dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Category:

Валентин Дынга: «У меня есть край волшебный!»



Для граждан республики Молдова Валентин Дынга — необыкновенно талантливый музыкант и композитор, автор аранжировки государственного гимна их страны. Для меня же — это добрый старый друг.

Борис Турчинский



«У меня есть край волшебный,
Где народ такой душевный,
Мне он люб до звёздной крыши,
До небес и даже выше».
(Григоре Виеру).


Дынга Валентин Иванович (14.07.1951–27.02.2014). Композитор, исполнитель, аранжировщик. Заслуженный деятель искусств республики Молдова (1991), народный артист республики Молдова (2010).

Родился в селе Мындрешты, Теленештского района Молдавской ССР. Выпускник института искусств имени Г. Музическу (1982–1987). Валентин Дынга является аранжировщиком гимна Республики Молдова (1995 год).

Свою творческую деятельность начал в ансамбле «Дружба» в 70-х, с известной на весь Советский Союз певицей Эдитой Пьехой. С 1974 года Валентин уже художественный руководитель очень известного джаз-оркестра «Букурия», сотрудничает с ВИА «Поющие гитары». В 1991 году получил звание «Магистр искусств».

В 1974 году дебютировал на студии «Телефильм-Кишинэу» как композитор документальной картины «Мой город Кишинев».

В. И. Дынга написал много музыки к театральным постановкам и кинофильмам, среди них такие известные, как «Кишинев» (1974), «Молдова, родительский дом» (1983), «Fântânării» (1983), «Дом Диониса» (1980), «Монолог о жизни» (1987), «Подготовка к экзаменам» (Студия «Молдова-фильм», 1976), «Старик, ведущий лошадь» («Молдова-фильм», 1980).

На Республиканском кинофестивале «Серебряный аист» получил диплом «За оригинальную музыку к документальным фильмам «Колодезных дел мастер» и «Молдова, родительский дом» (1984).

Вспоминает Изя Бикван, старый друг Валентина Дынги:

Это было в конце 60-х годов. У меня произошла случайная встреча с известным молдавским композитором Михаилом Васильевичем Долганом. Он был в то время руководителем вокально-инструментального ансамбля «Норок». Думаю, люди постарше хорошо помнят этот очень популярный в те годы ансамбль.

Долган по каким-то своим делам зашел в Академию наук Молдавии, где я в то время работал (я его лично знал), и у нас завязался разговор. Долган только пришел с концерта специальной музыкальной школы-десятилетки при Кишиневском институте искусств.

Там ему показали выступления одаренных детей этой школы. Видно было, что Долган в разговоре со мной оставался под впечатлением от увиденного и услышанного.

Среди юных талантов был там, в музыкальной школе, и Валентин Дынга, который на фортепиано сыграл несколько своих произведений, чем потряс композитора. «У этого юноши большое будущее, он нас будет радовать своей музыкой. То, что я услышал, — великолепно!».

*  *  *
Пролетели годы… Пророчество сбылось, и мы услышали много замечательной музыки зрелого профессионального композитора, автора со своим музыкальным почерком, далеко, далеко уже не детским.

Сколько всего было за эти годы! Многие музыканты сбежали из Молдавии в дни трудностей и испытаний в этой стране. Да-да, именно сбежали, иначе не скажешь! Но Дынга оставался одним из немногих, кто был по-прежнему верен своей несчастной, больной, любимой родине. Он очень любил эту страну, посвятил ей жизнь и творчество. Сколько было у него приглашений оставить Молдавию и переехать жить и работать в удобное «хлебное» место — не счесть, уйма! Но он был настоящий патриот!

Люблю темы жизнеутверждающие

Никогда я не писал некрологов, это не мой жанр. Люблю темы жизнеутверждающие. И этот мой рассказ о друге, недавно ушедшем, тоже не будет некрологом, а будет рассказом о том, каким я и мои друзья его запомним и будем помнить всегда. Ушел большой человек, большой музыкант и композитор. Теплый человек, настоящий друг. Он излучал добро, окружающие чувствовали радость от общения с ним.

Мы с Валентином были знакомы около сорока лет! Первые мои воспоминания о нем – армейские.

