June 5th, 2013

Palestrina

Леонид Симонович Гуров

Время летит с космической скоростью, а вместе с ним и мы — не успеешь оглянуться, как пролетают десятилетия. Для человечества в целом 20 лет — ничто, один миг, а для каждого человека в отдельности — определенный период жизни.  Уходят люди, уходит целое поколение, а вместе с ним и эпоха.

Леонид Симонович Гуров ушел из жизни на срезе эпохи, когда реформы М. Горбачева привели страну к развалу, поэтому как бы остался в том советском времени, которое некоторые сейчас вспоминают с ностальгией. Говорят, что история рассудит. Что же, она уже показывает нам, что при всех недостатках советской системы было что-то и хорошее, и этого хорошего было довольно много. Когда я задумываюсь над этим, то прежде всего вспоминаю наше общение в Союзе композиторов Молдавии, а также вне его. Как мне кажется, сейчас это утрачено, давно уже "почила в бозе" традиция творческих собраний, где обсуждались новые произведения. Да и не только это. В Союз композиторов можно было придти просто так, пообщаться, сразиться, к примеру,  в шахматы с П. Б. Ривилисом или В. М. Дегтяревым, тогдашним директором Молдавского отделения Музфонда СССР...

Когда я думаю о Л. С. Гурове, то пытаюсь представить время, в котором он жил. Его детство прошло в то время, когда в России произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, а за нею —гражданская война. Не думаю, что эти годы были окрашены романтикой, потому что нет и не может быть никакой романтики, когда убивают людей. Известно, что в тогдашней Херсонской губернии, где в с. Архангельское проживало семейство Гуровых, во время гражданской войны, как и в других губерниях Украины и Белоруссии прошли погромы, особенно затрагивающие еврейское население. По данным И. Б. Шехтмана, только Добровольческая армия совершила почти 300 погромов, а это 17 % от общего их числа. (Шехтман И. Б. История погромного движения на Украине. Том 2. Погромы Добровольческой армии на Украине. — 1932. — 394 с.).

Как-то в одном разговоре Леонид Симонович рассказал мне о встрече командующего Добровольческой армией А. И. Деникина с крестьянами. Не знаю, был ли Л. С. сам свидетелем той встречи, или от кого-то узнал, но суть не в этом. Так вот, Деникин обратился к крестьянам с призывом поддержать Добровольческую армию. Тогда один из собравшихся спросил: «А как быть с землей?» «А землю надо отдать», — ответил Деникин. И крестьяне сразу притихли.

Вопрос о земле был чрезвычайно важный.

Советская власть в селе Архангельское была установлена в январе 1918 года. Тогда же избран волостной Совет крестьянских депутатов, который приступил к осуществлению ленинского Декрета о земле. Но начатые революционные преобразование полностью осуществить не удалось. Мирный труд крестьян прервало наступление кайзеровских войск, захвативших село в марте 1918 г. Германо-австрийские оккупанты применяли жестокие меры к тем, кто не подчинялся вводимым ими порядкам...

В мае 1919 г. Архангельское оказалось в районе боев с контрреволюционными кулацкими бандами атамана Григорьева...

Встреча Деникина с крестьянами, о которой рассказывал Л. С.,  вполне могла состояться в августе 1919 г., так как именно в это время деникинские войска оккупировали село. Крестьян обложили налогом в размере 5 пудов зерна с каждой десятины, отбирали у них фураж. Так что вряд ли у них было большое желание поддерживать Добровольческую армию, а скорее — наоборот.

В январе 1920 г. части 14-й армии под командованием И. П. Уборевича изгнали белогвардейцев из села.

Летом и осенью во время ожесточенных боев с врангелевцами крестьяне Архангельского оказывали помощь бойцам Красной Армии продовольствием, фуражом, помогали им строить оборонительные сооружения.

Переустройство жизни в Архангельском проходило в трудных условиях. В 1921 г. в связи с засухой начался голод.

В апреле 1922 г. село подверглось нападению банды Свища. Бандиты ограбили почтово-телеграфное отделение, помещение КНС (Комитет незаможных селян), забрали оружие, документы, убили милиционера и активного борца за Советскую власть И. И. Бойко...

Только к осени 1922 г. налаживается мирная жизнь в Архангельском.


Как все-таки тяжело было семье Гуровых выживать в таких условиях!

