December 12th, 2019

Василий Васильевич Розанов. Концы и начала, «божественное» и «демоническое», боги и демоны

(По поводу главного сюжета Лермонтова)

Апулей в XI книге «Золотого осла» дает изображение одной из древних религиозных процессий. Мы не назовем имени божества, которому она   посвящена. Имя является поздно, имя и статуя — ничто, привесок, позднее   изобретение. Чувство бога — вот главное, вот все. Важно, чтобы поднялась   грудь, а уж уста произнесут имя.

...его ты назови
Как хочешь: пламенем любви,
Душою,   счастьем, жизнью, Богом — .
Для этого названья нет;
Все — чувство...
Имя ж — звук и дым
Вокруг небесного огня...

Сперва были жесты, вздохи; люди бродили, собирались, глаза их сияли. Образовались церемонии, процессии, «гимны торжественные и   непонятные»; и уже после всего появились имена, разные в разных странах, у   разных народов, на разных языках, а по существу — одно. Время описания   церемонии, которое мы берем,— царствование Адриана римского, т. е. уже полное и глубокое разложение древнего теизма. И все-таки кое-что мы уловим...   удивительно напоминающее «Сон смешного человека» Достоевского.

Collapse )

 

В. В. Розанов. Концы и начала, «божественное» и «демоническое», боги и демоны (окончание)

Мы уже подходим здесь совершенно к теме «Демона». У Достоевского сказано: «Дети были общие, невинные люди радовались рождению их, как участников земного своего блаженства». Чем более сядет за стол гостей, тем радостней пиршество. И о смерти они не скорбели; но смерть, даже   безболезненная, есть уход, сокрытие. Гость вышел из-за стола и ушел в иное   место. Если даже он ушел и в лучшее место, это лучшее — для него, а у нас, за   нашим пиршеством, стоит пустой стул. Хоть легкая тень скорби останется при   виде пустого стула. Итак, смерть все-таки есть скорбь, но рождение —   «здравствуй, еще человек, гряди в мир!». Древний теизм, да и теизм в видении Достоевского, есть как бы разлившееся молоко, пожалуй — как бы разлитие по всем нашим жилам чего-то нежного, мягкого, любящего, бессловесного, подымающего грудь, без имен, без статуй, без средоточий в один пункт или минуту. Посему первые храмы не имели ничего общего с нашими: идешь, идешь — поле; не очень много святости; входишь в лес — больше святости! 'Гут и птички, и дикая коза, и такая большая куча листочков — «божков». День — хорошо; сияет солнце, есть святость; но ночь — зажигаются мириады солнц, все небо «в очах» — тут святость гуще, тут слезы подступают к горлу. Все и везде свято; но нажим святости сосредоточивается в некоторых местах, областях, пространствах, временах. Но из этих времен субъективно для каждого есть одно особенное и исключительное, по странности, по радости, по глубоким благодатным последствиям:   — это рождение, мое или от меня. Представить себе можно этих первых людей в   момент влюбленности. Достоевский и говорит: «они все были как бы влюбленные друг в друга». Тургенев рисует нам влюбленных, и он, старик, в старый фазис цивилизации рисует их, как древние своих полубогов, а мы все, не сговариваясь, называем их «героями». Любовь исключает обман; вот кого не обманет жених: свою невесту. Пожертвует жизнью. Они не лукавствуют, не   хвастают, не лгут, не зложелательствуют: назовите мне грех между ними, и я   дам на отсечение свою голову. Это — сейчас, в пору старости. «Весь избыток   молодых сил уходил у них на любовь»,— говорит Достоевский. Что же должны были чувствовать, влюбляясь, ранние человеки, и, главное, как они должны были быть удивлены, поражены этим чувством, его феноменом, его неразгаданною сущностью?! Но тут пусть скажет два слова наша наука:«Мы обозрели все явления органической жизни,— питание тканей, рост, старость,— и видим, что ни к одному из них положительная наука, да и какая бы то ни была гипотеза, не дает ключа. Но мы ничего еще не сказали о поле: все живые существа, без какого-либо исключения, суть или мужские, или   женские. Но что такое пол — это наука менее знает, чем что-либо». Так кончает на последней странице Страхов свою философскую книгу, посвященную проникновеннейшему и осторожнейшему исследованию органических явлений.

Collapse )