…Было это в Одессе в 1976 году… К нам в военный оркестр с призывного пункта направили взрослого молодого человека. Ему было уже почти 26 лет, и по тогдашним законам это был почти крайний возраст, до которого еще призывали на действительную военную службу. Почему он не получил освобождения от армии, не пойму, да и неважно это сейчас. Только недавно я узнал, что большое участие в том, что молодой Дынга попал именно к нам в оркестр, сыграл наш бывший вокалист, прекрасный человек и талантливый певец из Кишинёва друг Валентина, Изя Бикван.

Военный оркестр, в котором мы с Валиком служили, — оркестр Одесского военного командно-инженерного училища ПВО страны. Руководил им талантливый военный дирижер Александр Яковлевич Салик, впоследствии народный артист Украины, профессор Одесской национальной академии музыки.

А в те годы Салик был только на подъёме своей карьеры. Творческая жизнь в оркестре кипела и бурлила под руководством этого замечательного «командира музыки». Начальство очень любило и дирижера, и оркестр. Вместо тридцати человек по штату оркестр насчитывал около шестидесяти человек — нам благоволили!

Часто к нам на репетиции приходил начальник училища генерал-лейтенант А. Н. Яковлев, фронтовик, заслуженный человек. А также его заместители, генералы С. Ф. Копыл и Д. Д. Огер. Приходил начальник строевой части, а значит, наш непосредственный начальник, Г. Т. Залойло. Конечно, все они любили духовую музыку, мы понимали это, старались не ударить лицом в грязь, не подвести своих начальников, отдавались работе в оркестре серьезно, но…

В то время оклады наши в оркестре были небольшие, и Александр Яковлевич Салик прекрасно понимал, что нам надо было содержать семьи, а значит, подрабатывать на стороне. А мне кажется, что он иногда даже и гордился тем, что мы, музыканты его оркестра, востребованы в разных творческих коллективах такого музыкального города как Одесса.

Коля Мельник, Паша Суржиков, Леня Захаров, Вася Пономарчук и я подрабатывали в городском духовом оркестре, Алик Коньков в оперетте, Володя Фондралюк в опере, Толя Швец в оркестре цирка, другие ребята тоже, кто где мог. А это значит, что собрать нас на репетицию всем составом не всегда представлялось возможным. Конечно, подработки никогда не касались периодов подготовки к окружным конкурсам военных духовых оркестров, тогда мы все побочные работы отменяли и включались в серьезную работу. В итоге мы занимали всегда только первые места!

Ну, а ребята «эстрадники», как мы их называли, так как у нас сформировался еще и эстрадный оркестр, всегда были на месте и готовы были в любое время исполнить любую музыку — и на самом высоком уровне.

Слабостью нашего начальства была, если можно так сказать, зажигательная молдавская песня и вообще национальная молдавская музыка — ведь этот песенный край совсем рядом! А наш начальник политического отдела Дмитрий Дмитриевич Огер любил джазовую и эстрадную музыку. И в то время как раз очень популярны были молдавские эстрадные вокально-инструментальные ансамбли.

Вот тут Валя Дынга был как раз очень востребован. Он всегда знал и чувствовал, как составить программу, как «угодить» высоким военным слушателям и их требовательным вкусам. Ребята играли все замечательно! Борис Фикс — на скрипке, Сергей Олой был великолепный гитарист, Саша Гилинец и Володя Паращук — отличные саксофонисты. Хорошо играли Миша Окс — на тромбоне, Вася Курсаков на бас-гитаре, Борис Руденко на нае.

Этот необычный молдавский, румынский и украинский народный духовой музыкальный инструмент (най) стоит того, чтобы о нём сказать несколько слов.

Продольная многоствольная флейта (пан-флейта). Состоит из 8-24 трубок разной длины, укреплённых в дугообразной кожаной обойме. От длины трубки зависит высота звука. Звукоряд диатонический. На нае исполняются народные мелодии различных жанров — от дойны до танцевальных мотивов. Наиболее известные молдавские наисты: Василе Йову, Борис Руденко и Константин Москович, в Румынии — Георге Замфир.