В 1922 году Леониду Гурову исполнилось 12 лет. Он поступает в Херсонскую музпрофшколу, где обучается игре на скрипке и фортепиано, а также изучает теорию музыки, а в 1928 году начинает учебу на теоретико-композиторском факультете Одесского музыкально-драматического института имени Людвига ван Бетховена, позже преобразованного в консерваторию.

music_theory_history_43
Нижний ряд, слева направо: С.Д. Орфеев, Л.С. Гуров, Т.С. Малюкова-Сидоренко, А.Л. Коган, О.Г. Коренюк, Р.М. Розенберг, Г.Н. Вирановский.
Верхний ряд:  И.Я. Митрохин (4-й слева), И.Дорфман (5-й слева), А.Д. Финогенов (8-й слева). Выпуск 1965 г. / Фотография с сайта Одесской консерватории

Особую роль в формировании мировоззрения молодого музыканта сыграл проф. Н. Н. Вилинский, композитор и педагог, воспитавший многих музыкантов, ставших впоследствии известными композиторами и исполнителями. Известно, что Л. С. Гуров  заинтересовался молдавским фольклором не без влияния своего педагога, поскольку Н. Н. Вилинский всесторонне исследовал особенности молдавской народной музыки, а также был одним из первых профессиональных композиторов, кто начал обрабатывать народные мелодии.

Леонид Симонович был блестящим педагогом. Вспоминаю, как он читал у нас методику преподавания гармонии, как обращал внимание на многие детали, часто ускользающие у молодых неопытных педагогов. Впоследствии, когда я сам начал преподавать в консерватории и Л. С. по совету В. Г. Загорского обратился ко мне с просьбой сделать перевод на молдавский язык его музыкально-теоретического труда — «Задания для письменных работ по специальному курсу гармонии» — я с радостью согласился, хотя, конечно же, были и сомнения, справлюсь ли, все-таки несмотря на то, что я преподавал гармонию в молдавских группах, это не был мой родной язык. Но трудности оказались в иной плоскости.  Редактор издания не имела музыкального образования и во многом подвергала сомнению музыкальные термины. Мне приходилось приносить ей книги по музыке на румынском языке и доказывать, что тот или иной термин является устоявшимся . С другой стороны, Леонид Симонович хотел, чтобы молдавские студенты понимали материал, а молдавская терминология порой шла вразрез с румынской, поскольку последняя, при отсутствии собственных терминов, иногда ориентировалась на французскую (к примеру, румынский музыковед Пашкану в своем учебнике гармонии для названия некоторых неаккордовых звуков пользовался французскими словами). Если учесть, что советское музыкознание было весьма развито и шло далеко впереди, то можно понять, что для издания такого рода учебника редактор должен быть высокопрофессиональным специалистом, владеющий не только литературным языком, но и хорошо понимающим тонкости музыкальной теории (например, при различии понятий низкая и пониженная ступень в теории музыки, изложенной на  русском языке, в румынском такого не наблюдается, хотя сами слова, конечно, можно перевести, но они будут весьма далеки от теории музыки).

Вот почему при подготовке задачника к изданию я больше прислушивался к мнению Л. С., чем редактора.

Интересно, что многие задания из этого учебника я выполнял на уроках по индивидуальной гармонии у З. М. Ткач, не зная, что они сочинены Л. С. Гуровым.

002
В один из ноябрьских дней 1991 года мы встретились с Л. С. в коридоре консерватории. Было видно, что он поджидал меня, пока я закончу урок. И как приятно было, когда он вручил мне экземпляр издания с дарственной надписью. Для меня это было неожиданно!

Бережно храню эту книжку как бесценное достояние, и она вместе со мной уже пережила немало переездов.

Какое все-таки счастье, иметь такого педагога и впоследствии коллегу по консерватории и Союзу композиторов, общение с которым всегда было в радость.


Дмитрий Киценко, композитор.
28 мая 2013 г.
* * *
Один из моих глубоко уважаемых консерваторских педагогов, которому сохраняю душевную верность, — профессор Леонид Симонович Гуров. Его образ настойчиво возникает перед мысленным взором в эти дни. И в связи с приближающейся очередной датой его дня рождения — лишь совсем недавно писала о его 100-летнем юбилее — и в связи с тем, что в этом году исполняется ровно два десятилетия, как он ушёл от нас. Он был личностью замечательной! И таковой она навсегда останется в памяти тех, кому посчастливилось знать Л. С. и общаться с этим незаурядным человеком.

Известно, что Леонид Симонович был видным композитором, создал ряд превосходных сочинений, которые вошли в золотой фонд молдавской музыки. Был он и прекрасным педагогом. Из  консерваторского класса композиции проф. Л. С. Гурова тянутся нити, связующие поколения. Наконец, Л. С. оставил значительный след в истории культуры как крупный общественный деятель.

