March 14th, 2012

Служение музыке. Ирина (стр. 2)

Вот бабушка Берта и дедушка Лазарь вместе с детьми. Каким же кудрявым был мой папа в далеком детстве!

Дед Лазарь занимался заготовкой кож, поэтому часто разъезжал – то в Слободзею, то в Резину. Бабушка специально сделала маленькую фотокарточку и на обороте написала: «Смотри. Люби. Помни. Берта».

Дед вспоминал, как он, еще жених, заехал к ней после очередной «командировки». Это было во время большой инфляции первых лет советской власти. Деньги тогда держали не в кошельках, а в мешках. Бабушка очень обиделась, что он не отсыпал ей немножко, ведь у него был такой большой мешок. А он, оправдываясь передо мной, объяснял: «Ну как я мог – это ж были не мои деньги».

Почти на всех снимках дед улыбается. Он и вправду был жизнелюбом, приветливым, гостеприимным, знал массу еврейских прибауток, любил пошутить. У него было много приятелей, общение с ним всем доставляло удовольствие. Придумывал всякие розыгрыши (говоря по-нынешнему – «приколы»). В девяностопятилетнем возрасте он сфотографировался в маске – очки с кустистыми бровями и усами, с приделанным огромным носом – да еще в китайской соломенной шляпе: «Попробуйте узнайте!». Есть еще фотографии из давнего прошлого семьи моего отца – прапра… Но уже не у кого спросить, кто они.

А с этой фотографией значительно проще: Тирасполь, 1937 г. – бар-мицва юного Зюни Столяра, окруженного гордыми родителями, сестрой и близкими. В том же году Зюнечку сфотографировали со скрипкой – он уже вполне прилично играл. А учиться начал то ли в шесть, то ли в семь лет. Тогда в Тирасполе жил бедняк-еврей, которого называли Печенюк. Он ходил по дворам и играл за крошечное вознаграждение. Бабушка его жалела, всегда что-то давала. Однажды он предложил: «Если вы будете наливать мне тарелку супа каждый день, я научу вашего мальчика играть на скрипке».


Бар-мицва. Зиновий Столяр с родителями и родственниками.

Когда же в 1935 году в Тирасполь приехал Григорий Исаакович Гершфельд, бабушка пришла к нему за советом: стоит ли учить ребёнка дальше. Позанимавшись с мальчиком, Григорий Исаакович счёл его способным к музыке. К тому же подошёл к вопросу философски: «Мадам Столяр! Представьте себе, что ваш сын станет инженером, построит мост, а этот мост вдруг обвалится. Кого будут судить? Вашего сына. Или он станет врачом, и кто-то от чего-то умрёт. Кого будут судить? Вашего сына. Даже если он ни в чём не виноват. Но если он будет музыкантом и возьмёт несколько фальшивых нот, его никто не арестует!». А вот и фото: Григорий и Давид Гершфельды со своими воспитанниками из Тираспольской музыкальной студии, среди которых и мой папочка. На других карточках – ученики Тирас-польских школ, где учились папа и его сестра.

Сестра дедушки Лазаря Ида жила в Херсоне. У неё с мужем было три дочери, хорошие зятья, внуки. Жили все вместе, дом – полная чаша. Однажды, когда мы чистили картошку к обеду, она рассказала мне историю из далекого прошлого. После гражданской войны было голодно. Хотя муж работал, зарплату подолгу задерживали. Тётя выкручивалась, как могла, но настал день, когда детей кормить было нечем. У бездетной соседки, имевшей хорошо обеспеченного мужа, тётя попросила взаймы несколько картофелин. Та надменно отказала: «У меня картошка отборная, ты мне такую отдать не сможешь». Когда, наконец, дядя Сёма принес долгожданные деньги, тётя отправилась на базар, нашла самую лучшую и крупную картошку, купила несколько штук. Дома дождалась, пока соседка выйдет на кухню, и у неё на глазах почистила эти картофелины!

Сберегли фотографии давних лет и в маминой семье. Маленький мальчик на групповом снимке, сидящий на камушке, – мой дедушка Нюма; рядом его родные братья, а сестры нет – она еще не родилась. Второй слева – его отец Шмуль, в центре – мои прапрадедушка Залман и прапрабабушка Мирл. Дед рассказывал о традициях семьи, в том числе и о еде. Когда вижу, как кто-то жует на ходу, вспоминается рассказ деда, как вся семья садилась за стол, дед Залман говорил: «Пищу надо вкушать благоговейно». И руки омывали, и еду благословляли, и произносили древнюю еврейскую мудрость: «Всякий нуждающийся войди и поешь!». Справа от дедушки Нюмы его брат Исаак. Он всегда любил что-то вкусненькое.

Мама рассказывала, что в Одессе в 1933 году вместо сахара по карточкам выдавали сладкие подушечки из карамели, начиненные повидлом. К празднику бабушка отоварила свою карточку. Вдохновленная приобретением, пришла домой и, увидев Исаака, предложила попробовать. Он, как истинный дегустатор, просмаковал конфетку, вторую, третью. Бабушка, ожидая похвалы, нетерпеливо спросила: «Ну как?». «Что-то я не понял», – ответил Исаак и протянул руку за четвертой. Огорченная бабушка сказала: «Ну-ка отдай мне, я сама попробую». Исаак тут же нашёлся: «Вот эта как раз вкусная». Вся семья смеялась над этой сценкой.

