November 13th, 2015

"Николай II. Сорванный триумф"

Originally posted by shabdua at "Николай II. Сорванный триумф"
Настала пора рассказать правду о последнем русском царе... Этому посвящен художественно-публицистический фильм, снятый к 90-летию убийства Романовых. На строго документальной основе, на уникальных кадрах кинохроники...

О фильме:

В истории России нет более оклеветанной фигуры, чем святой царь, император Николай II. Настала пора рассказать правду о последнем русском царе... Этому посвящен художественно-публицистический фильм, снятый к 90-летию убийства Романовых. На строго документальной основе, на уникальных кадрах кинохроники, при участии ведущих специалистов истории ХХ века авторы фильма показывают, каких высот достигла Россия в царствование Государя Николая II.


Мало кто знает, что многие достижения советской эпохи - БАМ, план электрификации всей страны, строительство крупнейших железнодорожных магистралей - были осуществлены или разработаны еще в царское время.

При Николае II была успешно решена демографическая проблема, неуклонно рос уровень благосостояния народа, Россия входила в пятерку ведущих экономик мира.

Почему же тогда в России произошла революция? Кто был заинтересован в том, чтобы Россия проиграла Первую мировую войну?

Кто хотел свержения царя?

Продолжительность: 44 мин

Запрещенное кино

Александра Свиридова, Нью-Йорк

По клочкам, лоскутам и обрывкам, - как случится, за то и спасибо, - изучаю кино фашистской Германии. И чем дальше, тем больше понимаю, что Гитлеру повезло дважды - с невероятно талантливыми кинематографистами сначала, и с отзывчивым зрителем потом. Будь похуже режиссер или поглупее зритель, и были бы живы те, кто полегли в страшной войне. Новую порцию доказательств вынес на экран немецкий продюссер и режиссер Феликс Мёллер, создатель документальной ленты «Запрещенные фильмы».

Не первый раз он касается темы нацистского кино, но впервые выносит на свет погребенные в архивах неизвестные ранее ленты. Он говорит о проблеме, которую следует решать немедленно: спасать нацистские фильмы. Их много, у них истекает срок годности - огромный архив, чудом не уничтоженный до сих пор, может взлететь на воздух, т.к. в состав старой пленки входят нитраты. Спустя семьдесят лет после окончания войны они оказались в рифму - взрывоопасность сюжетов и пленки.

Феликс Мёллер размышляет о картинах времен Третьего Рейха, их мощном негативном потенциале. "В нацистских фильмах еще достаточно яда", - прямо говорит он. Но как произведения киноискусства они имеют право быть сохраненными.

"Эксгумация нацистского яда" - вторит ему на страницах "Нью Йорк Таймс" кинокритик Джим Хуберман.

Я не знаю, как защитить архив, и пока призываю посмотреть картину Мёллера, чтобы хоть краем глаза увидеть, как прекрасны были режиссеры Германии. И как жаль их, обманутых фюрером мастеров, которым был обещан тысячелетний Рейх, а рухнуло все в какое-то десятилетие...

О тех, кого убили вышедшие из кинотеатра зрители, я не говорю. О жертвах все известно. Писать и говорить о них не запрещено. Запрещено только видеть искусство, которое способствовало убийству.


Трейлер фильма Феликса Мёллера на немецком язые с титрами на английском

Фильм Феликса Мёллера «Харлан - в тени «Жида Зюсса» был посвящен одному из самых знаменитых фильмов нацистской Германии "Жид Зюсс", который деликатно переводят, как "Еврей Зюсс". Фильм Мёллера знакомит с членами семьи режиссера Харлана, где каждый жалуется на свою судьбу и сострадает Харлану, который не воевал, никого не убил, а пострадал после войны, как пособник нацизма. О Харлане и его фильме говорят в кадре дети и внуки режиссера, коллеги и киноведы. «Антисемитский фильм, какой мы только можем себе пожелать» - так высоко оценивал "Жида Зюсса" доктор Геббельс. Фильм годы не сходил с экрана Германии. Солдатам и офицерам Вермахта вменялось в обязанность знать картину, а на оккупированных территориях проводились спецпоказы для подразделений СС. В 1940 году фильм был представлен на Венецианском кинофестивале, где получил высокую оценку, о чем писал молодой в ту пору журналист Микеланджело Антониони.

Снять сказ о коварном отвратном жиде рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии решил в конце 1939 года. По свидетельству историков, в начале войны антисемитизм был не на высоте. Следовало просветить народ, указать ему, где коренится зло. Кто есть "пятая колонна" и тайный враг чистокровного арийца. И режиссер Харлан справился с поставленной задачей. Его дважды судили за это после войны, но оба раза он избежал тюрьмы. Даже выдавал себя за «жертву фашистского режима». Словно следуя по стопам своего героя Зюсса Оппенгеймера, придворного финансиста Карла Вюртембергского, который , попав под суд, тоже говорил, что он всего лишь подневольный исполнитель чужой воли.