Кстати, заслуженный артист республики Молдова Борис Руденко, которого я здесь вспомнил, упоминается даже в «Википедии», в статье о нае. Его имя звучало также и прежде в моих очерках, где я вспоминаю сослуживцев-музыкантов в Одессе. Сегодня Борис один из лучших наистов в мире!

Их малая родина — село Мындрешть

А раз уж мы вспомнили этот замечательный инструмент — най, то стоит упомянуть и еще одного великолепного исполнителя на нае, Георгия Мустю.

Он тоже нередко выступал с нашим оркестром. Это было в дни его молодости. А сегодня он народный артист республики Молдова, композитор, дирижёр, педагог, исполнитель, профессор. В 1983–1989 годах был главным дирижёром филармонического оркестра Молдовы, ректором Государственного университета искусств в Кишинёве. С 1989 года — художественный руководитель и главный дирижер оркестра «Телерадио-Молдова». Сделал множество записей симфонической, вокальной, камерной музыки для театра и кино, записал популярные песни эстрады. Г. Мустя — лауреат государственной премии Молдовы, член-корреспондент Академии наук Молдовы.

Георгий Мустя (рум. Gheorghe Mustea; родился в 1951 году в селе Мындрешть, Теленештского района Молдавской ССР. То есть, он земляк Валентина Дынги! И это два выдающихся односельчанина, два деятеля музыкальной культуры Молдавии, которыми гордится их земля!

…Но я продолжу о наших ребятах из оркестра. Слава Чернов – пел на многих языках, в том числе и на молдавском. В общем, всё это было как раз тем, что нужно было нашим начальникам. И вот, решили они отвлечься от рутинной работы в штабе, зашли на часик в оркестр и — на тебе! Концерт, что ни на есть настоящий! А после хорошей музыки и работается легче, и напряжение уходит, и человек становится добрее. Разве не так? А иногда наши генералы и начальники приводили с собой на эти небольшие концерты своих друзей — просто похвастаться. А еще, бывало, приводили иностранных военных, обучающихся в нашем училище. Училище у нас было не простое, в ранге военной академии. Курсанты были все из разных стран мира. Это называлось тогда «страны народной демократии».

«Что сыграем им, ребята?»

Руководителем и составителем импровизированных концертов для начальства под условным названием «что сыграем им, ребята?» был Дынга. На очень модном тогда синтезаторе он творил чудеса! А как он играл джаз! Как было начальству после этого отказать нашему дирижеру взять ещё сверх штата одного-двух… да, в общем-то, «сколько надо» музыкантов!

Вспомнил ещё эпизод о начальнике политотдела Огере. Как-то раз он принес с собой старые фотографии, на которых запечатлён он, когда был совсем молодым. На одном фото он играет на баяне, а на другой фотографии, кто б поверил, — на тромбоне! «Это наша художественная самодеятельность, и я в ней активно участвовал», — пояснял начальник политотдела. Рассказал, где это было и когда, но я этого уже не помню. Примерно, сороковые годы.

Генерал Огер иногда брал в руки баян и что-то играл, а вот брать тромбон не решался. Прекрасно понимая, какие «судьи» его будут слушать. Как-то взял Огер баян и стал играть «Темную ночь», ребята сразу подхватили, и так здорово получилось, что он даже прослезился. И подумалось мне тогда: наверное, это хорошо для карьеры нашего генерала, что в войсковой части его молодости не было штатного оркестра (в ПВО оркестры были предусмотрены только в военных училищах), и он поехал учиться по другой линии. А то был бы наш начальник политотдела в лучшем случае военным музыкантом или дирижером, ну, уж ни в коем случае не генералом. У каждого своя судьба.

Помню такой случай. Из Москвы с инспекторской проверкой приехал новый начальник военно-оркестровой службы СССР, главный военный дирижер советской армии Н. М. Михайлов. Это была проверка оркестров округа по всем «фронтам». От теории музыки, строевой подготовки к исполнению концертного репертуара. Концертная программа исполнялась в актовом зале нашего училища. Надо сказать, что там была сцена с хорошей акустикой. Так вот, перед началом концерта к Михайлову группой подошли дирижёры, не буду сейчас называть их фамилии, хотя и помню. Подошли с жалобой: «У Салика в оркестре много людей в штате, нам с ним трудно состязаться. Дайте указание, чтобы на сцене сидело не больше тридцати человек, как у всех у нас, и как положено по штатному расписанию». И Михайлов им отказывает. «Сделайте так и у себя, чтобы оркестр ваш уважали, как у Салика, а я буду только это приветствовать».
А после концерта Михайлов объявил благодарность нашему оркестру и добавил: «Вы на сегодня лучший военный духовой оркестр Советской Армии!».

