November 10th, 2020

Нижинский: «Стравинский человек сухой...»

<...>

Я  пошел гулять раз под вечер. Я шел скоро в гору. Я остановился на горе.  Не Синайской. Я зашел далеко. Мне было холодно. Я страдал от холода. Я  почувствовал, что мне надо встать на колени. Я встал на колени скоро.  После того я почувствовал, что надо положить мою руку на снег. Я держал  мою руку и вдруг почувствовал боль. Я закричал от боли и отдернул мою  руку. Я смотрел на звезду, которая не говорила мне «здравствуй». Она мне  не мигала. Я испугался и хотел бежать, но не мог, ибо мои коленки были  прикованы к снегу. Я стал плакать. Мой плач не был услышан. Никто мне не  пришел на помощь. Я любил гулять, а поэтому почувствовал ужас. Я не  знал, что мне делать. Я не понимал цели моего замедления. После  нескольких минут я обернулся и увидел дом заколоченный. Немного поодаль  дом со льдом на крыше. Я испугался и закричал во всю глотку: «Смерть!» Я  не знаю, почему, но я понял, что надо закричать «Смерть». Я после того  почувствовал теплоту в теле. Теплота в теле мне дала возможность встать.  Я встал и пошел по направлению к дому, в котором горела лампа. Дом был  большой. Я не боялся зайти, но я подумал, что не надо заходить, а  поэтому прошел мимо. Я понял, что если люди устают, то им нужна помощь. Я  хотел помощи, ибо был очень уставший. Я не мог идти дальше, но вдруг  почувствовал огромную силу и побежал. Бежал я не долго. Я бежал до тех  пор, пока не почувствовал холод. Холод ударил меня в лицо. Я испугался. Я  понял, что ветер идет с юга. Я понял, что южный ветер принесет снег. Я  шел по снегу. Снег хрустел. Я любил снег. Я слушал снежное скрипение. Я  любил слушать мой шаг. Мой шаг был полон жизни. Я посмотрел на небо и  увидел звезды, которые мне замигали. В звездах я почувствовал веселье. Я  стал весел и мне больше не было холодно. Я пошел дальше. Я шел скоро,  ибо я заметил лесок, у которого не было листьев. Я почувствовал холод в  моем теле. Я посмотрел на небо и увидел звезду без движения. Я шел. Я  шел быстро, ибо я почувствовал теплоту в теле. Я шел. Я начал спускаться  с дороги, которой не было видно. Я пошел скоро, но был остановлен  деревом, которое мне дало спасение. Я был перед пропастью. Я  поблагодарил дерево. Оно меня почувствовало, ибо я уцепился за него.  Дерево получило мою теплоту, а я получил теплоту дерева. Я не знаю, чья  теплота была нужнее. Я пошел дальше и вдруг остановился. Я увидел  пропасть без дерева. Я понял, что Бог меня остановил, ибо он меня любит,  а поэтому сказал: «Если ты хочешь, я упаду в пропасть, если ты хочешь, я  спасусь». Я стоял до тех пор. пока не почувствовал толчок· вперед. Я  пошел. Я не упал в пропасть. Я сказал, что Бог меня любит. Я знаю, что  все хорошее есть Бог, а поэтому был уверен, что Бог не хочет моей  смерти. Я пошел дальше. Я шел скоро, спускаясь с горы. Я прошел отель  Чантарелло. Я подумал, что все названия важны, ибо люди будут ходить для  того, чтобы увидеть, где я гулял. Я понял, что Христос тоже гулял. Я  гулял с Богом. Я уходил от отеля. Я почувствовал плач, ибо понял, что  вся жизнь в отеле Чантарелло есть смерть. Люди веселятся, а Бог грустит.  Я понял, что не вина людей, что они в таком положении, а поэтому их  полюбил. Я знал, что моя жена думает много, а мало чувствует, и стал  рыдать так, что мне горло захватывало. Я рыдал, закрывая мое лицо  руками. Я не стыдился. Мне было грустно. Я боялся за мою жену. Я хотел  ей хорошего. Я не знал, как быть. Я понял, что вся жизнь моей жены, а  также всего человечества есть смерть. Я ужаснулся и подумал, как было бы  хорошо, если бы жена меня послушалась. Я шел и шел. Я знаю, что все  скажут, что жена хорошо живет. Я знаю, что жена хорошо живет. Я знаю,  что Стравинский тоже хорошо живет. Я живу тоже хорошо с женою. Я думаю,  что я хорошо живу. Стравинский-композитор тоже думает. Я знаю, что такое  жизнь. Стравинский Игорь не знает, что такое жизнь, ибо меня не любит.  Игорь думает, что я враг его целям. Он ищет разбогащения и славы.  Стравинский хороший писатель музыки, но он не пишет с жизни. Он  выдумывает сюжеты, в которых нет цели. Я не люблю сюжеты без цели. Я ему  часто давал понять, что такое цель, но он думал, что я мальчишка  глупый, а поэтому говорил с Дягилевым, который одобрял все его затеи. Я  не мог ничего говорить, ибо я считался мальчишкой. Стравинский был  мальчишка с длинным носом. Он не был евреем. Его отец был русский и  дядька поляк. Я тоже поляк, но без длинного носа. Стравинский  вынюхивает. Я не вынюхиваю. Стравинский есть мой друг, который меня в  душе любит, ибо он чувствует, но он меня считает врагом, ибо я ему  мешаю. Дягилев любит Мясина, а не меня, и поэтому Стравинскому неудобно.  Стравинский не любит свою жену, ибо он ее заставляет исполнять все его  прихоти. Стравинский скажет, что я не видел их жизни, а поэтому не могу  говорить о их жизни. Я скажу, что я видел их жизнь, ибо я почувствовал  любовь его жены к нему. Я почувствовал, что Стравинский не любит его  жену, а живет с ней для детей. Он любит своих детей странно. Его любовь  сказывается в заставлении своих детей рисовать красками. Его дети хорошо  рисуют. Он есть император, а его дети с женою и прислугой солдаты.  Стравинский мне напоминает императора Павла, но его не задушат, ибо он  умнее императора Павла. Дягилев хотел его задушить не раз; только  Стравинский хитер. Ему нельзя жить без Стравинского, а Стравинский не  может жить без Дягилева. Оба понимают друг друга. Стравинский борется с  Дягилевым очень ловко. Я знаю все ужимки Стравинского и Дягилева.