Лента Харлана, как методическое пособие, указывала, что есть добро, а что зло для страны. Первое воплощали чистокровные немцы, второе - жиды. Зюсс Оппенгеймер, получивший власть, добился для «своих» права проживать в Штутгарте. И если вам доведется увидеть фильм, одна сцена вхождения иудеев в город, способна вызвать отвращение к грязным вонючим беженцам из провинции. Длинной чередой ползут они - оборванные, мрачные, в драных одеждах с узлами на плечах. И портят вид славных опрятных улочек средневекового немецкого городка.

Харлану припомнили на суде, что он согнал на съемку евреев из настоящего - Пражского - гетто. А где режиссер мог взять других в конце тридцать девятого? Его пробовали судить так, словно это он евреев в это гетто загнал. Но он отбился.

Герой его, Зюсс, устанавливал новые непосильные налоги для немцев. Красивого немца кузнеца, который восставал против налогов, Зюсс вешал своей властью. Потом клал глаз на красавицу Доротею, в роли которой Харлан снял свою жену, а жениха девушки подвергал пыткам. Отца Доротеи, который не хотел, чтобы дочь рожала от еврея, бросал в тюрьму, а саму красавицу насиловал. Но не добивался взаимности: Доротея накладывала на себя руки, предпочитая смерть жиду-насильнику. Преступлений, за которые Зюсса судят, хватало для того, чтобы немцы, наконец, повесили его на городской площади. И снято это блистательно.

Зритель Германии облегченно вздыхал, когда на экране торжествовала справедливость. Надо ли добавлять, что, выйдя из кинотеатра, каждый безошибочно отличал жида от чистопородного арийца.

В другом фильме, который цитирует Мёллер в своем исследовании, - "Homecoming" (1941) - "Возвращение домой", - показано немецкое меньшинство Польши, которое жестоко преследуют поляки. Так немца, желающего вернуться на родную землю, арестовывают и заключают в польскую тюрьму, дабы не дать ему уехать. Измученные люди в кадре свидетельствуют, что им запрещают говорить на родном - немецком - языке, сгоняют в какие-то стойла и в поганых вагонах для перевозки скота, вывозят с территории Польши в Германию. Но гордые красивые арийцы кротко сносят любые унижения, мечтая о том, что настанет день, когда они будут вольны петь свои немецкие песни не шепотом, а во весь голос. Одна немка мечтательно говорит, что вот-вот она вернется на родину, где больше не будет слышать "говорящих на идиш или польском в магазинах."

Кадр из нацистского пропагандистского фильма "Homecoming" (1941)

Фильм должен был оправдать немецкое вторжение в Польшу, и он справлялся с задачей: народ Германии гордился фюрером, когда он входил в Польшу и защищал этническое немецкое меньшинство. Поразительно, однако, что нацистская пропаганда снимала то, что на самом деле делала Германия по отношению к полякам.

Фильм "Я обвиняю" даже во фрагментах берет за живое. В кадре - любящие супруги, тонкие, нежные, внимательные друг к другу. Жена хворает и выбирает не жить, так как рассеянный склероз не лечится, а муж-врач берется помочь ей уйти из жизни. Муж - старадающий герой, а не преступник - мы видим, как нелегко ему дается это решение. Плюс - мы, зрители сегодняшнего дня, знаем на перечет страны, в которых разрешена эвтаназия, и считаем это прогрессом. Но лента делалась по заказу Геббельса, и в задачу входило подготовить народ Германии к уничтожению собственных граждан. Первыми нацисты начали убивать своих - хромых, горбатых, с синдромом Дауна, и прочих инвалидов. "Лечение убиванием" называлось это действо, и именно на этом человеческом материале отрабатывали сценарий последующего декорирования планомерного массового уничтожения людей - их раздевали, отправляя якобы на медосмотр, а потом - в душ.

Единицы остались живы и рассказали, что в душевых подавали не воду, а газ. И первые маленькие крематории немцы строили для своих. Церковь Германии остановила это уничтожение немцев немцами. Только после этого нацисты перешли к евреям и прочим второсортным гражданам.

Мёллер показывает новые клипы из анти-французского фильма - это историческая драма о наполеоновских войнах; анти-британского, где события разворачиваются в Южной Африке; анти-российского, в котором русский солдат расстреливает ни в чем неповинную немецкую семью. Политические цели пропагандистских фильмов очевидны: антисемитские предназначались для оправдания депортации, уничтожения евреев; анти-британские, анти-русские и анти-польские фильмов оправдывали саму войну; анти-французские - объясняли оккупацию Франции, а пропаганда эвтаназии готовила уничтожение инвалидов.

Во времена Третьего Рейха в Германии было снято 1200 фильмов.
Около 300 немецких фильмов были запрещены после победы представителями американских оккупационных сил. В 1950 году контроль над старыми фильмами и вопросом их показов был передан местным властям, в частности, Фонду Мурнау, которому принадлежат права на большинство немецких фильмов, сделанных до 1945 года. Сегодня специалисты считают, что около сотни из них - примитивная пропаганда. Но более 40 картин даже спустя семь десятилетий после свержения нацистского режима, запрещены к публичному показу в Германии и многих других странах, при том, что конституция Германии запрещает политическую цензуру. Ни один из этих фильмов не был выпущен на DVD и не был показан широкой публике - их можно посмотреть только за закрытыми дверями в кругу ученых. В некоторых случаях несанкционированные просмотры этих картин караются законом. Причина запрета в том, что эти фильмы - расистские, антисемитские и разжигающие ненависть. Решение запретить их было принято сразу после Второй мировой и рискованно отменить его даже сегодня.

