November 26th, 2019

Всегда остается еще один бой – за достойную смерть

Польская балерина, 23-летняя Франческа Манн, оказавшись в раздевалке  перед газовыми камерами с десятками других еврейских женщин, решила не  умирать просто так. Эта история подтверждается рапортом коменданта Освенцима и одного из выживших членов Зондеркоманды. Пока все в спешке стягивали с себя платья, кофты и чулки, балерина задумчиво снимала с себя вещь за вещью. Охранники на нее откровенно пялились. Решив, что терять ей нечего, Франческа начала танцевать медленный стриптиз, отправляя на пол  вещь за вещью. Ее движения буквально гипнотизировали охранников.  Раздевшись почти полностью, Манн метнула в одного из сержантов туфлю на  каблуке. Тот, вытирая кровь с лица, расчехлил кобуру, но Франческа  выхватила у него пистолет. Две пули подряд попали в живот стоящему рядом  эсэсовцу Йозефу Шиллингеру, одному из самых кровавых садистов  Освенцима. Потом был новый выстрел – в ногу сержанту. Эта пальба стала для женщин в раздевалке сигналом к действию: началась отчаянная драка за жизнь. Еще одному эсэсовцу откусили нос, а другому  частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на  улицу, начальник Зондеркоманды приказал запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание. Так воздушная балерина, сама того не планируя, дала всем живым ценный  урок: даже если война за жизнь очевидно заканчивается не в вашу пользу,  всегда остается еще один бой – за достойную смерть.

На фото Франческа Манн. Настоящая фамилия Франчески Манн Розенберг Манхеймер.  
 

Филипп Хиршхорн. Невидимое бремя совершенства

Филипп Хиршхорн
Филипп Хиршхорн

Чёрно-белая съёмка, некоторая схематичность движений, характерная для скорости в двадцать четыре кадра в секунду.

Всё то, от чего в 2011 году чувствуешь, что перед тобой – история. 

Впереди сидящего оркестра (лысины, очки, носы в партиях) играет на  скрипке, время от времени досадно заслоняемый дирижёром, тонкий и  эффектно фотогеничный молодой человек. Играет концерт Паганини, и так  играет, что дирижёра с его широкой спиной хочется рукой отодвинуть с  экрана: не мешай.

Это похоже на фейерверк. От него невозможно оторвать глаз. Да, да,  глаз тоже, не только ушей – это одно из самых гипнотизирующих зрелищ,  какие автор этих строк видел в своей жизни. При том, что ничего  особенного на экране не происходит: человек водит смычком по струнам.  Позже один писатель напишет об этом скрипаче так:

«Хиршхорн во время игры представлял собой НЛО – вокруг него собиралось поле».

Вот дело идёт к концу. Ещё прежде последнего аккорда, в нарушение  всякого приличия, слышен коллективный стон наэлектризованной публики,  который, когда дирижёр снимает, переходит в общее неуправляемое  беснование.

Разражаются десятки вспышек, от них даже поле кадра белеет на пару  секунд. Скрипач мигает, ослеплённый, отступает на шаг назад, кладет руку  на пульт, будто ищет опоры, и вместо поклона делает непередаваемое  движение головой, как стеснительный подросток, который знает, что на  него все смотрят. Видно, что сам он глубоко потрясён.

Collapse )