September 9th, 2021

Михаил Пришвин. ХРУЩЕВО (9)

Михаил Пришвин. ХРУЩЕВО

Жабынъ.

13 Марта. Потемнело, невидимые раньше тропинки как веревочки протянулись по двору. Далеко за белыми полями показался синий лес и будто говорил: «я жив!»

Причащают в церкви массу младенцев, от их крика кажется, будто не в церкви стоишь, а в юрте, окруженной стадом ягнят и козлят.

13–17 Марта. На снежном поле грачи прилетели, побеждают светлые горячие полдни, чернеет на полях больше и больше.

<Приписка: Жабынь: монастырь и деревня под Белевом>.

Держит морозец, держит, держит, да как пустит. Мужики ждут, готовятся, едут в город сошники чинить, телеги собирают. Настанет пахота, <1 нрзб.> там краснеет, там синеется.

– Ну, поезжай! Ишь, разломались!

В снежных сугробах то пропадает, то показывается дуга, едут, будто плывут. Все голубое, ослепительно белое, больно смотреть.

– Вот-вот оборвется и отрежет деревню разлив.

18 Марта. Солнце – [днем] все вышеет и вышеет. – Вода гуляет? – Нет, еще держит.

Поехали и провалились: только спинки лошадей видны. Рано, заря не колыхнулась еще.

Город весной: вечером пошел снег, так стало темно, звезды яркие, как в пустыне, едем по грязи вечером на санях, натыкаемся на что-то белое, [слышно] ругаются: это три мужика пихают лошадь. – Отчего лошадь не идет? – Не емши, сено 75 к. пуд, лошадиный пост...

20 Марта. Мелкие, серебряные на солнце птицы летят. – Какие птицы?

21 Марта. Серый день, вчера мост развели. Едут мужики еще на санях, останавливаются у Святого колодца, поочередно погружают в ведро свои лохматые головы, а лошади пьют из корыта.

Collapse )

Анна Вырубова, ближайшая подруга императрицы

Едва ли не единственная подруга Александры Фёдоровны пережила череду  испытаний. В советской России был опубликован так называемый дневник  Вырубовой, по всей видимости, являющийся фальсификацией.

Collapse )

«Я никогда не давала человеку права выбора»

80 лет назад умерла Марина Цветаева

Этот материал вышел в № 98 «Новой Газеты» от 3 сентября 2021

Алексей Поликовский, Обозреватель «Новой»

Марина Цветаева, 1914 год. Репродукция Фотохроники ТАСС
Марина Цветаева, 1914 год. Репродукция Фотохроники ТАСС

... В Париже билеты на ее поэтический вечер, который для нее «вопрос не  славы, а хлеба», продавались плохо. «Если бы Вы только знали, как всё  это унизительно. — Купите, Христа ради! Пойдите, Христа ради!» Зал  искала сама, в зале ей не французы, а свои, русские, отказывали. «К нам  она — и к нам её поэзия — не подходит». Критик Айхенвальд так и написал,  что ее «Поэму конца» «просто не понял»; критик Святополк-Мирский считал  ее прозу худшей из всех, что написаны на русском языке; стихотворение,  которое она послала на конкурс, было отвергнуто уважаемым жюри, в  которое входили корифеи Гиппиус и Адамович; и даже сын, маленький  десятилетний Мур, говорил ей: «Вы сумасшедшая!.. Для кого Вы пишете? Для одной себя, Вы одна только можете понять, потому что Вы сами это написали!»

А в ответ — ее гордость, ее высокомерие ко всем сильным, сытым, успешным, заплывшим жиром, богатым.

Оскорбленная — оскорбляла в ответ. За оскорбление считала не только то, что против нее, но и против Блока, против Пушкина, против поэзии. О людях умела говорить и писать зло. Люди, крысиные бега, зависть, подлость, мелочь, дурь, карлики во главе стран, войны как бред — что это вообще такое, кто это вообще такие и как смеют, когда есть — она, Марина. «Войны и потрясения станут школьной невнятицей, как те войны, которые учили — мы, а моё — вечно будет петь».

Collapse )