Какие же ленты в списке запрещенных и считаются опасными даже спустя семь десятилетий после разгрома нацизма?

В первую очередь «Жид Зюсс» Файта Харлана, далее - стилизованный под документ «Вечный жид» Петера Лорре, за ним - «Кольберг» или «Юный гитлеровец Квекс» - вариация на тему советского Павлика Морозова. Об этих фильмах многие слышали, но остальные практически не известны. Интерес к этим картинам растет, они обрастают легендами. И перед обществом встает непростой вопрос - не сделать ли эти картины доступными?

В своей ленте «Запрещенные фильмы» режиссер Феликс Мёллер изучает сами картины, находящиеся под запретом. Снимает историков кино, которые анализируют эти фильмы, а современные режиссеры оценивают работу своих коллег из Третьего Рейха.

Впервые с 1945 года можно увидеть отрывки из запрещенных фильмов. Документальная лента Мёллера была показана в Иерусалиме, Париже, Берлине и Мюнхене. Две недели этот фильм шел в одном кинотеатре Нью Йорка, куда пускали бесплатно. И везде обсуждался один вопрос: способен ли яд этих фильмов еще действовать. Какая ответственность лежит на актерах и режиссерах? И в конце концов, какое значение все это имеет сегодня? Как нам быть с темным наследием - какую часть следует сохранить, а что должно исчезнуть навсегда?

Сегодня, когда фильм Мёллера можно найти только на сайте дистрибьюторов, они предложили потенциальному зрителю небольшое интервью с создателем «Запрещенных фильмов».


Автор, режиссер и продюсер с докторской диссертацией по истории, Феликс Мёллер (на снимке) участвовал в создании большого количества игровых и документальных фильмов. Наиболее известы такие как "Хильдегарда - Ранние годы" (2005 г.), "Катя Риман" (2006), "Харлан", " Small World" (2010) и "Дипломатия" (2014). В качестве исследователя и консультанта он работал на картинах "Ленни Рифеншталь" (1992), "Один день в сентябре" (1999), "Марлен Дитрих - Ее собственная песня" (2001), "Rosenstrasse" (2003), и "Ханна Арендт" (2012). Многие ленты в этом списке сделаны известным режиссером Германии Маргаретте фон Тротта. Она мама Феликса Мёллера. И родила она его через 20 лет после разгрома Германии. Но когда Феликс подрос, он сам озаботился тем, что увидел странное сочетание интереса молодёжи к позорному периоду нацизма и одновременный подъемом правого национализма в Европе.

- Эти фильмы действительно настолько опасны, что их нужно держать под замком в «шкафчике для ядовитых лекарств»?
- В этом и вопрос. Что они из себя представляют — это просто исторические документы или до сих пор эффективное психологическое оружие? Простого ответа тут нет. Я также думал, что через 70 лет после окончания Второй мировой войны они, скорее всего, не смогут никого ранить, но после нескольких показов и публичных обсуждений в Германии и за ее пределами я понял, что в них еще достаточно яда. Несомненно, решение оставить их под запретом частично продиктовано внешней политикой. Никто не хочет, чтобы в русской, британской или американской прессе появились заголовки: «Германия считает (антисемитские, антирусские, антипольские) фильмы нормальными и обнародует их».

- В одном кинотеатре показывают «Жид Зюсс» около 60 раз в год. Получается, эта картина все-таки не в черном списке?
- Запрещен выпуск этих фильмов на DVD и трансляция на ТВ, и при этом каждый показ должен быть в контексте лекции, а за ним должно идти обсуждение. В принципе, это не так уж и плохо — у зрителя появляется возможность хоть немного об этих фильмах узнать. Но вот этот принудительно образовательный и дидактический подход косвенно означает следующее: «Вы, взрослые граждане свободного общества, недостаточно созрели для того, чтобы смотреть эти фильмы “без присмотра“». Молодые люди реагируют скептически. И Spiegel TV, и Arte хотели включить фильмы из списка в свою ТВ-программу — и у них получилось. Но только раз и 20 лет назад.

- Тем не менее, несколько нацистских фильмов есть в продаже на DVD…
- Да, несколько лент почему-то все-таки разрешили - к примеру, «Wunschkonzert» (Концерт по заявкам), который является ярким образчиком нацистской пропаганды. Но среди разрешенных релизов нет жестких антисемитских и расистских картин.