А на этой карточке дедушкина мама с его маленькой сестричкой. Моя прабабушка Мариам умерла молодой. У нее было больное сердце. Доктора в то время считали весьма полезными горячие ванны. Дедушка запомнил, как она жаловалась отцу, что ей так тяжело их переносить. А он, гладя ее руку, уговаривал: «Потерпи, родная». На другом фото – родители и братья моей прабабушки Этли, рядом ее свадебное фото с прадедом Иделем. Война разбросала семью, он умер в эвакуации, дети так и не узнали, где он похоронен.

Вот мамины родители – совсем молодые, а рядом фотографии с их золотой свадьбы. Как дед любил бабушку, словами передать невозможно. Такой любви и преданности я больше не встречала. Уходя рано – на работу ли, в магазин за продуктами – он не будил ее, а оставлял записки. Когда бабушки не стало, мы нашли несколько листков в её тумбочке: «Родная! Я ухожу на работу с любовью к тебе!»; «Ох, Беллочка, как я тебя люблю! Целую крепко!»; «Дорогая Беллочка! Люблю тебя безмерно, как 50 лет назад!»; «Очень люблю мою дорогую!». Последний листок он писал, когда оба уже очень болели: «Что бы ни случилось – всё равно люблю!».

Когда бабушка Белла была еще юной девушкой, она жила в Николаеве. Как-то прошёл сильный дождь. Улица превратилась в озеро, а бабушке надо было перейти на другую сторону. Пока она в задумчивости стояла «на берегу», подошел какой-то незнакомый молодой человек, подхватил ее на руки – и перенёс. Возмущенная подобным само-управством бабуля воскликнула: «Нахал!». Он же среагировал своеобразно: «Ах, вы недовольны – ну что ж…». Снова схватил её и отнес обратно, после чего ушёл своей дорогой. Вот оно, фото строгой барышни, снятой с другими молодыми людьми.

Другой забавный случай произошел с ней в зрелом возрасте. Бабушку продуло, и начался небольшой глазной тик. В поликлинике, как обычно, она разглядывала очередь у кабинета врача. В какой-то момент к ней подошел незнакомый старичок и стал назначать свидание. Бабушка, разумеется, отказалась, а он обиженно заметил: «А зачем тогда вы мне подмигивали?».

Муж маминой тети Леи, дядя Азя, – всего на одной фотографии. Он умер довольно молодым. Но в моей памяти – Новый год из далекого детства. Дядя Азя пришел домой с братом, вернувшимся, когда репрессированных начали реабилитировать. Я получила от братьев роскошный по тем временам подарок: Деда Мороза из папье-маше (он сохранился до сих пор) и домик, оклеенный ватой и блёстками. А вот и сама тетя Лея.

Маленькая девочка с огромным бантом – это Милочка Ваверко, моя мама в пятилетнем возрасте. Эта фотография и другая, где она занимается музыкой, вызывают в памяти ее рассказы. Годы маминого детства были не слишком сытыми. Сливочное масло покупали только для детей. Его продавали небольшими кусочками, завернутыми в капустный лист. Молочницы приходили на дом. Выложив как-то покупку на стол, бабушка вышла рассчитаться. Тем временем маленькая Милочка добралась до масла и пробовала его, пока оно не кончилось. Вернувшись и воззрившись на пустой капустный лист, бабушка не поняла, в чём дело. Заподозрив кошку, стала заглядывать под стол. И тогда Милочка вполне невинно поинтересовалась, что она ищет. (Во время войны Мила как-то сказала подружке, что так хотелось бы съесть бублик с маслом. На что та ответила: «Ну ты и фантазёрка!»).

Другой случай связан с дедом. Однажды ему удалось в своей заводской столовой купить пару сосисок. Решив сделать сюрприз доченьке, он потихоньку подложил сверточек на клавиши пианино и закрыл крышку. Он полагал: она придет, откроет крышку – и увидит. Одного он не учел: погас свет, но Милочка вполне могла играть и в темноте. И вот она подходит к инструменту, садится, протягивает руки к клавишам… О ужас! Пальцы натыкаются на что-то мокрое, мягкое, липкое. Как испугалась тогда! И как согревают душу теперь эти холодные сосиски.

Между прочим, что-то похожее случилось и со мной, но в другой ситуации. Надо было уйти от друзей до окончания вечеринки. Уговаривали подождать чая с тортом, но я не могла – торопилась. Около кинотеатра «Патрия» в троллейбус вошёл контролер. Я сунула руку в сумку за проездным – и прямо подскочила: там что-то липкое, холодное, мягко-податливое. Оказалось, заботливая хозяйка потихоньку подложила мне в сумку большой кусок орехового торта. Вот они, мои друзья, на фотографиях. «Иных уж нет, а те далече».

Первые послевоенные фотографии. Оживленные лица, улыбки, свет в глазах. Мама в санатории в Одессе с группой отдыхающих, все смеются. Тогда очень много шутили, не только плакали. На вопрос одного из отдыхавших, чем она занимается, мама выдала: «Я студентка мукомольного института, а Вы?». «А я парикмахер из Грайворона». Самое смешное было в том, что именно он оказался доцентом мукомольного института. А вот и папулины карточки. Знающие его усомнятся, он ли это: худющий, весил 48 кг. Перед женитьбой друзья отправили его в санаторий – «набрать вес» для солидности.

