и без того был обречен. За одиннадцать лет любовь потускнела, жизнь зашла в тупик. А тут — настоящее зрелое чувство, пылкий мужчина, готовый ради меня горы свернуть. Конечно, я потеряла голову. А врать и изворачиваться — не по мне. Однажды собралась с силами и выпалила Володе по телефону, что люблю другого. Муж тогда был в Москве...

Вспоминать об этом времени и приятно, и безумно тяжело. Я летала как на крыльях и в то же время чувствовала себя предательницей. Меня долго мучило чувство вины перед ребенком, мужем. Перед мамой. Она очень переживала, когда узнала, что я ухожу из семьи. На людях как-то держалась, а дома рыдала в голос. Володя до сих пор меня не простил. Мы не сразу заговорили о разводе, сначала решили пожить отдельно. Игорь снял квартиру. Я стала собирать вещи — свои и Дениса, сказала свекрови, что мы уезжаем, потому что нам с Володей нужно отдохнуть друг от друга. А она предлагает: «Тая, пусть ребенок спокойно доучится, закончит полугодие, приедешь перед Новым годом и его заберешь». На календаре середина декабря. Я согласилась. Две недели ничего не решают.

Двадцать девятого, как и договаривались со свекровью, приезжаю за Денисом. А мне не открывают. Кричу, колочу в дверь руками и ногами. Наконец появляется Володя и тут же скрывается на кухне. Я прохожу в комнату, Денис сидит с игровой приставкой. Говорю:

— Сыночек, собирайся. Нам надо ехать.

А он, не глядя на меня, отвечает:

— Я с тобой не поеду.

И продолжает играть. Я понимаю, что с ним провели беседу. Ребенок стал каким-то чужим. Наверное, Володя рассказал ему и матери, что у меня другой мужчина, и обрисовал его в соответствующих красках. Бабушка потом еще долго называла Игоря бабником и проходимцем. И ребенка настраивала: «Мама бросила и тебя, и папу, она плохая, нашла себе какого-то жулика».

Я что-то говорю, пытаюсь достучаться до Дениса, а он и ухом не ведет. Со злости выхватываю из рук сына приставку и бросаю на пол. Она со страшным грохотом разбивается. Денис испуганно смотрит на меня, а я спрашиваю:

— Почему ты не хочешь со мной идти?

— Потому что хочу остаться с бабушкой.

Тут как раз она влетает:

— Я сейчас вызову милицию. Это рэкет!

— Какой рэкет? — спрашиваю. — Мать с сыном разговаривает.

— Уходи, я иду звонить!

И мне слышно, как она кричит в соседней комнате: «Милиция! Скорее приезжайте! Мать хулиганит, хочет похитить ребенка!» Я повернулась и ушла.

Внизу ждал Игорь с другом. Увидел, что на мне лица нет, обнял, посадил в машину. Мы приехали на съемную квартиру и напились до бесчувствия. Я была просто убита. Игорь успокаивал: «Тая, не переживай, все наладится».

В Новый год я пыталась позвонить сыну, но трубку все время снимала свекровь.

А потом мы нашли способ «заманить» к себе Дениса. У нас неожиданно появилась машина, точнее, самые разные автомобили, на выбор. Их предоставляли спонсоры, владевшие фирмой «Машина напрокат». А Денис на автомобильной теме с детства «повернут». Маленьким знал все марки, модели. И мы стали приглашать его покататься — то на «мерседесе», то на «БМВ». Он начал рваться к нам на выходные, и Игорь с ним быстро подружился. Он очень коммуникабельный. Денис понял, что новый муж мамы нормальный человек, а не монстр, каким его изображала любимая бабушка. Ангелина Владимировна сначала не хотела отпускать Дениса, но со временем смирилась с тем, что внук общается с нами.

С Володей мы встретились еще только один-единственный раз — в суде, когда нас разводили. Сказали друг другу «До свидания» и навсегда разошлись в разные стороны.

Вскоре он женился, но это был поспешный и странный брак. Новая жена не смогла поладить со свекром и свекровью. Даже бросалась на Ивана Федоровича с ножом. По сравнению с ней я была просто ангелом. И Володины родители наконец-то меня оценили.

Моя мама долго Игорю не доверяла и меня стращала: «Он все равно тебя бросит. Заведет другую или вернется в прежнюю семью. Придет к сыну, а тот скажет: «Папочка, мне так без тебя плохо, оставайся с нами!» И он не выдержит, как любой нормальный отец».

Игорь ходил к своим женам и детям. Особенно часто навещал сына. Тот был еще маленький — четыре года. Я безумно ревновала, умоляла:

— Только в дом не заходи! Можешь встретиться с ребенком на улице, погулять.

Он соглашался:

— Хорошо, я позвоню Никите, чтобы вышел.

Умом понимала: то, что Игорь не забывает жен и детей, — хорошо. Он порядочный человек. И все равно сходила с ума. Видно, пошла в папу-ревнивца...

Как только нас с Володей развели, я обратилась к районному начальству с прось­бой о квартире. И через месяц в доме гостиничного типа дали «однушку» — мне и Денису. Мама бросила работу, ушла на пенсию и приехала помогать. Жили вчетвером в восемнадцатиметровой комнате — я, Игорь, мама и сын, но дружно и весело.

А вскоре мы полетели на концерт в Севастополь. Был там и киевский мэр. Я ему рассказала, как мы живем вчетвером. Он не поверил: «Не может быть! Дадим трехкомнатную. Один вопрос: вы расписаны? Нет? Срочно — в загс, а то ничего не получите».