Дынге: готовность номер один!

…Потом был банкет. На котором лично я, разумеется, не был, так как званием не дорос… А на банкете том, как делился позже наш дирижер Салик, начальник училища и начальник политотдела пели дифирамбы коллективу и добавили: «А какой у нас эстрадный оркестр замечательный! Как ребята играют джаз и фольклорную музыку! Это надо обязательно послушать!».

Александр Яковлевич Салик звонит в оркестр Дынге и говорит: «Ждите гостей на полчаса программы, готовность номер один!».

Не знаю почему, но гости не пошли в тот день в оркестр... Может, не захотели смущать молодых ребят своим «веселым» видом… Но главное, что Валентин и ребята под его руководством были готовы их достойно встретить! Это был человек, на которого всегда можно было положиться. Именно про таких и говорят: он не подведет!

…Валентин Дынга был мой ровесник, и мы сразу подружились. Коллектив у нас был высокопрофессиональный, многие оркестранты — выпускники одесского музыкального училища и консерватории, а также кишиневского института искусств, то есть, практически все однокашники, поэтому мы легко понимали друг друга. Недаром наш оркестр все годы, что был дирижером у нас Александр Яковлевич Салик, был лучшим в одесском военном округе. Не зря говорится: «кадры решают все». И в музыке это тоже не исключение. Сам я в то время занимался уже на четвёртом курсе консерватории в классе известного кларнетиста профессора К. Э. Мюльберга.

Салик сразу понял, что Валентин большой музыкант. У Дынги был уже большой опыт работы и в коллективах как у исполнителя, и с коллективами в качестве руководителя. Одна лишь только работа его руководителем известного всей стране оркестра «Букурия» чего стоила! Валентин всегда знал, как с толком применить опыт на пользу делу.

Применение ему нашлось сразу. Аранжировки для эстрадного оркестра. Писал он также и свои блестящие инструментальные пьесы — тут он был непревзойдённым авторитетом. Делал аранжировки быстро, часто без партитуры, всё в голове держал. Можно сказать, что весь репертуар эстрадного оркестра держался на его инструментовках.

Как-то дирижер попросил его написать для духового оркестра фантазию на молдавские темы, и надо было это написать срочно. Как часто бывает в музыкальных коллективах, что называется, «горит». Два дня и две ночи — произведение было готово. И сделано было не тяп-ляп из-за спешки, а в высшей степени профессионально. Потом часто мы использовали эту фантазию в своих выступлениях. И когда уже Валик уволился в запас, мы всегда с благодарностью вспоминали его за то многое, что он сделал для наших коллективов. Я имею в виду и эстрадный, и духовой оркестры.

Любимая Молдавия Patria

Мы много общались. И мне Валентин рассказывал о своей любимой Молдавии, о своём творчестве в тот, в молдавский свой период на малой родине. О работе в оркестре «Букурия» и ВИА «Поющие гитары»… Много мы беседовали о планах на будущее, о том, что будет после армии.

В его планы непременно входила учеба. Да, обязательно учёба! Валик вдруг в армии начал понимать, что высшее образование просто необходимо. И как-то раз, уже через годы после службы, в начале 80-х годов, во время одного нашего с ним телефонного разговора, он мне торжественно поведал: «Борис, я поступил в институт, как и планировал!». Мне это было очень приятно услышать, ведь и я его в свое время к этому подталкивал.

…Два года нашей совместной службы-работы в военном оркестре пролетели быстро, но и после того как Валик вернулся в родной Кишинев, мы продолжали поддерживать дружеские отношения. Как он меня принимал у себя в гостях, когда я приезжал! До сих пор помню ту теплоту.