Несколько фотографий, сделанных в Ворошиловграде (ныне снова Луганск), где родители работали по распределению после окончания Одесской консерватории (и виньетка выпуска, конечно же, есть). Потом Одесса, Кишинев, другие «города, где я бывал».

Учитывая нашу семейную «специфику», у нас много снимков, связанных с концертами, лекциями, конкурсами и т. п. У папы есть фото, сделанное в Кремле по случаю Всесоюзного съезда композиторов и музыковедов. Папа под руку с Никитой Сергеевичем Хрущевым, стоявшим тогда во главе государства. Папуля шутил, что с такой фотографией можно ходить в кино бесплатно.

Просматривая альбом, задумалась: сколько же профессий в нашей большой семье? Ремесленники и музыканты, врачи и инженеры, военные и связисты, бухгалтеры и продавцы, литераторы и антропологи, моряки и юристы…

Неотделимы от истории семьи друзья дома. О некоторых из них хочу рассказать.

Листая старые номера «Советской Молдавии» конца 1940-х, заметила письмо сердитого читателя. Речь шла о том, что он и его соседи, жители кишинёвского предместья (!) Рышкановка лишены возможности слушать радио. А из Кишиневского радиоузла отвечали, что Рышкановка – это далеко (!!), и пока нет технической возможности провести радиолинию. Родившимся в век спутниковой связи и Интернета, привыкшим к репортажам из космоса невдомек, что каких-то пятьдесят лет назад в Кишиневе еще не было телевидения, редкие магнитофоны по размеру напоминали небольшой шкаф, да и радио не всем было доступно.

Среди друзей нашей семьи были родители известного пианиста Олега Майзенберга. Оба – связисты, сделавшие немало для развития молдавского радиовещания. Леонид Михайлович – талантливый инженер, мастер- золотые руки, остроумный, а порой и язвительный, начитанный, душа общества. В его крошечный кабинет я входила с благоговением. Лежавшие на столе радиодетали, паяльники, отвёртки казались чем-то необычным. Настенная лампа была укреплена на скрещении соединенных реек, поэтому ее можно было выдвигать и поворачивать. Мне ужасно хотелось покрутить ее в разные стороны. Удерживал страх сломать – ведь тогда вход в это притягательное пространство был бы закрыт. За приличное поведение мне дозволялось подавать винтики.

Мне нравилась дяди Лёнина манера говорить: спокойно, ёмко, образно. Например, о людях понимающих, хватающих мысль с лёту, с цепкой памятью, он говорил, дотрагиваясь до головы: «Капкан держит!». Поскольку к дяде Лёне я питала особое расположение, то с гордостью поделилась, что меня назначили санитаркой в моём первом классе. Он осведомился о моих обязанностях и на полном серьёзе (так мне тогда казалось) заметил: «Подумаешь – уши и руки проверять! Ты их заставь ботинки снять – вот где чистоту ногтей проверять надо». Если бы взрослые не рассмеялись, я, пожалуй, со всем детским рвением на другой же день разула бы одноклассников.

Кстати, эта серьёзность и убедительность проявились и в другом эпизоде. В те далекие годы манящим лакомством мне казались красные и жёлтые леденцовые петушки на палочках. Но мне их не покупали. Я упрашивала, канючила – не помогало. «Неизвестно, кто, где и как их делает», – говорила мама. Меня это не убеждало.

Однажды в разгар подобной беседы появился дядя Лёня. С ходу оценив ситуацию, сказал: «Пойдем со мной». Мы вышли на улицу, и дядя Лёня очень серьезно начал описывать процесс изготовления петушков: как для красного цвета в сахар добавляют красные чернила; что добавляют в желтых петушков – даже страшно было подумать!.. Объяснял, что горячий сироп надо непрерывно размешивать, отойти нельзя, и если у кого насморк, то он чихает и кашляет прямо в это варево, и ещё всякое разное. И тут как раз мы подошли к женщине, торгующей этими петушками. «Давай я тебе куплю, – ласково предложил дядя Лёня. – Тебе какого – красного или желтого?» – и даже достал деньги из кармана. «Не буду!» – ужаснулась я, и с тех пор вопрос с петушками был закрыт навсегда.

Леонид Михайлович был среди тех, кто своими руками радиофицировал не только Кишинев, но и другие населенные пункты Молдовы. Ему в помощь придавали кого-нибудь. Майзенберг диктовал помощникам список оборудования. Один из них, после перечня технических деталей, удивленно спросил: «А ведро?». Тут уж озадачился Леонид Михайлович: «Зачем?». «А из чего мы воду пить будем?». Тогда ведь не было нынешнего изобилия напитков. В сельской местности напиться можно было только из колодца. Работали до седьмого пота, так что ведро оказалось в самый раз.

Жена дяди Лени, тетя Ада, была удивительно интеллигентной и обаятельной. Разносторонне одарённая, начитанная, большая любительница искусства, при этом прекрасная хозяйка. Главным ее даром была редкостная душевная щедрость. Она всегда была готова помочь и словом и делом, спешила на выручку в трудную минуту. Очень родная. Незаменимая. Она руководила Кишиневским радиоузлом, отвечала за безаварийную работу радиолиний. В детстве и юности училась музыке, но очень рано вышла замуж – и учёбу пришлось оставить. Всю свою любовь к музыке передала сыну Олегу, ставшему знаменитым пианистом.