Непререкаемый авторитет Л. С. отразился во всех этих непосредственных проявлениях его Личности большого человеческого масштаба.

Не случайно в своё время я выбрала для названия одной из своих статей о глубоко чтимом мною педагоге слова — «Человек живёт в том, что оставил людям». Понятно, что я имела ввиду всё это — его творчество, его теоретические исследования, в конечном счёте и композиторскую школу Л. С. Гурова.

Сейчас же, устояв перед соблазном в очередной раз говорить об этом с наибольшей полнотой  (ибо рискую повторить ранее сказанное в других своих работах), позволю себе лишь прокомментировать несколько старых фотоснимков, которые обнаружила в нашем семейном архиве. Думаю, они сохранились у моего отца с того времени, когда он, молодой симфонический дирижёр, по окончании Ленинградской консерватории приехал в Молдавию, был вовлечён в культурные процессы нового для него края,  вступил с молодой горячностью на это поприще и тесно сотрудничал с композиторами, даже войдя в правление молодой тогда творческой организации…

Кстати, это собственноручно запечатлел сам Л. С. в автографе, нанесённом на титульный лист одной из книг, подаренной  моему отцу. В написанных там словах: «… на память о совместном строительстве молдавской музыкальной культуры. 19.III.1953.» — содержится свидетельство о причастности  написавшего те слова и его адресата к тем весьма значительным событиям, которые стали делом жизни обоих. (Лишний раз убеждаешься — драгоценна каждая строчка, каждая буква архивного документа!).

Итак, обратимся к фотографиям.

001
В Союзе композиторов Молдавии, 1947 г. Слева направо: Л. С. Гуров, Н. С. Пономаренко, С. Т. Няга, Г. Ф, Борш



002
Правление СК Молдавии, 1948 г. Слева направо: сидят Л. С. Гуров, С. Т. Няга, Д. Г. Гершельд, стоят Б. С. Милютин и Н. С. Пономаренко

Мне кажется, что эти фото примечательны ещё и тем, что на них мы видим композиторов — творческих людей, с кем Л. С. сотрудничал  в ранние годы. Одним из фактов такого сотрудничества, к примеру, стало создание им вместе с композиторами Д. Г. Гершфельдом и Н. С. Пономаренко Юбилейной кантаты на тексты молдавских поэтов в связи с 25-летием Советской Молдавии (1949). Сотрудничество же с моим отцом началось ещё раньше, когда он принял в довоенном Тирасполе к исполнению Первую симфонию Л. С. Гурова, написанную молодым автором в начальную пору его увлечения молдавским фольклором (не лишне сказать, что произошло это под влиянием одесского педагога — профессора Н. Н. Вилинского). Так и значится в музыковедческих трудах эта симфония как первая молдавская, как бы открывшая для следующих авторов путь к претворению национального фольклора в инструментальной сфере. Правда, могу засвидетельствовать, что Л. С. и моего отца связывало не только профессиональное единомыслие, но и — дружеские отношения, живость ума (оба были не прочь иной раз побалагурить). Почему-то мне запомнился их обмен какими-то ироническими репликами в адрес симпатичнейшего С. Т. Няги, который  добродушно откликался на эту иронию. С. Т. Няга — также на одной из фотографий с композиторами за роялем.

Снимки 1947—1948 гг. показывают нам облик совсем молодого Леонида Симоновича. Переехав из Одессы в Молдавию в 1945 г., Л. С. тогда сразу, в соответствии со своей профессией, включился в музыкальную жизнь…

003
В СК Молдавии, 1953 г. Слева направо  С. В. Златов, Н. С. Пономаренко, С. Т. Няга, В. П. Соловьев-Седой, Л. С. Гуров, Д. Г. Гершфельд, Г. Ф. Борш

Одна из этих архивных фотографий, как мы  видим, сделана во время встречи в СК (1953 г.) с известным композитором В. Соловьёвым-Седым, автором знаменитых «Подмосковных вечеров». Это была одна из таких творческих встреч, когда на съезды и пленумы приезжали в Молдавию композиторы из Москвы и из разных республик. На моей памяти, к примеру, в нашем Союзе мы принимали в давние годы  Арутюняна, Дворионаса и многих других. Запомнились и частые посещения Кишинёва, и соответственно нашего СК, тогда совсем молодым, а потом в зрелые его годы Т. Н. Хренниковым.