- Но за границей их можно посмотреть онлайн и даже купить?
- Многие фильмы доступны онлайн, иногда они очень низкого качества. В таком формате очень многие страшные детали просто теряются — например, то, что нацистские режиссеры намеренно использовали настоящих евреев для массовки в качестве стереотипных образов. Вот эти штрихи из-за пикселизации пропадают — нацисты задумывали свои картины для больших экранов. Пиратские копии этих фильмов попали в обращение, и некоторые из этих лент распространяются в США - есть даже что-то вроде премиум-версии «Еврея Зюсса».

- Вы долго работали над своей документальной картиной. Каково это — смотреть фильмы нацистской пропаганды в течение месяцев?
- Ужасно. Эти песни и особенно марши все время звучат в голове. Хочешь не хочешь, а время от времени ловишь себя на том, что начинаешь насвистывать мелодию песни «Наш флаг ведет нас вперед» из фильма «Юный гитлеровец Квекс». Но в то же время получаешь возможность поближе познакомиться с «репрессированной» главой немецкой киноистории: можно очень много узнать о немецком обществе и понять, почему оно стало жертвой идеологии. Некоторые из этих фильмов действительно хорошо сняты. Иногда пропагандистский посыл вшит в сюжетную канву грубо и неприкрыто, а иногда — очень тонко и мастерски, из-за чего крайне сложно полностью дистанцироваться от этих идей.

- С технической точки зрения, как в рамках проекта вам работалось с лентами многолетней давности?
- В процессе работы над этим документальным фильмом мы сканировали копии картин нацисткогого периода в высоком разрешении, а также восстанавливали видео и аудио множества фрагментов. Огромный вклад в эту работу сделал Арри Берлин. В архивах хранится целая сокровищница негативов. Некоторые их запрошенных нами картин в формате светокопий уже не были доступны — то есть, для нас они были уже потеряны. Другие существуют только на легковоспламеняющейся пленке из нитроцеллюлозы. (Вообще-то, сохранить нужно десятки тысяч фильмов, не только картины периода Третьего Рейха.) Я уверен, что избавляться от кинонаследия нацистского режима нужно не так.

- Чем мы рискуем, показывая эти фильмы сегодняшней публике?
- Чтобы выпустить авторизированные DVD с этими фильмами, нужно получить одобрение немецкого рейтингового агентства FSK — и теоретически это будет означать, что неонацисты смогут арендовать кинотеатры для просмотра антисемитских картин. И официальный релиз DVD с, например, «Жид Зюсс» также может повлечь за собой жалобы юридического характера.

- То есть, можно сохранить стасус-кво, только если держать все за закрытыми дверями, делать вид, будто этих фильмов не существует?
- Новое руководство Фонда Фридриха Мурнау, которое занимается сохранением и реставрацией немецких классических фильмов, незашорено, но люди разные, и у них разные мнения по вопросам, связанным с нацизмом. Нет никакого явного резона вкладывать деньги налогоплательщиков в восстановление и сохранение фильмов нацистской пропаганды. Но и вместе с тем это нужно делать, потому что в противном случае мы столкнемся с элементарным холодным отрицанием истории и позволим этому наследию ветшать в забвении. В конце концов, сохранять нужно не только славные продукты немецкого кинематографа - «Метрополис» и «Нибелунги» — «темная сторона» также имеет на это право. И даже — и особенно — если эти фильмы не будут изданы на DVD, их необходимо оцифровать, потому что очень скоро практически не останется кинотеатров, где технически могут показывать старые копии фильмов.

- Часть вашей картины посвящена нацистскому фильму про эвтаназию «Я обвиняю». Почему?
- Это невероятно интересный и малоизвестный фильм, который действительно цепляет зрителя за живое. Добротно сделанная мелодрама, которая рассказывает о суициде, совершенном при помощи вторых лиц — тема, которая сегодня стоит очень остро, судя по последним политическим дебатам. И вот вы узнаете, что эту картину создали нацисты — в качестве «психологической поддержки», для оправдания решения уничтожать психически и физически больных людей. И все же сегодня некоторые зрители считают, что картину вполне можно переснять и сделать из нее хороший фильм для ТВ. Мы устроили показ и пригласили на него дочь режиссера этого фильма, Йоханну Либенайнер. Она была в шоке от фильма и самого того факта, что ее отец, талантливый режиссер, решил послужить Геббельсу таким образом.

- Отношение к вашему фильму напоминает отношение к «Майн Кампф» Гитлера. Видите ли вы параллели между этой книгой и «запрещенными фильмами»?
- Ситуация с «Майн Кампф» решится уже очень скоро — по немецкому закону об авторском праве книга стала общедоступной в 2015 году. Сначала думали, что должен выйти кураторский текст для предотвращения неправомерного использования, в это было вложено много времени и денег, а потом захотели вынести вопрос свободного существования книги на обсуждение суда. Это все очень похоже на табуирование этих фильмов. А то, что любое табу заманчиво, обсуждают в кадре самые замечательные участники дискуссии - неонацисты, чьи лица не показаны. Они говорят, что их соратники не имеют никаких проблем с добыванием этих фильмов, и они используют эти фильмы в качестве учебных пособий для новых молодых неонацистов. Тот факт, что эти фильмы запрещены, как они говорят, только повышает их привлекательность среди молодежи.