Окончание следует.

Ирина Столяр

Источник: Еврейское местечко, №25 (234), июль 2008 г.

Читать дальше

Служение музыке. Ирина (стр. 3)

Памяти Ирины Столяр

На днях не стало Ирины Столяр – пианистки, педагога, публициста, музыкального редактора. В своей жизни она нередко пыталась«объять необъятное». И ко всему, чем ей доводилось заниматься, подходила творчески и увлеченно. Ирина Зиновьевна пропагандировала и издавала музыку композиторов Молдовы. Вела класс фортепиано в специализированном музыкальном лицее. Увлекалась изучением языков. Являлась автором монографии о пианисте и педагоге А. Соковнине. Создала ряд публицистических очерков – о своей музыкальной семье, о деятелях культуры Молдовы – композиторе Павле Ривилисе, музыковеде Изольде Милютиной… При всей своей многогранной одаренности оставалась человеком удивительно «негромким». Скромным, благородным, интеллигентным. Ее отличали потрясающая человеческая доброта, отзывчивость, порядочность…

Ирина Столяр родилась в 1952 году в семье известных музыкантов. Окончила среднюю специальную музыкальную школу им. Е. Коки по классу фортепиано (класс Л. Оксинойт) и Институт искусств им. Г. Музическу (класс профессора А. Соковнина). До 1993 года работала в Министерстве культуры Молдовы, совмещая должность старшего методиста Учебно-методического кабинета с успешной педагогической деятельностью в Музыкальном лицее им. Сергея Рахманинова. Ирина Зиновьевна была педагогом по призванию. Своим ежедневным подвижническим трудом словно подтверждала мысль: чтобы быть хорошим преподавателем, нужно любить то, что преподаешь, и любить тех, кому преподаешь. Ученикам она не только прививала высокую культуру музыкального мышления, умение слышать и анализировать то, что они делают. Она нередко преподавала юному поколению высокие нравственные уроки, о которых им не раз доведется вспомнить в их дальнейшей жизни. Активно занимаясь просветительской деятельностью, Ирина Столяр стремилась не только сохранить, но и преумножить музыкальное наследие нашей страны. Собирая и с тонким редакторским мастерством выводя в свет фортепианную музыку, созданную на рубеже XX-XXI веков, она пропагандировала творчество композиторов нашей страны и поощряла к дальнейшему сочинению начинающих авторов, что стало особенно важным для них в наше непростое время. Критерием отбора пьес становилась художественная ценность, а не «маститость» и признанность тех, кто ее создал. Именно поэтому многие произведения с ее легкой руки вышли за рамки дидактического репертуара, заинтересовав не только педагогов музыкальных учебных заведений, но и концертных исполнителей. Ирина была мыслящим человеком, обладающим глубокими профессиональными знаниями, тонким эрудитом. Умела искренне радоваться успехам коллег, поддержать их добрым советом… 

Несмотря на тяжелую скоротечную болезнь была полна творческих планов. И если верить Ф. Ларошфуко, сказавшему когда-то, что самые смелые и разумные люди – это те, которые под любыми благородными предлогами стараются преодолеть мысль о смерти, – можно сказать о том, что Ирина, стоически перенося физические страдания, до последних дней сохраняла необычайное мужество и стойкость…

Мы всегда будем помнить Вас, Ирина!..

Выражаем искреннее и глубокоее соболезнование родным и близким, друзьям и коллегам Ирины Столяр, всем тем, кто ее знал…

Коллектив газеты «Истоки жизни», Анна Стрезева, Серго Бенгельсдорф, Нина Кокарева, Елена Абрамович. Галина Кочарова, Снежана Пысларь.


Слово по поводу…

Есть люди, общение с которыми греет душу. Именно такой была Ира Столяр, добрый, неравнодушный человек, наделённый от рождения живым умом и деятельной натурой. Она так внезапно ушла от нас! Да будет благословенна её память!

Кто мог подумать, что случится такой поворот судьбы, лежащий в области, недоступной предугаданию. Всегда горестна потеря хороших людей. Но когда это касается молодых и происходит так быстротечно, горестнее во сто крат. С этой трагедией в семье Столяр – Ваверко невозможно смириться. Здесь, в Израиле, все, кто знали Иру – её друзья, ученики и коллеги её замечательных родителей – уважаемых Зиновия Лазаревича и Людмилы Веньяминовны – не могут поверить в случившееся, воспринимают кончину Иры как глубокое личное горе. Помним всегда отличавшую её потребность и готовность быть полезной окружающим и в крупных и в малых делах. Особенно запомнились драгоценные качества её натуры – уважение к старшим,  трогательная забота о сохранении памяти о тех, кто был в своё время нашими и её  учителями, о разных творческих людях, о лицах, значимых в молдавской культуре. Прекрасным свидетельством тому служат её статьи и присланная Ирой в Израиль сравнительно недавно книга о консерваторском её фортепианном педагоге профессоре А. Л. Соковнине.