Леонид Симонович в значительности его личности оказывался и в СК главным для всех приезжих. Мне самой, вначале совсем молодой, приходилось иногда присутствовать при содержательных беседах в СК, которым присутствие и участие Л. С. придавало особую  значительность.

004
В день Первомая с сотрудниками консерватории. Слева направо: Килимарь (?), Н. И. Базина, И. Б. Милютина и Л. С. Гуров

Завершая свой невольный небольшой экскурс, вызванный лицезрением архивных фотографий, хочу отметить всё же, что наиболее тесные мои контакты с незабываемым Л. С. имели место в консерватории, где мы общались постоянно. Хочется думать, что со времени моей работы над дипломом под руководством Л. С., и тем более с тех пор, как  я стала работать на созданной Л. С. кафедре теории и композиции (с 1955 г. до кончины профессора в 1993 г., — т. е. почти 40 лет),  нас связали со временем не только деловые, но и чисто человеческие душевные отношения. Я часто думаю об этом, вспоминая прошлые годы. Может быть, в какой-то мере это получило отражение на снимке, где я и Л. С. с коллегами, которым я особенно дорожу. Нас тогда неожиданно выхватило из праздничной толпы вездесущее «око» фотоаппарата…

Изольда Милютина, музыковед

25 мая 2013 г.
* * *
Хочу сказать несколько слов о Леониде Симоновиче Гурове, увиденном мною в личном и профессиональном  общении, с тем, чтобы можно было составить о нем представление не только как о солидном мэтре молдавской музыкальной педагогики и главе композиторской школы Молдовы, о чем свидетельствуют «официальные» воспоминания всех, кому довелось быть его современниками, коллегами, учениками. Первое впечатление о нем сложилось у меня, когда я по приезде в Кишинев в 1974 году впервые присутствовала на творческом собрании Союза композиторов, проходившем в здании костёла на улице 25 Октября (ныне улица  эта переименована и поделена на две — митрополита Варлаама и митрополита Дософтея, костёл этот теперь действующий и соседствует с позже построенным новым зданием Оперного театра). Леонид Симонович вел это собрание лаконично, сдержанно, по-деловому, и это ощущение основательности всего, что он делал и говорил, в моих глазах сразу создало некую дистанцию и понимание того, на каком высоком уровне он поддерживал планку обсуждения. На работе в Институте искусств на формирование моего мнения о Гурове повлиял в большой степени рассказ о нем Льва Ивановича Адама, настойчиво вводившего меня в курс дела относительно того, кто из педагогов чего стоит. Пожалуй, только о Леониде Симоновиче, перед тем ушедшим из вуза с обидой на тогдашнего ректора, Александра Кирилловича Суслова, Лев Иванович отзывался с огромным уважением.

А потом, после трагической гибели Соломона Моисеевича Лобеля, квартиру которого, находившуюся этажом ниже квартиры Л. С. Гурова, предоставили нашей семье, нам довелось узнать Леонида Симоновича и его супругу Ревекку Осиповну как людей добрейшей души, замечательных соседей, проживших интереснейшую жизнь и охотно помогающих советом и делом нам, тогда еще очень молодым людям. В профессиональном отношении Леонид Симонович вскоре после этого вновь начал по приглашению Константина Васильевича Руснака работать как педагог в реформированной Молдавской консерватории, и его статус профессора энциклопедически образованного, очень справедливого и, несмотря на все прежние достижения, не почившего на лаврах, еще более укрепился. Свидетельством его неустанной работы над собой стал вышедший в 1991 году сборник «Темы для письменных работ в специальном курсе гармонии» (вводную статью и тексты в заданиях этого пособия безвозмездно перевел тогда на молдавский язык Дмитрий Киценко, что, к сожалению, не было указано при  издании сборника), экземпляр которого с дарственной надписью Леонида Симоновича я храню в своей библиотеке и на материале которого предлагаю решать задачи, сочинять прелюдии нашим нынешним студентам — музыковедам и композиторам. На мой взгляд, композиторская основа этого сборника стимулирует у них творческий подход к выполнению обычных «школьных» упражнений, интерес представляет также наличие некоторых разделов, обычно отсутствующих в других пособиях. Таковы, например, темы «Энгармонизм увеличенного трезвучия», «Гармония увеличенного и уменьшенного ладов», «Терцовые циклы», «Звуковые комплексы на основе пентатоники» (последняя из них, по-видимому, отражает опыт работы Л. С. Гурова в Китае), их сопровождают темы для сочинения модуляционных прелюдий и гармонических вариаций, подкрепленные образцами выполнения.