Один раз, это было во время моего освобождения из Венгрии, я заехал в  Морж к Стравинскому и попросил его, в полной надежде не быть отказанным,  чтобы Стравинский с женою согласились взять моего ребенка на хранение. Я  знал, что у него много детей, а поэтому понимал, что он может сохранить  мою Киру, если я поеду в Северную Америку. Я не хотел брать мою  маленькую. Я хотел ее оставить на руках другой матери, любящей. Я  спросил Стравинского, будучи счастлив, чтобы он взял мою Киру на  хранение. Его жена чуть не заплакала, а Стравинский сказал, что он  сожалеет о том, но он не может взять ребенка, ибо он боится заразы и не  хочет отвечать за смерть моей маленькой Киры. Я его поблагодарил и  больше ничего не говорил ему. Я посмотрел печально на его жену и  почувствовал ответ тот же. Она мне ничего не сказала, но я ей сказал  моим плачем, который она почувствовала. Она женщина и поэтому чувствует,  что такое ребенок в поезде и пароходе. Она меня жалела. Я знаю, что она  не была согласна с мужем, потому что ее муж объявил все очень быстро и  настойчиво дал почувствовать своей жене, что он этого не хочет. Я ему  сказал, что я заплачу все расходы по Кире. Он не хотел соглашаться. Он  мне посоветовал, когда я был с ним один, отдать мою Киру одной из  гувернанток, которая будет жить в отеле. Я ему сказал, что я не могу  оставить моего ребенка на чужие руки, ибо я не знаю, любит ли эта  женщина Киру. Я не люблю людей, оставляющих  своих детей на чужие руки. Я не могу писать, ибо мне помешали, говоря о  глупостях. Я хочу сказать, что дети должны быть всегда с матерями. Я  взял мою Киру в Америку. Стравинский провожал меня на вокзале. Я ему Дал  руку очень холодно. Я не любил его, а поэтому хотел дать ему  почувствовать, но он меня не почувствовал, ибо он меня поцеловал. Я не  знаю, поцелуй был ли иудейский или дружеский, но я имел скверное  чувство. Я уехал в Америку. Я был в Америке год с половиной. Я не любил  ездить с ребенком, а поэтому его оставил в Нью-Йорке. Стравинский мне  ничего не писал. Я ему тоже ничего. не писал. Теперь я уже живу почти  полтора года, а о нем ничего не знаю. Стравинский человек сухой. Я  человек с душой. Я не люблю комплименты, а поэтому не хочу отвечать,  когда меня спрашивают, «эгоист ли я или нет»... 

Нижинский. Жизнь

Золотухин: «Кисель сообщил — сняли Твардовского»

1 июля 1969

Только что Кисель сообщил — сняли Твардовского. Неужели?! Да неужто  посмеют?! Вона куда дело-то идет. Господи! Да что же это такое. Долго  целились и решились. А мы, интеллигенты, кричали — Духу не хватит у них…  За ним такие люди… Интеллигенция… лучшие писатели… передовая  прогрессивная заграница. Твардовский — великий поэт, гражданин,  авторитет. Нет, не захотят они ссориться с народом… Не будут давать  печатать желаемое, будут мешать работать, зажимать, потрошить каждый  номер… но снять… не посмеют и вот — финита ля комедия…

Золотухин Валерий Сергеевич.  Таганский  дневник.  Кн.  1