Не хочется говорить дежурных слов. Но обладая таким общительным характером, активной, неугомонной натурой, Ира ещё многое могла бы сделать из того, что послужило бы на пользу общему делу, в том числе на пользу людям, близким ей по профессии, тем более – ученикам её фортепианного класса в колледже, которые, думается, видели в Ире Столяр – своём воспитателе и педагоге – пример для подражания. Невозможно поверить в то, что Иры больше нет на свете. В наших сердцах всегда будет жить самая добрая память об этом светлом человеке.

Наше соболезнование и сочувствие дорогим Людмиле Вениаминовне и Зиновию Лазаревичу.

Изольда Милютина, Ирина Лункевич, Нисан и Бела Шехтман, Таня Шехтман, Лёня и Толя Шехтман, Галя и Женя Клетинич, Мила Рабинович ,Раймонда Шейнфельд, Сокирянский Саша, Галя Кавнацкая, Фира и Годя Ешановы, семья Харитон, семья Гальперин, Сеня Авербух.

Израиль 14 мая 2010 г.  


____________




Говорят ученики:

Как-то даже в уме не укладывается, что ее больше не будет с нами... Как она интересно концерты вела, как много знала и умела! Жаль, что такие люди, как Ирина Зиновьевна, настолько редки! Надеюсь, что память о ней никогда не угаснет!..
Ксения Мальцева

13 мая 2010

Вечная ей память и покой... Пусть Бог её простит за всё...
Прощайте наша любимая Ирина Зиновьевна Столяр!
Вадим Тимотин

13 мая 2010

Она была просто замечательным Человеком и педагогом!!! Умнейшим интереснейшим, талантливым человеком. Она очень интересно вела концерты и привлекала зрителя. Нам очень будет её не хватать... Но она будет жить в наших сердцах, умах...
Вечная память!!!
Маша Тэтару

13 мая 2010

В нашем сознании люди живут до тех пор, пока жива память о них...
Энергия, питающая наши тела, не пришла из неоткуда, и не уходит в никуда.
Пока мы будем помнить, она будет жить...
Tony Ho
13 мая 2010


Да, Антон, замечательные слова... будем помнить...
Valeria Poeta

13 мая 2010

Сегодня был концерт её памяти... Знаете, жаль, что многие, кто плакал и говорил хорошие слова о ней на похоронах, сегодня даже не слушали...
Наташа Главненко
29 ноября 2010

Прошел год...
Valeria Poeta
13 мая 2011


Источник: http://vk.com/club17684636

Читать дальше

Служение музыке. Ирина (стр. 4)


ДО-РЕ-МИ. ВЕЧЕР ПАМЯТИ ЛИИ ОКСИНОЙТ

В Органном зале состоялся концерт, посвященный памяти замечательной пианистки Лии Эммануиловны Оксинойт (26.10.1921 – 10.10.2003). Всю жизнь она посвятила педагогике. Обладая отличными исполнительскими данными, требовала от своих питомцев не бояться сцены, выступать как можно чаще. При этом любила сесть за рояль и сыграть со своим учеником, что называется «в четыре руки».



Много лет существовала такая традиция – в свой день рождения Лия Эммануиловна, радушная хозяйка, принимала учеников у себя дома, а они с удовольствием помогали ей в организации этих праздников. Благодарные воспитанники изменять обычаю не стали: каждый год в июне они проводят вечера музыки, посвященные памяти своего преподавателя.

Вдохновителем и ведущей нынешнего концерта стала Ирина Зиновьевна Столяр. Сама великолепный педагог, музыковед, человек с большими организаторскими способностями (благодаря ей были открыты музыкальные школы во многих районах Молдовы, проводились конкурсы и фестивали), Ирина с улыбкой посетовала, что, к сожалению, никто не подсчитывает, сколько учеников проходит через руки преподавателя, сколько незаурядных музыкантов из них получается.

Не вела такой статистики и Лия Эммануиловна Оксинойт. Но, по-видимому, их было не меньше ста. Впечатляет далеко не полный список известных не только в нашей в республике пианистов и педагогов: Алексей Гуленко и Анжела Няга работают и живут в США; Ирина и Ольга Бивол – в Германии; Виола Жосан – в Италии, Вероника Маху – в Бельгии; Мария-Анна Изман – в Голландии; Артур Аксенов – в Москве; Ирина и Светлана Янчевы – в Болгарии; не говоря уже о работающих в Кишиневе Юлии Ривилис, Ларисе Жар, Татьяне Листенгурт, Инне Хатипове, Татьяне Штюка и других. А дочь Оксинойт, Ольга Кюн, руководит Классом высшего исполнительского мастерства по фортепиано в Бразилии.

Образно говоря, Лия Эммануиловна посеяла много семян – и они дали великолепный урожай музыкантов.

Вечер памяти открыла самая младшая из последних учениц Лии Оксинойт, теперь пятиклассница, Мария Тэтару. Трогательная, юная, она очень технично сыграла свою программу. Зрители отметили бурными аплодисментами этюд № 3, опус 42 А. Скрябина и «Остинато» А. Муляра. А семиклассница Елена Игнатьева порадовала несвойственной её возрасту осмысленностью переживаний, взрослой эмоциональностью. Очень выразительна была и Лариса Соболева, так сыгравшая «Фантазию после чтения Данте» Ференца Листа, что, думаю, ею по праву гордилась нынешний педагог Ларисы, Инна Хатипова, принявшая эстафету у Лии Эммануиловны. «Она открыла мне дверь в музыку, она же открыла мне дверь в жизнь!» – этими словами характеризовал роль своей учительницы Станислав Жар, самый старший из последних учеников Оксинойт, продолжающий обучение в Ровен Юниверсити (штат Нью-Джерси).

