April 5th, 2021

Яхта для Марины

Сдохни грусть. История пятая

С героиней этой истории я встречалась всего один раз. К своему стыду, я не помню ее имени. Назову ее Марина. Потом поймете почему.

Познакомились мы в зале суда. Дочь Марины подала иск о признании ее недееспособной с требованием ограничить ее в юридических правах, как неспособной осознавать свои поступки или контролировать их. На заседание я пришла вместе с главврачом психоневрологического диспансера, который проводил экспертизу. Я проходила у него практику по клинической психологии.

Суть иска родственников состояла в том, что Марина решила продать свою квартиру на Петроградской стороне. Не подарить дочери, не разменять и поделить, а продать и … купить яхту. Как такая мысль может прийти в голову нормального человека? Мама однозначно сошла с ума.

— Ты лишаешь своих будущих внуков наследства. Мы вынуждены жить в студии в Девяткино, мы рассчитывали, что переедем в центр, а теперь нам придется брать ипотеку. — кричала дочь.

Зять молчал, но на его лице отчетливо проступала мысль: «мама, вы — дура, лучше бы вы умерли и освободили элитные квадратные метры».

Слово дали Марине.
— Первый раз море я увидела три года назад. Мне 60 лет, я на пенсию вышла, а море увидела первый раз. Я вообще в своей жизни ничего не видела дальше Антропшино. Все отпуска проводила на даче у свекрови. Не потому что у меня не было денег. Я работала главным экономистом на заводе и всегда хорошо получала.

Collapse )

Матильда Кшесинская. 1917. Январь-июль (2)

Прожив еще на квартире брата, я однажды рискнула поехать совершенно одна в Таврический дворец хлопотать об освобождении моего дома от захватчиков; я собиралась передать дом какому-нибудь посольству. Я пробегала по всем огромным залам и комнатам дворца в поисках того лица, от кого этот вопрос зависел. Меня куда-то водили, всюду было накурено, на полу валялись бумаги, окурки, грязь была невероятная, ужасные типы шмыгали по всем направлениям с каким-то напыщенным, деловым видом. Помню здесь и покойную ныне Коллонтай сидящей на высоком табурете с папироской в зубах и чашкой в руке, закинув высоко ногу на ногу.

Наконец нашелся среди разношерстной толпы тот, кого я искала, это был довольно приличный человек, как говорили – меньшевик. Не помню, как его звали, не то Белявин, не то Беляевский. Выслушав меня, он немедленно поехал со мною в мой дом, чтобы выяснить положение и постараться мне помочь.

Collapse )