Постскриптум

Спрятать или показать - эта дилемма не является исключительно немецкой. Шедевр американского кино - фильм Гриффита "Рождение нации", сделанный в 1915, сталкивается с той же проблемой проката, тк там откровенно декларируется превосходство белой расы. Но сегодня он служит уроком того, как создаются исторические фальсификации, и как работает манипулирование эмоциами. Вышедший на экраны в период судов Линча, фильм не только прославлял Ку-клукс-клан, но и служил инструментом вербовки новых членов клана. Попытки запретить его начались еще до выхода картины в прокат. И все же до сего дня принято думать, что лучше смотреть эту картину и обсуждать, чем репрессировать и забыть. Наряду с картиной "Триумф Воли", этот фильм демонстрирует авторитарные тенденции кинематографа, способность кино соблазнять зрителя , провоцировать его на дьявольские поступки.

Фильм можно купить на сайте дистрибьютора - zeitgeistfilms.com

Перевод интервью Мёллера - Ганна Руденко


х х х

А это - главное, что я хотела сказать, но не смогла утрамбовать в цельный текст.

...Я все думаю о том, что кино Германии заслуживает пристального внимания хотя бы потому, что трудно найти ответ на невинный вопрос, что было сначала: кино предварило фашизм, или фашизм породил такое кино, которому надлежит принять смерть вместе с вождем.

Сто лет назад Германия развязала Первую мировую войну. Первого августа 1914 года она объявила войну России. 3 августа войну Германии объявила Франция, а 4 августа - Британская империя. Германские войска воевали на Западном, Восточном, Итальянском и Балканском фронтах. Колониальные войска Германии вели бои в Африке. Новенький германский флот тонул в Северном и Балтийском морях, в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах. А потом все закончилось, и по Версальскому мирному договору Германию признали виновницей Первой мировой войны. Она потеряла все колонии и большой кусок собственной территории. Плюс - ей предстояло платить репарации победителям. На дворе стоял 1919 год.

В эти же годы - весной 1913-го - молодой человек по фамилии Шикльгрубер, в возрасте 24-х лет, переехал из австро-венгерской Вены в баварский Мюнхен, поселился на квартире портного Йозефа Поппа, и занялся рисованием. Когда началась Первая мировая война, он подал заявление на имя короля Баварии Людвига III, получил разрешение служить в Баварской армии, был зачислен в пехотный, состоящий из добровольцев полк, и 8 октября 1914-го присягнул на верность королю Баварии Людвигу III и императору Францу Иосифу. Был отправлен на Западный фронт, участвовал в боях, и 1 ноября 1914 года получил звание ефрейтора. Подробности о подвигах опускаю, поскольку знаю, как лидерам пишут биографии. Он с боями прошел пол-Европы, был ранен, лежал в лазарете, удостоен наград. А 15 октября 1918 года был отравлен газом в бою под Ла Монтень. Глаза были поражены настолько, что он временно ослеп. Лежал в баварском полевом лазарете в Уденарде, а затем - в психиатрическом отделении прусского тылового лазарета. Там услышал о капитуляции Германии и свержении кайзера, и это стало для него большим потрясением.

Отдельно в это же время режиссер Роберт Винне работал над странным фильмом. Картину придумывала группа людей, постоянно меняя и разворачивая сюжет. Хотели доверить постановку яркому режиссеру - Фрицу Лангу, - но что-то отвлекло его, и расписанный покадрово съемочный план достался Р.Винне. Он быстро снял, работая в павильоне, и в феврале 1920 состоялась премьера фильма, который вот уже сто лет входит в первую десятку шедевров мирового кино. "Кабинет доктора Калигари" назвали создатели фильм, в котором был путанный сюжет на три персоны: таинственный доктор, его пациент-сомнамбула, и безымянный труп. И местом действия избран был сумасшедший дом, как лучшая площадка для разгалдки тайны этого треугольника. Рассказчик, который пытался понять, как пара Доктор-Пациент совершают преступления, в финале оказывался спеленутым в смирительную рубаху узником той же психушки.

А делал тандем одно дело: Доктор давал указания Пациенту, и тот шел и убивал, не просыпаясь. Критики той поры склонны были считать, что сценарий задуман авторами, как метафора безумия власти, которая ввергает "спящий" народ в беду. Имелась в виду проигранная Первая мировая. До Второй мировой еще было жить и жить, но после нее тот же фильм неожиданно получил другое прочтение: открылось, что сомнамбула, совершающая убийство не по своей воле, а по наущению лидера, освобождается от ответственности. То есть всякий, выполняющий приказ, невиновен. И в Нюрнберге судили и казнили "докторов", а непосредственные исполнители убийства многих миллионов людей, получали статус несчастной жертвы. Ну, убивали они. Так ведь не по своей воле. Да и не ведали, что творили, ибо спали!!!

Именно с этих позиций оправдан был режиссер Харлан и с этой меркой подходил суд к убийцам высшего порядка - кинематографистам Гитлера.