Ирина Столяр сумела так рассказать о своем любимом преподавателе, что показалось на миг, будто Лия Эммануиловна действительно сидит рядом и взыскательно слушает своих учеников, болея за них. Может, так оно и было?
Людмила ЗУБОВА
 

КУЛЬТУРНЫЙ ФРОНТ

Подарок юным музыкантам

Так уж сложилось, что в последние годы наше государство перестало заниматься достаточно хлопотным делом – изданием нотной литературы, столь необходимой питомцам и преподавателям музыкальных учебных заведений республики. Да и «частники» не очень заинтересованы тратить усилия и средства на подготовку и выпуск такой специфической печатной продукции. Тем не менее, потребность в ней по-прежнему, к счастью, имеется – и, слава Б-гу, нашелся энтузиаст, к тому же общепризнанный специалист в данной сфере, который предпринял успешную попытку хоть в какой-то мере решить эту проблему.

Речь идёт об Ирине Столяр, чье имя уже неоднократно появлялось на страницах «ЕМ». Дочь известных и за пределами нашего края Людмилы Ваверко, профессора Академии музыки, театра и изобразительных искусств, и музыковеда Зиновия Столяра, она пошла по стопам родителей, и вот уже более трети века (в последние два десятилетия – в качестве преподавателя Республиканского музыкального лицея им. С. Рахманинова) помогает юным дарованиям осваивать азы и тайны фортепианной игры, а также занимается активной просветительской деятельностью.

Ирина Зиновьевна и взяла на себя труд составить и отредактировать сразу несколько нотных сборников, включающих в себя опусы, рассчитанные на разные возрастные категории питомцев музыкальных учебных заведений.

Определенный опыт подобной работы у нее уже имелся. В 2001 году она подготовила сборник для подготовительных групп музшкол, в 2006-м – для учащихся 1-4 классов.

Ну а недавно появилась целая «обойма» нотных сборников: альбом «Свети, солнышко!» (для учеников 5-8 классов музшкол и студий), сборник музыкальных транскрипций, адресованный старшеклассникам и студентам, а также два авторских: «Весеннее настроение» (состоящий из пьес Олега Негруцы, верного друга Еврейской общины РМ) и «Фея снов» (произведения Владимира Беляева, нынешнего и.о. председателя Союза композиторов и музыковедов РМ).

Практически все опусы, включенные в сборники, никогда прежде не издавались, а подавляющее большинство из составивших два коллективных (в том числе творения наших соплеменников Златы Ткач, Давида Федова, Александра Сокирянского и других местных авторов) были извлечены И.Столяр из архивов. И поступившие к ней в рукописи, и найденные составителем нуждались в редактировании, потребовавшем немало времени и усилий.

Подготовив эти сборники к печати и обеспечив их выпуск издательством «Pontos», И.Столяр тем самым – помимо поставленной перед собою главной задачи – содействовала решению еще одной: возвращению в «боевой строй» многих, достойных того, произведений композиторов Молдовы, а значит, и популяризации творчества этих мастеров.

Нотные новинки уже поступили в лицеи им. С. Рахманинова и им. Ч. Порумбеску, в колледж им. Ш. Няги, в учебные заведения Бельц, Кантемира, Тараклии и др.; по нескольку экземпляров получили коллеги И. Столяр из Беларуси, Украины, США, Германии, Румынии; Ирина собирается передать – с оказией – сборники и в Израиль (посылать почтой – очень накладно, да и, как убедилась отправительница, так они туда не всегда доходят).

Опусы, ставшие доступными благодаря подвижничеству И. Столяр, уже используются ее коллегами и учащимися; многие пьесы прозвучат в исполнении юных пианистов на экзаменах и в концертах, организуемых с участием питомцев этих учебных заведений.

Некоторые ученики И. Столяр (А. Цуркан, Р. Шокодей, М. Георгиева и др.) оказались первыми исполнителями включенных ею в сборники произведений композиторов Молдовы, благодаря чему эти творения стали известны местным меломанам.

И еще об одном немаловажном моменте (мною выясненном, в общем-то, случайно) здесь необходимо упомянуть: все 4 сборника не только готовились их составительницей, как говорится, на голом энтузиазме, но и изданы на ее собственные средства. Видимо, так и не нашлось в республике предпринимателей, готовых взять на себя необременительные для них расходы по изданию столь необходимой юным музыкантам нотной литературы. Потому-то и пришлось И. Столяр потратить на это изрядную часть своих скромных сбережений, о чём она ничуть не жалеет: благое дело, по ее словам, того заслуживает.
Михаил ДРЕЙЗЛЕР 


КАК СВЕТЛАЯ ПЕЧАЛЬ

Скоро год, как не стало Ирины Столяр, но она жива не только в нашей памяти, но и в добрых делах. Недавно в издательстве «Pontos» вышел изящно оформленный сборник пьес для фортепиано композиторов Молдовы «Из давних времен» („Din vremuri străvechi”), который она готовила к печати.



Издание книг, а тем более нотной литературы – хлопотное и дорогостоящее дело. Второй составитель вышедшего сборника, большой энтузиаст Лариса Няга, обратилась за поддержкой в Еврейский культурный центр КЕДЕМ. Альбом вышел на средства АЕРК «Джойнт» и проекта «Хеврута в Молдове».

Среди представленных композиторов – имена наших соплеменников, которые внесли свой вклад в развитие музыкального искусства Молдовы: Соломон Шапиро, Злата Ткач, Владимир Сливинский…

На презентацию альбома в Музыкальном колледже им. Шт. Няги пришли маститые авторы: Георгий Мустя, Олег Негруца, председатель Союза композиторов Молдовы Владимир Беляев. В мероприятии приняла участие директор Еврейского культурного центра Стелла Хармелина. В зале собрались педагоги, учащиеся, журналисты. Преподаватель колледжа Анжела Олейник вела программу со знанием дела, погружая слушателей в тонкий мир композиторского творчества.

Особенно запомнились прозвучавшие в исполнении педагогов лицея им. С. Рахманинова Натальи Коркодел и Гюзаль Латиповой произведения Златы Ткач и Соломона Шапиро. Изумительной красоты, в акварельных тонах пьеса «Утро» мастерски исполнена её автором – Виталием Мосийчуком.

Для юных исполнительниц – учащихся колледжа презентация стала событием. Кристина Фереску, Жанна Дэскэлица (преподаватель Ирина Ботнарь), Кристина Корчу, Ольга Квасницки (преподаватель Анжела Олейник), конечно же, волновались, играя в присутствии авторов. И лучшей наградой для девушек стали не только цветы от поклонников (а таковые тоже были), но и одобрение корифеев. Олег Негруца выразил общее мнение: «Самое важное для композитора – чтобы его музыка звучала». Все пьесы, включенные в сборник, изданы впервые, а значит, эти произведения будут исполняться!

При жизни Ирины Столяр вышло четыре её сборника. Пьесы из этих альбомов ныне включены в учебные программы, они звучат в конкурсных выступлениях.
– Я особо благодарен Ирине Столяр, – сказал председатель Союза композиторов Молдовы Владимир Беляев. – В своё время она издала авторский сборник моих сочинений, причем это стало для меня сюрпризом. Хороший пианист, настоящий профессионал, она была еще и блестящим редактором: корректировала рукописи, исправляла ошибки. Всегда старалась включить в сборник разноплановые произведения, и нынешнее издание не стало исключением.

От имени Союза композиторов Владимир Беляев выразил большую благодарность еврейским организациям, профинансировавшим проект.

Плоды самоотверженного служения искусству Ирины Столяр видны и сегодня. И память о ней жива. И звуки музыки – как светлая о ней печаль…
(Наш корр.)

По материалам еженедельника «Еврейское Местечко» №№ 23 (92), июнь 2005; 12 (313), апрель 2010; 14 (362), апрель 2011 г.
____________

«Мы из Одессы, здрасьте!»
2 февраля, 2012, 03:13, Одесса

Одесса – мама для сотен тысяч своих детей, многие из которых, вырастая, покидают «родительницу». Но энергетические корни из земли не выкопаешь, в чемодан не упакуешь. Родной город с уникальным духовным воздухом и неповторимой субкультурой забыть невозможно, к нему всегда тянет.

  Более того, он объединил своих «птенцов», рассеянных по планете, во Всемирный клуб одесситов.

Не то джин, не то дух...

Не так давно в молдавской столице, в Культурном центре при еврейской библиотеке имени Мангера состоялась презентация клуба «Кишинёвские одесситы». Давно пора! Ведь Кишинёв и Одессу роднит и атмосфера южного города, и исторически знаменитые дворики с их уважаемыми тётями Розами и Сонями, и похожие тенистые улочки. Уже не говоря об знаменитой Молдаванке... Правда, морской ветер из Одессы, долетая до Кишинёва, по пути теряет влагу и запах йода.

Коренной одесситкой была и очень этим гордилась большая актриса Молдовы Нелли Каменева. Одесским юмором пропитан один из самых известных хохмачей Кишинева, композитор Олег Негруца. Прославленный консерваторский профессор Людмила Ваверко обязана своим местом рождения «жемчужине у моря». Кстати, именно ее дочери Ирине Столяр пришла в голову идея создания клуба. Безвременная кончина Ирины Зиновьевны не сорвала замечательный план, потому что в память об ушедшей подруге за его реализацию взялась преподавательница столичной музшколы имени Доги Ольга Купцова, тоже урождённая одесситка. Помочь Ольге изъявила готовность завотделом искусств библиотеки имени Мангера Алла Дереско, родина которой – не сам портовый город, а Одессщина. Обе энтузиастки стали сопредседателями клуба.

Интересно придумали на столах перед присутствующими разложить трогательные дары моря – ракушки, ошлифованные волнами стекляшки, пляжные гладенькие камушки. Из архива Купцовой лежали старые фамильные фото и «киндер-сюрпризы», внутри которых были не монстрики, а давнишние крошечные книжечки-сказки.

Заседание открылось словами бессмертной песни Утёсова «Есть город, который я вижу во сне...». Чтобы присутствующие почувствовали время и место действия, из облепленной ракушками бутылки, поднятой со дна, был выпущен не то джин, не то дух, а в общем – сиволический воздух Одессы, и все сразу услышали звуки прибоя и полной грудью вдохнули запах моря. Священнодействовали с чудо-бутылкой Ольга и ведущая актриса Театра имени Чехова Вера Марьянчик, тоже одесситка. Вот такая случилась полумистическая история.

Слово дали Ольге Спивак, работнице библиотеки, которая поведала присутствующим о поэте Саше Чёрном. Своими воспоминаниями о любимом городе у синего моря поделились в тот вечер доктор филологии Марк Габинский, бывший моряк Александр Вассерман, ребёнком переживший ужасы фашистско-румынской оккупации Анатолий Шпиц. Вера Марьянчик рассказала о своем предке – директоре Одесского консервного завода. Гость из Австрии Анатолий Лабунский поведал о своей книге «Клеопатра, или Молдавские морские рассказы».

Кто-то вспомнил знаменитый одесский прикол: двухметровыми буквами написанный плакат над главным входом Артиллерийского училища: «Наша цель – коммунизм» и подобные «фишки».

Не только послушать, но и посмотреть было что: в зале, на трёх стенах висели тонкие дивные пейзажи Светланы Филоновой-Кацыф из серии «Одесса золотая», написанная в позапрошлое лето. На картинах – архитектура Одессы в симбиозе с цветами – ирисами, тюльпанами, хризантемами, розами. Кстати, у клуба кишинёвцев-одесситов скоро появится логотип, который взялся подготовить известный график, председатель Клуба еврейских художников Эдуард Майденберг.

Микроб одесский

В небольшом интервью корреспонденту «ИЖ» Ольга Купцова рассказала: «Мы с Ирочкой Столяр были соседями-землячками. Когда встречались, говорили в том числе и об Одессе. Я езжу в этот город дважды в год, там живёт в отчем доме моя сестра, на чердаке которого – много старинных, милых сердцу «сокровищ». И вот, вернувшись из очередной поездки, я встретила Иру на улице и завела разговор о всемирном Клубе одесситов. Она вздохнула: «Хорошо бы и у нас сделать что-то подобное». После похорон Ирочки, на поминках в консерваторской столовой мы оказались рядом с Аллой Дереско. Познакомились. Нас свела судьба. Когда начали говорить об Одессе и о том, что Ира там родилась, я сказала Алле о совместной нашей с ней идее клуба. Алла в ответ: «В чём проблема? Давайте устроим». Идея-то была, но не было помещения, и никто не представлял себе, как и где это устроить. Хотя материалов – много. Пока всё очень сумбурно. Но всё постепенно выравнивается, появилась определённая система.

В клубе собрались совершенно разные люди. Нас роднит наш город. И более того, некоторые студенты мои, когда я работала в кишинёвской консерватории, – служили в Одессе, которая их сроднила. Микроб такой есть – одесский. Его ничем не вытравить.

Сама я родилась на Мясоедовской, угол Прохоровской. Папа – музыкант, мама – инженер. Папа работал в Филармонии. Он – из школы Столярского. То есть, Столярский тогда руководил школой, а папа там учился. В Кишинёв судьба забросила, так получилось. Может, если бы у мамы был другой характер, я бы осталась в Одессе. А так, единственная из всего курса, поехала по распределению в Измаил, потом оказалась в Кишиневе. Ни о чём не жалею. Перед Новым годом хотим, чтоб у нас какие-то песни прозвучали. Музыкальная Одесса – обширная тема. Нам бы, конечно, хотелось приглашать побольше интересных людей... Но всё упирается в финансы и зависит от активности членов. Со временем сделаем удостоверения. Весной хочу поехать во всемирный клуб, поднабраться опыта. Ещё хотела бы связаться с Сёмиком Лившиным – мы дружили с его женой, когда в консерватории учились. Это – журналист, работавший в одесской газете, из первых КВНщиков. Ещё в планах – издать сборнички наших поэтов».

Источник: http://t-news.in.ua/article/mi-iz-odessi--zdraste
____________

Слово Галине Кочаровой:

Вот фрагмент с Ириной характеристикой: вспоминая о поездке на Дни молдавской музыки в Минске, Ира мне сказала: «Я тоже была в той поездке – еще девочкой, и хорошо помню один бытовой эпизод, который, по-моему, очень красноречиво говорит о характере Валентины Савельевны, о ее натуре. Нам предложили пойти на концерт, но она сказала, что с детства любит цирк, а в Кишиневе цирка еще не было. Меня взяли с ней на цирковое представление, и я хорошо помню, как она от души хохотала – как звонкий колокольчик, особенно во время номера с обезьянкой. Для меня с тех пор ее голос всегда ассоциируется с ландышами – крошечными, нежными цветами, как бы легко звенящими в воздухе. И сама она – добрый человек, непосредственный, открытый.»

См.: Галина Кочарова «... Одной звезды я повторяю имя». В кн.: Aurelian Dănilă. Galina Cociarova. Valentina Saviţcaia. Chişinău: Cartea Moldovei, 2007, с. 105.

На мой взгляд, это прекрасно характеризует и Ирочку, ее образную манеру выражать свои впечатления, бережно хранить все лучшее в своей памяти и уметь по-доброму оценивать людей.