И все же для меня остались в памяти в первую очередь главные достоинства его натуры  — теплота его сердца, всестороннее его дарование и его юмор. Их нам довелось оценить именно тогда, когда мы стали соседями. Мы взаимно консультировались с ним по поводу кроссвордов (он очень любил более сложные кроссворды, публиковавшиеся тогда в журнале «Смена»), он регулярно поздравлял нас открытками — в ответ на наши поздравления ему и его семье  по случаю праздников, где обнаруживал свою незаурядную изобретательность и способности к рисованию. Эти свидетельства его благосклонности к нам и уважения, несмотря на разницу в возрасте, я храню в своем архиве, но очень хотела бы познакомить с некоторыми из них и вас, уважаемые читатели.

Поясняю: в этих картинках, отражающих   наше взаимное «общение через почтовые ящики», есть пара непонятных для читателя слов, но они очень показательны.  Вы можете увидеть, например, что, прислав нам кроссворд с поздравлением,  Леонид Симонович из наших фамилий — моей и мужа — еще и «слепил» встречающееся на этих факсимильных страницах слово «Кочасимам» (Кочаровой — Симоновым), а в подписи читаем: Реослеосимы (Ревекка Осиповна — Леонид Симонович), тем самым неожиданно сблизив рифмой «симы» получившиеся наши шуточные прозвища. Комментарии к кроссворду также заслуживают внимания. Они, как и ребусы или как поздравление от «Козьмы Пруткова-внука (незаконнорожденного)»  каждый раз вызывают в моей душе улыбку и теплое воспоминание об ушедшем старшем друге и коллеге.

Галина Кочарова, музыковед
005      Вышестоящие (вышесидящие, вышеходящие, вышележащие) соседи шлют нижележащим (нижестоящим, нижесидящим, нижеходящим) соседям свой новогодний привет и вместе с ним самые лучшие пожелания, касающиеся:
а) Сохранения на должном уровне состояния  здоровья;
б) Повышения уровня материальной обеспеченности;
в) Успехов в педагогической и творческой работе;
г) Как результат перечисленного – всеобщего благополучия
По поручению вышестоящих соседей
Козьма Прутков внук (незаконнорожденный)
1931/XII 84
006
Многоуважаемые Кочасимы!
Вместе с праздничными  поздравлениями шлем Вам наилучшие пожелания, а также собственноручно изготовленный кроссворд.
Реослеосимы.
1930/IV 85
007 001
002     По горизонтали
2. Характерная особенность сферы обслуживания
5. Мероприятие, где музыковеды упражняются в словесном пересказе музыки и воздают хвалу ее авторам
8. Кузнечная печь или звукоисточающая пионерская принадлежность
9. Бывший концертмейстер первых скрипок в оркестре Молд. Филармонии, не поладивший с маэстро.
11. Предмет поклонения
12. Национальность одного из членов Молд. Союза композиторов, фамилия которого приводится в цифре 23 по вертикали
13. Кулинарное изделие, заполняющее витрины колбасных магазинов, когда нет ничего другого.
15. Человек, занимающийся под музыку различными телодвижениями
16. Двухкорпусное судно
21. Писатель, брат которого в соавторстве в еще одним писателем написал дилогию, которую можно назвать «Мертвыми душами» эпохи НЭП'а
22. Место, где люди часто падают, расшибают носы и получают от этого удовольствие
24. Глава монастыря
25. Один из сыновей Киевского князя Владимира «Красное солнышко», убитый своим братом и причисленный церковью к лику святых
26. Итальянский скульптор эпохи Возрождения
28. Один из 12 апостолов И. Христа
29. Овощное растение или место, где можно выпить
30. Имя сов. гос. деятеля, о котором говорили: «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича»
004       По  вертикали
1. Человек, у которого есть пробелы в воспитании
2. Один из компонентов нынешней Днестровской воды
3. Вид строительных работ, когда концы не сходятся с концами
4. Наиболее распространенный результат деятельности ВАК'а.
5. Всякому делу венец
6. Утконос
7. Перекисший молочный продукт
9. Специалист, существование которого немыслимо без композиторов
10. Подмосковная усадьба графов Шереметьевых
14. Ограниченное количество
17. Средство повышения уровня, роста
18. Африканское дерево
19. Кабинет задумчивости
20. Представитель Кавказской народности
22. Побратим у народов Кавказа
23. Член С. Комп. МССР, национальность которого указана в цифре 12 по горизонтали
27. …Отелло «рассвирипело» и «стало» душить Дездемону. А она как закричит: «Отелло, не держи меня за …….»?

Ребусы

008   009 010   011