Игорь к тому времени уже развелся. И мы, как только вернулись в Киев, в чем были, пошли и расписались. Мне даже было немного обидно: как-то все просто, быстро. Ни помолвки, ни свадьбы. Зато получили обещанную квартиру. У Дениса наконец-то появилась собственная комната! Он был счастлив.

С Игорем у Дениса очень хорошие отношения, и с отцом — прекрасные. У них с Володей общая страсть — музыка. Сын окончил Киевский институт международных отношений — для мамы, но, получив диплом, сказал: «А теперь я буду заниматься тем, что мне нравится!» В детстве сам выучил ноты. Приезжаю с гастролей, а ребенок сидит за пианино и что-то подбирает! Я была поражена. Он пишет музыку, делает аранжировки. Я у сына уже две песни купила. Денис этим гордится.

...Когда мы появились на избирательном участке, по нему пронесся шепоток: «Повалий... Смотрите, Повалий...» Я поежилась под направленными на нас взглядами — тяжелыми, недобрыми. Мы проголосовали за Януковича и тут же ушли. Никто не сказал ни единого слова, но в воздухе была разлита ненависть, я кожей это чувствовала.

Через пару дней Игорь пошел в магазин за продуктами, а от него шарахаются как от прокаженного. Встретил знакомого с пятилетним ребенком, поздоровался, а тот как-то странно взглянул на него и сказал: «Смотри, сыночка, этот дядя голосовал за Януковича!» Громко, на весь магазин. И все обернулись на «страшного человека»...

Новый год мы отмечали дома с тяжелым сердцем. Уже было известно, что власть переходит к «оранжевым». Нам это не сулило ничего хорошего. Телефон замолчал. Нас перестали приглашать на концерты и запись телевизионных прог­рамм. Если бы знала тогда, что в Украине у меня на протяжении пяти лет не будет ни одного концерта, только частные мероприятия, наверное, сошла бы с ума.

Донецкие бизнесмены построили гостиницу в Западной Украине, в Трускавце, и хотели, чтобы я спела на открытии. Даже отправили Игорю предоплату. И тут мэр города заявляет: «Зачем вам Повалий? Возьмите нормальных украинских артистов». И в Трускавце пели Руслана и Святослав Вакарчук.

Для артиста нет ничего страшнее отсутствия работы. А у меня еще в это время умер папа, у него был рак горла. За несколько лет до этого мы помирились. Два года я билась за его жизнь, возила по врачам. Но чуда не произошло...

Нервы не выдержали, началась жуткая депрессия. Игорь тоже был в растерянности. Не понимал, как мы будем жить. И вдруг звонит Коля Басков:

— Тая, привет! Наш дуэт «Отпусти меня» пользуется бешеной популярностью! Приезжай в Москву, надо сняться для очередного концерта «Песни года».

— Ладно, — говорю без особого энтузиазма, — приеду.

Я тогда на нервной почве поправилась, выглядела неважно. Да еще и сцены стала бояться. Сейчас смотрю ту запись и поражаюсь: глаза у меня как у побитой собаки.

Но принимали нас с Басковым хорошо. Он договорился, что я, кроме дуэта, спою и сольную песню. Коля объявляет: «А сейчас Тая исполнит для вас новый хит». В этот момент раздается голос диктора: «На сцене Вячеслав Добрынин». Он выходит и как ляпнет: «Поприветствуем певицу «оранжевой революции». Я чуть не упала. Но Басков тут же нашелся: «Она, между прочим, за Януковича голосовала». В зале все рухнули от смеха. А я вошла в гримерку и разрыдалась как дебютантка. Опытная певица, народная артистка Украины! До чего же меня довели!

Сейчас вспоминаю это с улыбкой. Я бесконечно благодарна Коле за то, что он вытащил меня на сцену и сделал все, чтобы я начала работать в России.

Без этой отдушины я бы пропала.

Я стала довольно часто приезжать в Москву и записываться в телевизионных программах. В «Субботнем вечере», где Коля ведущий, снимали про запас сразу несколько песен, а потом показывали по одной каждые выходные, и зрители думали, что я живу в России. Когда появлялась у нас на частных вечеринках, люди говорили: «Боже мой, как жалко, Таечка, что вы уехали! Может быть, все-таки вернетесь в Украину?»

Я «вернулась» — не в Украину, на украинскую сцену, — когда началась история с новыми выборами. «За Януковича» отработала тридцать пять концертов, причем двадцать пять — на улице, в феврале! На термометре минус пятнадцать, но я холода не чувствовала, потому что была на взводе, как солдат на войне.

Подумаешь, мороз! Буду держать микрофон в перчатках. Закутаюсь в шарф. И ведь не заболела — на войне не простужаются.

Каждый день в семь утра мы с Игорем и нашими музыкантами вылетали на Ан-24 в новый город. Для этого в шесть надо было приехать в аэропорт, а в пять — выехать из дому. Соответственно вставали мы в четыре утра. Домой возвращались в десять вечера. Ложились в одиннадцать — в половине двенадцатого. А в четыре снова звонил будильник. Каждый день — два авиаперелета и выступление на морозе. И так целый месяц. Но мы знали, за что боремся. И победили.

После избрания Януковича президентом про нас в газетах писали всякую чушь. Что Повалий будет министром культуры, а Лихута — директором концертного зала «Украина». Мы с мужем читали и смеялись. Ничего в нашей жизни не изменилось. Мы были и остались независимыми. Вольными птицами. Новая власть от нас ничего не требует. Но психологически жить нам стало намного легче. За это мы и боролись той страшной зимой. Не за звания, не за богатство — за торжество истины.
Tags: Россия, Таисия Повалий, Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments