dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

Дорога на Бухарест. Если исчезнет Молдавия (3)

Европеизация, вплоть до полной ликвидации всей страны!

Сила исторических и политологических штампов все-таки остается не до конца оцененной по достоинству. Но есть такие места, где эти штампы очень быстро профанируются. Молдавия — одно из таких мест. Маленькая, уже вновь патриархальная страна, повязанная сеткой запутанных кумовских обязательств и отношений своих бесчисленных вождей и начальников, объект насмешек и анекдотов, неизменный поставщик самой бесконфликтной рабочей силы — от Северной Италии до России.

Именно тут за несколько лет, в невероятно быстром темпе были договорены до конца идеи и проекты, само наименование которых все еще поднимает кровяное давление на территории постсоветского пространства. Особенно в его западной части. Именно тут эти привычные шаблоны становятся обузой, которая либо раздавит, либо будет преодолена каким-то иным, совершенно творческим образом. И тогда, быть может, наития и нестандартные решения, открытые в условиях напряженной региональной алгебры, на пограничье периферий, смогут обрести более универсальный вес и более значимую ценность.

В Декларации о молдавской независимости, принятой 27 августа 1991 года, есть два ключевых момента. Первый из них заключается в том, что Парламент осудил «Пакт Молотова и Риббентропа» и его политико-правовые последствия. Второе — потребовал от СССР прекращения «незаконного состояния оккупации» Молдавии.

В общем-то ничего необычного! Очень похоже на декларации балтийских республик. Но, к примеру, совсем не похоже на Акт провозглашения независимости Украины. Сходные места, конечно, есть. К примеру, о тысячелетней национальной традиции. Но на этом все аналогии завершаются. И дело не в том, что один документ писался в Киеве, а другой, как теперь известно, был привезен из Бухареста. Просто для Украины ликвидация политико-правовых последствий «Пакта Риббентропа-Молотова» означала бы потерю доброго куска собственной территории, приобретенной в результате именно этого пакта. Равно как для прибалтийских государств ссылки на пакт восстанавливали международно-правовую логику независимости этих стран, ведущей свое начало с их признания Советской Россией в 1918-1920 гг. Но требование ликвидации международно-правовых последствий пакта в случае с Молдавией означало только одно — требование собственной ликвидации как государства. В пользу единственного известного «потерпевшего» в этой истории — Румынии.

Но это еще не все. В отличие от стран Балтии, Советский Союз никогда не признавал Бессарабию частью территории Румынии, считал ее оккупированной и требовал освобождения. Более того, когда в октябре 1924 года в составе Украины, на левом берегу Днестра, в будущем Приднестровье была создана Молдавская Автономная Республика, западной границей этой республики были объявлены реки Прут и Дунай. То есть территория Бессарабии признавалась де-юре частью автономии, которая рано или поздно войдет в ее состав уже де-факто. То есть Бессарабия, конечно, упоминается в «Пакте Молотова-Риббентропа», но в состав СССР эта территория вернулась не вследствие пакта.

Но и это еще не все. Считала ли, к примеру, официальная Румыния после оглашения ноты Молотова — с требованием возвращения Бессарабии — это возвращение оккупацией? Оказало ли правительство Румынии сопротивление? — Нет. В этот момент Румыния оказалась один на один с СССР, и ее так называемый «коронный совет» не только принял все условия Советского правительства, но и согласовал график вывода собственных войск с этой территории. Международно-правовым последствием всех этих действий СССР и Румынии стало создание Молдавской СССР, которая включила в свой состав большую часть Бессарабии и Молдавской Автономной Республики.

Но слово «оккупация» в Румынии все-таки очень скоро произнесли. 5 сентября 1940 года в стране происходит государственный переворот. Генерал Ион Антонеску с подразделениями фашисткой организации «Железная гвардия» смещает румынского короля Кароля II. Антонеску устанавливает режим личной диктатуры, заключает союз с Германией и объявляет Бессарабию «оккупированной». И уже 22 июня 1941 года выступает с радиообращением: «Солдаты, я приказываю: переходите Прут!».

      Иными словами, новая независимая Молдавия не только провозглашала свою государственность как мимолетный и непродолжительный этап на пути возвращения в состав Румынии, но опиралась на правовую логику военного преступника Иона Антонеску.

Эта логика означала только одно — быструю эскалацию конфликта с Приднестровьем. И он случился. И уже сегодня понятно, что приднестровский конфликт — это была не просто молдавская гражданская война. Это была война, которая началась и длилась исключительно в интересах одного-единственного государства — Румынии.

