February 24th, 2021

Стас Садальский: «Причина некой замкнутости Андрея — в тяжелом блокадном детстве»

Стас Садальский

Сейчас много говорят о закрытости Андрея, о нежелании общаться и даже принимать помощь от близких.

На самом деле, он всегда был таким. Настоящий ленинградец — самодостаточный и очень интеллигентный. В нем жила главная чеховская черта – никого не тревожить своими бедами, беречь покой других.

Андрей очень хорошо рисовал. У него есть изумительные портреты Ефремова, Волчек. Последний он подарил Галине Борисовне, я его видел.

Кстати, мало, кто знает, но замечательный певец Эдуард Хиль был родственником Андрея. Помню, мы с Современником были на гастролях в Ленинграде, и он к нам пришел за кулисы.

Хиль тоже прекрасно рисовал и когда-то собирался стать вовсе не певцом, а художником. Послал своему дяде из Ленинграда пару своих рисунков, и тот посоветовал поступать в Мухинское училище. Но с училищем не сложилось, и Эдуард пошел учиться Ленинградский полиграфический техникум, где преподавали родители Андрея Мягкова…

Они оба – дети войны. Эдуард попал в детский дом под Уфой при эвакуации детей из Смоленска. Очень голодал. Когда родители отыскали его, он был в состоянии глубокой дистрофии и не мог ходить.

Collapse )

Amnesty International лишила Навального статуса узника совести

Правозащитная организация Amnesty International отозвала свое решение о признании Алексея Навального узником совести из-за высказываний середины 2000-х годов, сообщил в Twitter журналист Аарон Мате со ссылкой на скриншот письма организации.

В письме говорится, что Amnesty International «больше не считает Алексея Навального узником совести из-за того, что он выступал за насилие и дискриминацию и не отказался от этих высказываний». Эту информацию подтвердил медиаменеджер Amnesty International по Восточной Европе и Центральной Азии Александр Артемьев, пишет «Медиазона».

Читать далее: https://www.kommersant.ru/doc/4703337


Матильда Кшесинская. Лето в имении

Я очень любила проводить лето в имении Красницы около станции Сиверской, в шестидесяти трех верстах от Петербурга по Варшавской железной дороге. Отец купил его у генерала Гаусмана. На возвышенном берегу реки Орлинки был расположен прекрасный двухэтажный деревянный дом, откуда был вид на долины и поля далеко вокруг. Отец устроил дом по-своему, обшил вагонкой и заново окрасил стены, но главной переделкой была постройка обширной столовой, так как старая была мала для нашей семьи и постоянно наезжающих гостей. Старая столовая была снесена, а на ее месте отец построил новую, просторную, светлую, где помещался огромный стол, за которым можно было свободно разместиться.

Collapse )