September 6th, 2021

Михаил Пришвин. ХРУЩЕВО (6)

Михаил Пришвин. ХРУЩЕВО

17 Апреля. 15° в тени. В лесу жара от земли, охватывает тепло с ног, здоровье... Первая бабочка желтая над сухими листьями, первая, живая; орех цветет тоже...

<Приписка: Иван Григорьевич Аверин, хутор около Ново-Мельницы, спросить о хозяйстве>. Он соглашается, но говорит: – Кто же поднимется? Никифор умный, а ему не подняться. Кто богатые, поднимется. Значит, неправда... Если бы всем, а то богатый побогатеет, бедный победнеет... Неправда, правда – земля всех. Кто богат, тот и умен! А кто бедный, тот подуровеет. И пьяница трезвый, как нечего пить... Только земли! Да вот еще у попов не закон...

Течение дня: Маркиза утром говорит в восторге за чаем: – Арап Петра Великого... Вот говорят худое о Петре, а сила-то какая была! Не физическая, а нравственная... Как он женил и замуж выдавал. Ну, колосс был страшный. Михаил рано баб отпустил в 11! – Ксенофонт овса просит. – Маркиза так и привскочила: – Какой овес, какой Ксенофонт! Как он смеет!

К чаю приехал двоюродный брат старосты в [новом] картузе, в крахм. воротнике, на шарабане... Просит продать овса. Торгуется. – Подешевше! – Я мужикам дороже продам. – И я мужик!

Старик Петр скородит луга... Озими живые... Сегодня ожили... В лесу лежат снега покоренные, бессильные...

Collapse )

8 цитат из воспоминаний писательницы Маши Рольникайте, прошедшей гетто и концлагерь

Зачем вести дневник в концлагере, как лагерные воспоминания воспринимали в СССР и при чем тут «самолетное дело» — рассказывает переводчик Валерий Дымшиц, друг и редактор Маши Рольникайте

Биографический очерк о Маше Рольникайте из коллекции Еврейского музея и центра толерантности

Collapse )