В 1994 году новый молдавский Парламент принимает Конституцию Молдавии, которая автоматически отменяла какую-либо особую правовую значимость таких документов, как Декларация о независимости. Конституция объявляет Молдавию нейтральным государством, государственный язык называет молдавским, признает «право на сохранение развитие и функционирование русского языка и других языков, используемых на территории страны».

Но пройдет всего лишь пятнадцать лет — и ситуация радикально изменится. За эти годы в Молдавии действовали разные правительства. Их внешнеполитический курс отличался той долей оппортунизма, которая всегда неизбежна для таких небольших стран. Но никогда за все эти годы никто не пытался перетолковывать Конституцию в этих основополагающих пунктах. Все очень хорошо понимали, каково значение этих статей для сохранение внутренней стабильности, для поддержания мира на Днестре. Более тысячи погибших с обеих сторон в приднестровской войне казались невероятно высокой ценой, которую дважды платить никто не собирался.

Ситуация принимает совершенно иной облик после прихода в 2009 году Альянса за Европейскую интеграцию. Нужно сразу сказать, что курс на европейскую интеграцию был принят еще в правление коммунистов, в 2002 году. И по содержанию действий он в значительной степени являлся не столько курсом, нацеленным на вступление в ЕС, сколько политикой модернизации по европейским лекалам. По этому пути в то время шли все, начиная с России и заканчивая Арменией. Вопрос «членства в ЕС» для этих стран, как известно, Брюсселем не рассматривался даже теоретически. Не рассматривается он и сейчас.

Но именно к осени 2009 года Европейский союз начинает масштабно использовать идею «европейской интеграции» в одном исключительно узком смысле — геополитическом. Новый, значительно поправевший состав Европарламента стал флагманом этого нового амплуа Европейского союза. Романтические игры в «ценности и стандарты» закончились. К востоку от своих границ ЕС желает видеть не реформаторов и модернизаторов, вершителей того или иного «регионального экономического чуда», а предсказуемых вассалов, которым понятны «красные линии» в их внешней политике и которые ни при каких условиях не соблазнятся на продолжение политики сочетания «стратегического партнерства с Россией» с «европейским выбором».

Молдавия одной из первых почувствовала изменение европейского почерка. Новой власти стало позволено практически все. И многомесячное неизбрание главы государства, и его антиконституционное избрание, и закрытие оппозиционных СМИ, и разгул политической полиции. Не представлялось, как и каким образом может сочетаться поддержка Европейским союзом Альянса политических партий, которые, к примеру, с подписали друг с другом письменное соглашение о разделе сфер влияния на прокуратуру и судей. Подобное соглашение – это, по всем канонам, не только очевидный антиевропейский демарш, но несомненная улика и узурпации государственной власти, и нежелания даже формально следовать принипу разделения властей и независимости судебной системы.

Абсолютно равнодушно взирали европейские чиновники на регулярные коррупционные скандалы. Один из таких скандалов не удалось погасить. На охоте, в которой принимал участие Генеральный прокурор, был убит человек. Убийство попытались скрыть. Это оказалось последней каплей, которая в буквальном смысле переполнила все границы традиционного молдавского терпения. Оппозиционные коммунисты начинают многодневные и многотысячные протесты. Альянс под напором оппозиции раскалывается. Правительство отправляется в отставку, спикер парламента снимается со своей должности, теряет свой пост вице-спикера и Владимир Плахотнюк. Страна к маю 2013 года подошла к досрочным парламентским выборам. По всем социологическим опросам коммунисты эти выборы выигрывали с баскетбольным счетом. И вот тут в Кишиневе появляется комиссар ЕС по расширению Штефан Фюле, ему на помощь спешит «тяжелая артиллерия» в облике Верховного представителя ЕС по политике безопасности Кэтрин Эштон. Они в буквальном смысле требуют воссоединения всех участников недавнего Альянса в новую проевропейскую коалицию. Не допустить выборы — вот их главное категорическое требование. И оно было беспрекословно исполнено.

      Трудно себе представить ситуацию, в которой бы аналогичным образом, столь же демонстративно действовали в той же Молдавии представители российской власти. Но очень легко предсказать, сколько критики в свой адрес они бы заработали, начиная от обвинений во вмешательстве во внутренние дела суверенной страны до подозрений в готовящейся оккупации.