…Любовь к своей стране начинается обычно на малой родине, в родном селе. У молдаван родина называется «Patria», это слово и нам хорошо понятно.

Основное занятие любого крестьянина всегда и везде — это растить хлеб. Но в Молдавии зреет еще такое солнечное чудо — виноград! И, кажется, тугая лоза сама поет под солнцем, как струна. Вот откуда необыкновенная музыкальность и певучесть молдаван. Я был в гостях у друга и проникся песенностью его замечательной страны.

Надо заметить, что уже в первое время после службы Валентин Дынга получал много приглашений работать от известных исполнителей и руководителей коллективов, которые искали аранжировщика и композитора его уровня. Но Валентин своей малой родине не изменил. «Именно тут мое место, — говорил он, — именно здесь я смогу и должен себя реализовать как музыкант!».

Сколько предложений было у Валентина Ивановича Дынги из разных стран! Приглашали на работу в государства сытые и устроенные, не чета Молдове на тот период. Работа была не только хорошо оплачиваемая, но и интересная, соответствующая призванию. Но Валентин, если и покидал любимую Молдову, то ненадолго. Гастроли, участие в жюри международных конкурсов, иногда к друзьям в гости выбирался и сразу — обратно!

Творить, творить и снова творить! — было его девизом. И всё на благо родной земли, страны Молдова, которую он так любил и мечтал видеть богатой, а народ её — счастливым.

«Спасибо, Валентин, за музыку!»

В 90-е годы по понятным причинам мы пропали друг для друга... Я уехал в Израиль. И у Дынги, и у меня началась новая полоса в жизни.

И вдруг, когда я был на празднике бар-мицвы (еврейский обряд совершеннолетия мальчика), у сына моего друга, кларнетиста Аркадия Гольденштейна, я познакомился с Эмилем Кройтором из Кишинева — прекрасным композитором и аккордеонистом. Оказывается, они с Дынгой — близкие друзья! Сам Миля часто бывает в Кишиневе и встречается с Дынгой. У них совместные творческие проекты! Какая неожиданная радость для меня!

Так я снова получил от судьбы подарок — возможность продолжить нашу дружбу с Валей. Сразу же позвонил Валику, и мы говорили, говорили...

Я получил через Эмиля диски с многочисленными произведениями Валентина. Рад был, что мой друг состоялся как композитор, о чём и мечтал!

Пригласил Валентина в гости, как и он меня когда-то. Оказывается, он уже бывал в Израиле в начале 90-х годов, когда «кушать было нечего», аккомпанировал известному шансонье Вилли Токареву в его гастролях по нашей стране. И не знал, что я уже здесь. «Я в восторге от Израиля и обязательно приеду, возьму с собой жену Татьяну», — говорил он мне. «Хочу показать ей вашу прекрасную страну».

Мы иногда перезванивались, делились успехами и невзгодами. Я знал, что Валик болен, но надеялся, что всё обойдется. Не обошлось… Ещё не так давно он мне звонил, после того как я через друга и коллегу Михаила Городецкого передал ему небольшой сувенир, живое письмо и фотографию. Это его растрогало, и буквально через день он мне позвонил. «Борис, немного терпения — и мы увидимся! Передай это и моим дорогим друзьям Сане, Миле и Нелли Кройторам. А ещё очень скоро я освою компьютер не только в рабочих целях, и тогда наша связь будет более динамичной. Не удивляйся, что я до сих пор этим не занялся, всё руки не доходили, а друзья меня за это стыдят. Так что немного терпения…».

Нам очень хотелось встретиться, было о чём поговорить, что вспомнить. Вспомнить наших общих друзей, многих из которых уже нет, а многие разъехались по разным странам мира. Изя Бикван, наш прекрасный вокалист, в Америке, Богдан Сапожников — дирижёр оркестра в Запорожье, Борис Котов тоже в Запорожье, преподаватель музыкального училища и солист симфонического оркестра, Сергей Олой в Америке, скрипач Борис Фикс в Америке, Саша Гелинец там же, вокалист Слава Чернов в России.