Кадр из фильма «Кабинет доктора Калигари» (1920)

Так "Кабинет доктора Калигари" неожиданно оказался бессмертным в качестве метафоры социального явления. Но статус шедевра он получил вне социально-исторического контекста, тк стал манифестом немецкого экспрессионизма. Желание сценаристов Карла Майера и Ганса Яновица вскрыть и высмеять безумие авторитарной власти, органично допускало психбольницу, как площадку, на которой подводятся итоги такого правления. Оформить психушку продюсер Эрих Поммер доверил трём художникам: Герману Варму, Вальтеру Райману и Вальтеру Роригу. Снимали в павильонах, и рисовали они там, что хотели: причудливые задники отрывали фильм от реальности. А ирреальность декораций получала обоснование, когда выяснялось, что рассказчик - тоже пациент. Фильм становился видением сумасшедшего, запертого в закрытом пространстве, которое напоминает кошмар, так как создано воображением обезумевшего человека. Изобразительное решение фильма подчеркивало, что вся история - это не более, чем бредовая реальность, галлюцинация рассказчика. И сомнамбула по имени Чезаре живет в двух ипостасях - он убийца и тут же - жертва, поскольку убивает не по своей воле. Но после рассказа о нем сумасшедшего, Чезаре оказывается ещё и больным. То есть - еще раз жертва.

Еще одну совершенно новую вещь придумали художники: они рисовали тени на полу. Огромные, несуразные, несоразмерные. И никак не связанные с источником света. Это способно было свети с ума внимательного зрителя. И сведет, если вы возьмете и посмотрите классику. И вот что любопытно... Вспомните, как Карл Юнг после войны пытается осознать и объяснить, что произошло с помрачением сознания в Германии. И выводит формулу о том, что Гитлер стал коллективной тенью страны...

"Фигура Тени персонифицирует собой всё, что субъект не признаёт в себе и что всё-таки — напрямую или же косвенно — снова и снова всплывает в его сознании, например, ущербные черты его характера или прочие неприемлемые тенденции." К. Г. Юнг.

В этом месте хочется указать на одно обстоятельство: даже если вас тошнит от авангардного искусства, постарайтесь преодолеть отвращение и допустить, - может, художник слышит и видит что-то, что еще сокрыто от вас?...

Рискованный совриск

Ольга Туханина



Илья Эренбург (тот самый, который "убей немца"), выступая на творческом вечере Семена Гудзенко в Москве 21 апреля 1943 года, сказал: "У нас есть теперь эпигоны дерзости, которые запомнили, как кто-то дерзал двадцать пять лет тому назад, и считают, что тот, кто не повторяет этого, является по существу малодерзающим. Это происходит из абсолютно вздорного предположения, что в искусстве есть прогресс, в то время, как в искусстве нет абсолютно никакого прогресса. Прогресс может быть в технике, в жизни, но никакого прогресса от греческой скульптуры до той, которую мы видим у наших современников, нет. И это не потому, что современники не постарались. Нет прогресса и в поэзии. Абсолютная нелепость предполагать, что поэзия Маяковского представляет какое-то более прогрессивное явление по сравнению со стихами Пушкина, которые якобы, являются устаревшими (подобно тому, как, когда изобретается автомобиль, отпадает передвижение при помощи лошадей). Нельзя прилагать технической прогресс к искусству".

Собственно, справедливость слов Эренбурга мы можем наблюдать сегодня в нашей повседневной жизни. Технический прогресс принес с собой новые жанры, но кинематограф не отменил театра, телевидение не отменило кинематограф, а Достоевский на планшете выглядит ровно так, как и на бумаге. Поэтому само словосочетание "современное искусство" - это нелепость. Поверим уж тут Эренбургу. Возможно, он понимал в этом больше, чем Марат Гельман. "Современное искусство" (совриск) настолько же искусство, насколько гей-брак - это брак. Это не просто подделка, а нечто отменяющее само явление, которое якобы положено в основу. Подлинное искусство всегда должно пройти проверку временем. Великие художники умирали в нищете, а сегодня их полотна продаются за миллионы долларов. Но "современный художник" умереть в нищете не может, потому что все, что он делает, это зарабатывает деньги. А если нет, то сразу лишается своего звания. Вряд ли кто-нибудь может сказать, что лауреат Нобелевской премии по литературе 1969 года Сэмюэл Баркли Беккет, при всем к нему почтении, превзошел Вильяма нашего Шекспира. Но какое место мистер Беккет займет в пантеоне, окончательно станет ясно лет через двести или триста. Потому что в подлинном искусстве есть некая интуитивно понимаемая иерархия. То, что Шкловский называл "гамбургским счетом". В современном же искусстве счет другой. И это счет банковский.

Есть, к примеру, бумажные деньги, которые сами по себе ничего не стоят, ценности не представляют, но являются определенным символом. Ранее они символизировали золото, им и обеспечивались, а сейчас не символизируют уже ничего, являясь просто удобным инструментом, данью традиции. Видимо, с распространением пластика рано или поздно они вообще вымрут. Так и современное искусство является формой накопления, физически выраженной в уродливых кусках гипса и папье-маше. Поэтому, кстати, сами авторы в современном искусстве ничего не значат, а значат те, кто наполняет их поделки денежным содержанием: кураторы, галеристы, искусствоведы - словом, посредники всех мастей. Именно потому, что современное искусство никаким искусством не является, его рынок подчиняется ровно тем же законам, что и рынок, допустим, гаджетов. Новое лучше старого, авторы входят в моду и выходят из нее, художнику лучше быть живым и харизматичным, чтобы давать интервью, открывать свои собственные выставки и влипать в сексуальные скандалы, помогающие продажам. Если совриск и имеет хоть какое-то отношение к подлинному искусству, то лишь к искусству прикладному: к дизайну, к рекламе и проч.

Рынок совриска сформировался достаточно быстро - с начала прошлого века до наших дней. Но по дороге его подпитала энергия многих социальных потрясений. Студенческая революция во Франции, сексуальная революция в США, контр-культура, различные протесты, связанные с борьбой различных групп населения за свои права. Сегодня никакой энергии в этом уже не осталось, все выхолощено, превращено все в ту же коммерцию. Но форма все еще наблюдается.

Все, что есть в печи, все на стол мечи. По этому принципу действуют и наши зарубежные партнеры, делая ставку как раз на художественный протест в тех странах, которые они намерены дестабилизировать. Потому-то они и раскручивают определенных молодых людей - бездарных (это определяющее качество), но с непомерными амбициями (а это движущий мотор). Эти люди ради удовлетворения своих амбиций готовы буквально на все. Никаких ограничивающих факторов нет, тем они и полезны. Они могут совокупляться в музеях, засовывать курицу во влагалище, плясать в храме на солее с непотребными песнями, прибивать свои мошонки к мостовой Красной площади. Чем более дико и непотребно будут выглядеть их действия в глазах общества, тем лучше. Хотя надо сказать, что перед нами исключительно экспортный товар. По большому счету, эпатируют и провоцируют вовсе не общество, а власть, проверяя на прочность законодательную систему. Выигрыш достигается лишь в том случае, когда власти приходится реагировать и героев перформансов натурально сажать. Сразу же вслед за этим вся западная пресса, как по команде, поднимает вой: в России появились очередные узники совести. Это же просто художники, поэты и музыканты, а в тоталитарной деспотии не дают им свободно творить и самовыражаться. Как и в любой хорошей игре, этим достигается сразу несколько целей. С одной стороны, продолжается демонизация России вообще и Кремля в частности, с другой стороны, западная пресса сигнализирует своему же обывателю: "не вешай нос, ты по-прежнему живешь в самом свободном мире из всех возможных на нашей маленькой планете. Твори, выдумывай, пробуй, рисуй картины менструальной кровью, катайся на велосипеде голым в знак протеста - никто тебе ничего не сделает (если ты, конечно, не скажешь ничего дурного о геях или феминистках)".

Так и надо подходить к современному искусству в России. По большей части им занимаются люди, которые желают присоединиться к западной торговле пустотой и делать на этом хорошие деньги. Для всех же остальных - это прикрытие. Ровно в том смысле, в каком его понимают разведчики. Дескать, мы не безумные революционеры, желающие разрушить самые основы государственности за бочку варенья и корзину печенья, а мирные художники, чье творчество ни тупой обыватель, ни тоталитарная власть понять не могут. Не могут вынести дивного пламени свободы.

Для Кремля это представляет собой серьезную проблему. Любое ничтожество, совершившее мелкое хулиганство с политическими целями, тотчас получает на Западе невиданный пиар. В дело идет все: от съемок сериалов до самых престижных премий. При всем примитивизме данной схемы, она работает отлично, всякий раз ставя наши власти в тупик. Никогда не знаешь, что выкинет у тебя в стране очередной претендент на рукопожатие Обамы. Ставки постоянно повышаются. Вдобавок, появляются ровно такие же деятели и с противоположного политического лагеря. С теми же методами и приемами. Они столь же полезные для Запада идиоты.

2.jpg
Мадонна и Pussy Riot на концерте Amnesty International в Бруклине

Сегодня Павленский поджег двери здания на Лубянки. И все Эхо Москвы хором (за исключением бедолаги Красовского) взвыло от восторга. Новая звезда зажглась! Завтра какой-нибудь условный Энтео спалит что-нибудь на самом Эхе, и та же радиостанция, глазом не моргнув, развернет свои орудия в его сторону: "Православные мракобесы, уроды, варвары, покушаются на свободу слова". На деле же, это две части одного и того же процесса. Недаром господин Павленский с таким трогательным расположением говорил в одном из интервью о господине Энтео.

Обычному нашему гражданину нужно, чтобы не горели двери ни Лубянки, ни Эха Москвы. Чтобы не рубили ни иконы, ни статуи Сидура. Чтобы соблюдался закон, а ситуация не расшатывалась. Особенно в такое сложное время, которое мы сейчас переживаем. Народ давно желает, чтобы гапоновщине всех мастей положили конец. Однако до сих пор никто не предложил способов решения этой проблемы. Да и я сейчас этого сделать не смогу. Необходима широкая и откровенная общественная дискуссия по данному вопросу, проходящая не в стилистике "а, смотрите какие они негодяи и подлецы, что они себе позволяют, посадите их немедленно", а со спокойным и даже холодным взглядом: что надо делать, чтобы подобного вообще не происходило, какие профилактические меры предпринимать.

Одна из последних новостей по делу Павленского такова: "современный художник" попросил изменить ему статью с вандализма на терроризм. В противном случае господин Павленский собирается бойкотировать процесс. Вот так все и становится ясным. Для чего и зачем. Посмотрите: вероятно, Павленский надеялся, поджигая дверь, за которой, как говорят, нет ничего, кроме музея ФСБ и архивных материалов, сразу пойти по тяжелой, террористической статье. Далеко не так безобидно, как может показаться. Ведь если бы все получилось так, как он задумывал, пресса Запада уже ревмя бы ревела. Добродушному творцу, смело бросившему вызов диктатуре, предъявляют самое тяжкое обвинение, возможное в современном мире. Посмотрите, кого они там в России называют террористами! Кинорежиссеров да художников. Как же правящая клика боится свободного самовыражения, боится собственного народа. Ну и тыры-пыры, бубубу. Не слышали ли мы, что ли, этого раньше? Выходит, с такими же "террористами" Россия воюет и в Сирии, помогая своему родному деспоту. Да, Павленский рисковал сесть надолго. Но такие отсидки весьма высоко котируются и весьма неплохо оплачиваются, что мы видим хотя бы по Пусси Райот.

Иными словами, хотя статью Павленскому, конечно, не изменят (что правильно), де-факто он и правда работает на террористов. Как и все те деятели, которые с пеной у губ отстаивают право художников громить чужое имущество. Господа не понимают, что ситуация кардинально изменилась с момента процесса над панк-девицами. Одно дело, заколотить в качестве перформанса дверь в подъезд в обычное время. Совсем другое дело, заколотить ту же дверь, когда в доме пожар. Сейчас, когда страна мобилизуется перед лицом возможных терактов, любые арт-фокусы воспринимаются совершенно иначе. Государству надо поспешить. Следует решить эту проблему до тех пор, пока ее не начали решать отдельные представители нашей общественности теми методами, которые в итоге смогут лишь усугубить ситуацию.

via

Ф. М. Достоевский о смехе

«Я так думаю, что когда смеется человек, то в большинстве случаев на него становится противно смотреть. Чаще всего в смехе людей обнаруживается нечто пошлое, нечто как бы унижающее смеющегося, хотя сам смеющийся почти всегда ничего не знает о впечатлении, которое производит. Точно так же не знает, как и вообще все не знают, каково у них лицо, когда они спят. У иного спящего лицо и во сне умное, а у другого, даже и умного, во сне лицо становится очень глупым и потому смешным. Я но знаю, отчего это происходит: я хочу только сказать, что смеющийся, как и спящий, большею частью ничего не знает про свое лицо. Чрезвычайное множество людей не умеют совсем смеяться. Впрочем, тут уметь нечего: это — дар, и его не выделаешь. Выделаешь разве лишь тем, что перевоспитаешь себя, разовьешь себя к лучшему и поборешь дурные инстинкты своего характера: тогда и смех такого человека, весьма вероятно, мог бы перемениться к лучшему. Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаете всю его подноготную. Даже бесспорно умный смех бывает иногда отвратителен.

Смех требует прежде всего искренности, а где в людях искренность? Смех требует беззлобия, а люди всего чаще смеются злобно. Искренний и беззлобный смех — это веселость, а где в людях в наш век веселость, и умеют ли люди веселиться?.. Веселость человека — это самая выдающая человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеется человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и с самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. Я не про умственное его развитие говорю, а про характер, про целое человека.

Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеется. Хорошо смеется человек — значит хороший человек. Примечайте притом все оттенки: надо, например, чтобы смех человека ни в каком случае не показался вам глупым, как бы ни был он весел и простодушен. Чуть заметите малейшую черту глуповатости в смехе — значит несомненно тот человек ограничен умом, хотя бы только и делал, что сыпал идеями. Если и не глуп его смех, но сам человек, рассмеявшись, стал вдруг почему-то для вас смешным, хотя бы даже немного, — то знайте, что в человеке том нет настоящего собственного достоинства, по крайней мере вполне. Или, наконец, если смех этот хоть и сообщителен, а все-таки почему-то вам покажется пошловатым, то знайте, что и натура того человека пошловата, и все благородное и возвышенное, что вы заметили в нем прежде, — или с умыслом напускное, или бессознательно заимствованное, и что этот человек непременно впоследствии изменится к худшему, займется "полезным", а благородные идеи отбросит без сожаления, как заблуждения и увлечения молодости.

... смех есть самая верная проба души…»

(Фрагмент из романа воспитания Ф. М. Достоевского «Подросток», 1874-75).

via