Новое правительство появилось без особых дискуссий. Ведь на кону было столь важное скорое подписание Соглашения с Европейским союзом в Вильнюсе. Соглашение, которое усилиями целой армии пропагандистов и контрпропагандистов было представлено чуть ли не как вступление Молдавии в Европейский союз.

Но это Соглашение было совершенно на другую тему. Многие месяцы текст этого документа, который как бы должен был определять принципиально новый этап в демократическом будущем Молдавии, был засекречен даже от депутатов Парламента. Его публикация уже после подписания не оставляла никаких сомнений. Европейский союз отказался от европейской интеграции, добившись главного — Молдавия стала его добровольным протекторатом. То есть приняла на себя больше обязательств, нежели прав и свобод, поделилась суверенитетом, не обретя никаких перспектив союзничества. Конституционный нейтралитет Молдовы был в этом Соглашении не замечен. Страна взяла на себя обязательство участвовать в «управлении кризисными операциями», то есть в обычных военных конфликтах на стороне НАТО. Органом управления Молдовой становится некий Совет по ассоциации, состоящий из представителей ЕС и Молдавии. Какое место во всей этой конструкции, скажем, занимают парламент и правительство — ответа нет.

О внутренних реформах в Соглашении написано немало. Но сам факт того, что Соглашение в буквальном смысле слова подписывается с «нерукопожатой» в Молдавии властью, свидетельствовало о том, что это «ритуальная и не обязательная к исполнению» часть документа. Интересно, что именно накануне подписания этого Соглашения по данным Transparency International в международном рейтинге коррупции Молдавия резко ухудшила свои позиции, заняв 102 место из 177, а по данным социологического агентства Gallup показала наивысший результат по этому параметру на всем постсоветском пространстве. Ну, а кроме того, Молдавия размашисто подписалась под Соглашением о так называемой «глубокой свободной торговле», которое фактически закрывает рынок ЕС для большинства молдавских товаров и полностью отменяет все тарифные барьеры для импорта европейских товаров в Молдавию.

Для самых отчаянных еврооптимистов стало ясно, что Европейский союз больше не является партнером и надеждой молдавского общества на реформы, на борьбу с коррупцией, на преобразование судебной системы, на освобождение государственных институтов из рук олигархов. ЕС уже не интересует в Молдавии ничего, кроме твердой внешнеполитической, в данном случае, евроатлантической линии. Как будет функционировать такая страна, такое общество, такая экономика? Эти вопросы повисали в воздухе. Хотя именно они в первую очередь интересовали граждан в стремительно нищающей стране.

Через неделю после подписания Соглашения в Вильнюсе молдавский Конституционный Суд, состоящий после 2009 года преимущество из судей с румынским гражданством, выносит весьма показательное решение. Отныне Декларация о независимости от 27 августа 1991 года получает верховенство над нормами Конституции. Неслыханный правовой абсурд! Но не менее логично вписывающийся в общую последовательность событий последних лет.

Курс на ликвидацию «политико-правовых последствий Пакта Риббентропа-Молотова» в облике независимой Молдовы приобрел, наконец, черты ясного замысла, конкретного плана, лишенного каких бы то ни было конспирологических оттенков. Стало понятно и другое. Соглашение ЕС и Молдавии — это механизм контролируемого социального, экономического и государственного банкротства этой страны с последующей передачей ее «руин» ближайшему союзнику. Наконец, окончательно вскрылась причина индифферентности Брюсселя к бесконечным, открытым реваншистским заявлениям Президента Румынии Траяна Бэсеску о неизбежном объединении Молдавии и Румынии, подчеркнутого равнодушия к абсолютно недопустимым, с точки зрения общеевропейского политеса, высказываниям Бэсеску о том, что он-де готов повторить слова Маршала Антонеску, произнесенные 22 июня 1941 года. Трудно себе вообразить, что было бы, если бы на подобное высказывание отважился лидер другой страны-члена ЕС, скажем, Германии. В отношении Франции, Польши или Дании. Но в отношении Молдовы это позволено делать. И не просто делать, а обсуждать в румынском парламенте планы, сроки и механизмы столь желанного возвращения Бессарабии в лоно «Родины-Матери».