Не суждено было осуществиться

На февраль 2014 года коллектив Сани Кройтора и его отца Эмиля, превосходного композитора, аккордеониста, знатока молдавской и клейзмерской музыки, планировали совместно с Валентином Дынгой концерт в Кишинёве. Но этому уже не суждено было осуществиться.

«Когда мы приехали в Кишинев, — рассказывает Саня Кройтор, известный скрипач-виртуоз, ученик Валентина Дынги, — Валентин был уже в коме. А через несколько дней он ушел от нас. Я с моими родителями проводили его в последний путь. Отец и ты, Борис, лишились верного друга, учителя, говорю это совсем без преувеличения. А музыкальный мир Молдовы и не только её, лишился великого музыканта. Композитора, пианиста, аранжировщика»...

Когда этот очерк готовился к печати, Кройтор Саня, познакомившись с материалом, сказал такую фразу: «Валентин Иванович Дынга привил мне «вирус» джаза. Что касается этого музыкального жанра, то в джазе он мой учитель, я благодарен ему, что он «заразил» меня этой прекрасной музыкой!».

«Израильский Паганини»

Хочется рассказать здесь немного и о Сане Кройторе. Ведь если сам он говорит, что это Дынга привил ему «вирус джаза», то уместно будет поговорить и о нем самом как о продолжателе дела Дынги, в какой-то мере. Вот небольшая справка об ученике Валентина Дынги Сане Кройторе. Его называют израильским Паганини.

Скрипке Сани Кройтора рукоплескали в Италии, Испании, Германии, Франции, Бельгии, США, Канаде, Финляндии и России. Саня Кройтор — известный израильский музыкант с классическим образованием, который не раз уже доказал, что скрипка может иметь оглушительный успех, будучи приближена по звучанию к современной музыкальной стилистике. Его всегда яркое и зажигательное исполнение окрыляет душу, способствует полёту фантазии.

«Израильский Паганини» родился в 1971 году в Молдавии, в семье известного композитора и аккордеониста Эмиля Кройтора. С семи лет начав обучаться игре на скрипке, Саня получил классическое музыкальное образование, а уже в 12 лет стал солистом национального фольклорного оркестра, с которым успешно гастролировал по СССР и за границей — в Финляндии, Франции, Болгарии и Румынии. Своим прекрасным пониманием фольклора и джазовой музыки обязан своему учителю из Кишинева, заслуженному деятелю искусств республики Молдова композитору Валентину Дынге. В 1992-м, совсем юным человеком, Кройтор репатриировался в Израиль, где молодого виртуоза довольно быстро заметили — коллеги-музыканты стали приглашать на совместные концерты и записи, а ведущие и шоумены — на радио и телевидение. Израильские телезрители знают и любят Кройтора по программам Дана Шилона и Эли Яцпана, по телепроектам «Музыкальная таверна» Шимона Парнаса, «Запах мяты», а также по многим программам популярного русскоязычного 9-го канала «Израиль-плюс».
Великолепная зажигательная скрипка Сани Кройтора звучит в более чем 200 альбомах самых разных израильских и зарубежных исполнителей. Валентин Дынга мог бы гордиться своим израильским учеником.

Тот самый февральский концерт в Кишиневе

Этот концерт планировался задолго, и в его организации принимал активное участие Валентин Дынга. Увы, Валентин не дождался этого концерта… Присутствовавшая в зале министр культуры республики Молдова Моника Бабук говорила, обращаясь к Сане Кройтору: «Я благодарна судьбе, что узнала вас — ученика и продолжателя дела нашего выдающегося земляка!».
Исполнение некоторых из включенных в программу опусов композитора Валентина Дынги, а также сочиненных самим Кройтором, гость посвятил своим знакомым, коллегам-музыкантам, сидящим в зале, все они хорошо знали Дынгу.

«Так уж случилось, что мы ехали сюда с Земли Обетованной на музыкальный праздник, но прежде попали с отцом на похороны моего учителя, собрата по искусству и близкого нам человека Валентина Дынги. Его светлой памяти я и посвящаю эти произведения», — говорил Саня Кройтор.

Прозвучала пьеса «Однажды». Обычно она звучит несколько по-иному, но сегодня ее исполнение сильно отличалось по настроению…
Tags: Валентин Дынга
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments