September 12th, 2020

Поэзия Андрея Анпилова: Терпение и радость

27 марта 2020   Автор: КРЮЧКОВ Павел  

Приступая к своему обычному предисловию, вдруг подумал: а когда же  и при каких обстоятельствах я разглядел и полюбил этого тихого и мудрого  поэта? Что было первым импульсом к тому, чтобы узнать наперёд: вот —  родной по душе человек и литератор, к тому же тонкий художник, сердцем  преданный тому самому «великому русскому слову», не приедающемуся  волшебству нашего общего с ним языка?..

И — вспомнил. Это было, как ни странно, — детское. 

…Начиналась публичная часть литературного фестиваля имени Корнея  Чуковского, живое исполнение стихов и песен. Всё снималось на камеру,  у каждого участника было по пять минут. Что-то вроде «живой книги».

Андрей Дмитриевич мирно ждал своей очереди, выделяясь присевшей  к нему на колено гитарой, пушистой бородой и задумчивым, но не  отстранённым взглядом. 

Он был похож не то на уютного лесовика, не то на учителя-гуманитария  пополам с деревенским дьяконом. Наконец очередь подошла, и Андрей запел  песню под названием «Догадался». Её маленький герой смешно терзает себя  и слушателей вопросами о том,  кто из предков ему наиболее близок, кто  его, так сказать, родил. 

…Всё смелее он двигается к озарившей его догадке и, наконец, выдаёт  заветное: «Ежу ведь понятно — / Быть милым как мама / Мне б было  приятно… /  Но хватит обмана! / Гляжу исподлобья… / Хожу косолапо… / Ну  что, догадались? / Родил меня — папа!» .

Помню, все радостно засмеялись, а у меня почему-то сжалось сердце. 

Collapse )

Бутовский полигон. Мученица Нина Кузнецова

Гонения советской власти на  Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но  даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых  новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и  безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за  веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до  нас почти ничего не дошло.

Тексты обработаны Кириллом Харатьяном.

          14 мая 2020                                        Бутовский полигон    

Мученица Нина Кузнецова

Нина Кузнецова с родителями
Нина Кузнецова с родителями

Нина Кузнецова — дочь урядника из села Лальск  Архангельской губернии (сейчас город в Кировской области), единственный  ребенок в семье. Родители мечтали выдать ее замуж, но Нина с детства  любила только молитву, монастыри и духовные книги. Храмов тогда было  немало, в одном только Лальске шесть, хотя в те годы это было небольшое  село. Отец отдал Нине амбар, повесил там полки и стал покупать ей  духовные книги. Так у Нины собралась богатая библиотека, и не было для  нее большего утешения, чем чтение книг. Она много молилась, многие  молитвы знала наизусть, на память читала Псалтирь. Стала принимать  странников и людей обездоленных.

Collapse )

Подвиг, как и любовь, анализу не поддается

Дарья Верясова, писатель, историк, 27 июля 2020

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости

Он  родился в 1925 году под Тамбовом, но когда мальчику исполнилось шесть  лет, семья переехала в Москву. Брат и сестра учились в одном классе, но  увлечения у них были разные: если Зоя любила читать, то Саша (а для  домашних – Шура) не мыслил себя без мольберта и красок – он занимался в  студии при Пушкинском музее и собирался стать художником. С началом  войны вместе со всеми учащимися старших классов отправился на трудовой  фронт, а после возвращения в столицу устроился токарем на завод. В  январе 1942 года Александр прочитал газетный очерк о казни немцами  партизанки Тани в подмосковном Петрищеве. На опубликованном фото без  труда узнал старшую сестру.

Зоя  и Шура дружили, и страшно представлять, что пережил шестнадцатилетний  парень при опознании изуродованного тела партизанки. Во всяком случае,  на похоронах сестры он уже не присутствовал – уехал в Ульяновское  танковое училище, которое с отличием окончил в марте 1943-го и был  направлен на фронт. На танке с надписью «За Зою» освобождал Белоруссию,  воевал в Восточной Пруссии. Ни разу не был ранен. Единственный осколок,  попавший в тело 13 апреля 1945 года в бою за населенный пункт  Фирбруденруг, оказался смертельным.

Collapse )