Единственной силой, которая непробиваемой дамбой лежала на пути у всех этих планов, была оппозиционная Партия коммунистов. К концу апреля 2014 года эта партия не только вышла на уровень абсолютной популярности, но и сумела объединить в своей практике три важнейших момента: борьбу с олигархами, требование о плебисците по вопросу вступления Молдавии в Таможенный союз и эффективную тактику уличных протестов. За полгода до выборов все социологические службы указывали на то, что эта партия способна получить голосов больше, чем все политические партии Молдавии вместе взятые. Но и эта, последняя крепость пала. Неожиданно, ровно год назад, большинство руководителей этой партии открыто отказываются от всех наработанных идейных, моральных и практических преимуществ. Коммунисты открыто заявляют о благотворности Соглашения с ЕС, снимают со своих транспарантов лозунг «Молдова без олигархов», быстро проводят в партии чистку, исключают из руководства этого формирования всех несогласных с подобным курсом. Причина такой неслыханной капитуляции остается не до конца понятной. Большинство экспертов полагает, что коммунистический топ-менеджмент был просто куплен.

      Брошенные коммунистами лозунги поднимают другие левые партии — Партия социалистов, «Патрия», но победы на парламентских выборах одержать не могут.

Социалисты вырываются вперед, набрав 25 мандатов из 101, а «Патрию» решением суда снимают с предвыборной гонки за два дня до выборов, при полном многозначительном невмешательстве всех европейских наблюдателей. По итогам выборов в два раза сократившаяся фракция коммунистов на правах «младших братьев» вступает в негласную коалицию с правыми партиями, голосует за новое правительство и окончательно теряет собственное политическое лицо. Протесты как феномен оппозиционной молдавской жизни, как способ демократического сопротивления общества исчезают из политической жизни страны. Дорога на Бухарест фактически открыта.

Директор Института политических наук Румынии (и одновременно ближайший конфидент молдавских политиков-унионистов) Дан Дунгачу раскрывает скобки в отношении дальнейших действий, которые будут предприняты. Он уверен, что, опираясь на идею приоритетности Декларации о независимости, в скором времени Конституционный суд примет еще одно решение — об отмене конституционного положения о нейтралитете Молдавии. Кроме того, он не сомневается в том, что международное сообщество не выступит категорически против объединения Молдавии с Румынией, и теоретически этот вариант может стать хорошей альтернативой «европейской интеграции» Молдавии. Для Дунгачу провальные итоги рижского саммита Восточного партнерства — отличный повод не только еще раз подчеркнуть наличие одного-единственного, румынского пути Молдавии в Европу, но и озвучить вслух первые тезисы некролога о банкротстве Молдавии и недееспособности ее элит: «Это цинично и лживо — говорить в Кишиневе о предательстве Запада в Риге или о других заговорах подобного рода. Не Ангела Меркель или другие европейские лидеры обокрали кишиневские банки. Несмотря на данные европейским лидерам обещания, руководство Кишинева нарушило каждое из них». Примерно так теперь, по общему темнику, говорят европейские послы в Кишиневе со своими подопечными из молдавского правительства. Мол, сами виноваты, не нужно было воровать! Никакой ответственности за тех, кого они последние пять лет приручали в Молдавии, европейские чиновники явно не чувствуют. «С глаз долой — из сердца вон!»

Но даже при наличии таких системных факторов, как дискредитации элит и государственных институтов, путь в Румынию занимает годы и годы. Молдавское общество категорически не готово идти по этому пути. И есть только один-единственный способ подтолкнуть его в этом направлении, запугать его, парализовать его коллективную волю и готовность к какому бы то ни было организованному сопротивлению. Этот единственный способ — военный конфликт на Днестре.

И у сегодняшних синхронных действий Киева и Кишинева по блокаде российского миротворческого контингента в Приднестровье нет никакой прагматической цели, никакой иной тактической задачи, кроме той, что лежит на поверхности — добиться провокации, добиться стрельбы, добиться очередного кровавого раскола, добиться повода для внешнего вмешательства, для очередной показательной «порки». Именно на этот случай Кишинев и Бухарест уже подписали Соглашение о готовности Румынии в случае надобности помочь молдавским властям стабилизировать общественно-политическую обстановку силами румынской жандармерии. И вот уже 30 мая министр обороны Молдавии впервые после 1992 года предлагает официально закрепить за Россией статус «вероятного противника» и сделать из этого определения «все необходимые выводы».

Что же касается Киева, то у него всегда есть повод «озаботиться» судьбой своих граждан в Приднестровье, в регионе, который до 1940 года входил в состав Советской Украины. Михаил Саакашвили в качестве губернатора пограничной с Молдавией Одесской области – еще одно свидетельство в пользу того, что «все необходимые выводы» уже сделаны.

1918 год возвращается в Молдавию. Не прошло и ста лет.

Читать дальше

Tags: Бессарабия, Марк Ткачук, Молдавия, Румыния
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments