dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

Украинский кризис (2)

Теперь обратимся к нынешнему кризису и связанным с ним мифам. По общепринятым американским утверждениям, все случилось из-за агрессии Путина. Вот она, ключевая фраза — «агрессия Путина». И здесь мы обнаруживаем мифы, начиная с самого основного. Прошу прощения украинцев или людей украинского происхождения в этой аудитории, но я полагаю, что если они размышляют на эту тему, то согласятся со мной. Все эти разговоры об Украине и украинцах, стремящихся освободиться от влияния России и присоединиться к Западу, мягко говоря, неполны. На протяжении веков Украина была разделенной страной. Это не моя вина и не вина Путина — это Божья вина. Столетиями формируясь из осколков различных империй, Украина оставалась расколотой — на пророссийские восточные области и западные регионы, которые смотрят в сторону Европы. Впрочем, сторонников тех и других легко обнаружить и в Центральной Украине. И даже в Киеве.

Когда в ноябре 2013 года разразился кризис, Украина была единым государством со столицей в Киеве. Но она не была единым народом и сплоченной нацией в том смысле, в каком это подразумевается в заявлениях Запада. В историческом, языковом, этническом, экономическом, политическом, религиозном отношениях Украина была разделена на регионы и людей, одни из которых хотели сохранить свои многовековые родственные связи с Россией, а другие стремились к более тесным отношениям с Западом. После крушения Советского Союза этот раскол стал очевиден каждому, но разумная политика украинского руководства позволяла сохранять единое государство. Кем бы ни был тот в Европейском Союзе или в Соединенных Штатах, кто решил разрушить существовавшее хрупкое равновесие, но он явно не знал Украины и ее истории или руководствовался дурными намерениями.

Это подводит нас к ряду следующих мифов. В ноябре 2013 года Европейский Союз при поддержке Вашингтона предложил президенту Януковичу заключить благотворное и выгодное соглашение об ассоциации с ЕС. Но Путин запугиванием и подкупом заставил беднягу Януковича отказаться от него, после чего Янукович был свергнут в результате уличных протестов.

Все это — мифы. Как же обстояло дело в действительности? Предложение Европейского Союза представляло собой безответственную провокацию. Это признал сам Янукович. Путин же предлагал план спасения Украины на основе трехсторонних переговоров Москвы, Киева и Брюсселя. В ответ Евросоюз потребовал от Януковича выбирать между Россией и Западом. Это был ультиматум. Зачем кому-то понадобилось это делать?

Никаких выгодных финансовых условий в предложениях Европейского Союза не содержалось — денег у ЕС на это не было. Предложить он мог лишь меры жесткой экономии — подобные тем, что были отвергнуты на выборах в Греции. К тому же европейское общество на протяжении десятилетия раздирает 25-процентная безработица. Что же могла бы дать ассоциация с ЕС Украине, которая и без того находилась уже в финансовых путах, с пожилым населением, зависимым от выплаты пенсий? Кроме того, похоже, никто на Украине не читал никаких документов Соглашения. Между тем среди тысячи страниц протокола об ассоциации был запрятан раздел, озаглавленный «Вопросы военной безопасности». И если бы документ был подписан, Украина оказалась бы обязана следовать политике военной безопасности в Европе. НАТО прямо не упоминалась. Но что такое политика военной безопасности в Европе? Это и есть НАТО. Таким образом, совершенно ясно, что была предпринята попытка протащить Украину в НАТО через заднюю дверь. Все это во все не было проявлением добросердечия, а в России имеется достаточно юристов, которые читали эти документы и понимали, что происходит. Или думали, что понимают. И это не вызывало у них радости.

Так что не существовало никакой агрессии Путина, которая положила начало кризису, но была своего рода «бархатная» агрессия со стороны Вашингтона и Брюсселя, ставившая целью перетянуть Украину на Запад, вовлечь ее в объятья НАТО. И тут появляется еще один миф: «Гражданская война на Украине была вызвана агрессивной реакцией Путина на мирные демонстрации на Майдане». Реальность, однако, была иной, и вы легко вспомните ее, поскольку видели по телевидению людей на киевских улицах, которые бросали пылающие «коктейли Молотова». Видели, что они были хорошо вооружены, стреляли по другим людям. Видели горящие баррикады, нападения на правительственные здания. Реальность такова, что начавшиеся в феврале прошлого года мирные протесты становились все более агрессивными. И насилие в значительной мере инспирировалось украинскими ультранационалистическими силами. Некоторые из них любой разумный человек, бесспорно, назвал бы неофашистскими.

Что это значит? Это значит, что они хотят избавить Украину от евреев, цыган, русских, гомосексуалистов — от всех, кто этнически не является чистыми украинцами. Как будто не было столетий смешанных браков. Такова их открыто провозглашаемая идеология. Оставим в стороне то, что они носят портреты Гитлера — может быть, это просто украшение. Но почитайте их программы. Как бы то ни было, эти люди, составляющие небольшое, совсем небольшое меньшинство, стали притягательной силой на улицах. И оказали влияние на ход событий.

Что произошло дальше? Насилие нарастало. В Киев прилетели три европейских министра иностранных дел, и при их посредничестве было заключено соглашение между президентом и лидерами уличных демонстрантов. Министры заявили, что Янукович сформирует коалиционное правительство, введет в его состав лидеров оппозиции, а сам останется на президентском посту до декабря. Затем, через десять месяцев, будут проведены новые выборы. Таким образом, эти министры стали посредниками подписания демократического соглашения. Не знаю, кто был тогда инициатором, но вскоре состоялся телефонный разговор Путина с Обамой. Очевидно, Обама спросил Путина: «Вы поддерживаете это?» Тот ответил: «Поддерживаю». И задал вопрос Обаме: «А Вы поддерживаете?» «Да», —ответил Обама. Однако через несколько часов уличные акции протеста перекинулись на президентский дворец, Янукович был свергнут и бежал в Россию. Было сформировано новое правительство, немедленно признанное Соединенными Штатами и Европой. И никто на Западе больше никогда не вспоминал о соглашении, которое было подписано самими западными дипломатами. В этом истоки всего, что произошло в дальнейшем, — присоединения к России Крыма, восстания на востоке Украины, гражданской войны, новой «холодной войны» и полных отчаяния полетов Меркель в Киев, Москву и Вашингтон в попытках отвратить фактически уже идущую войну.

Сегодня совершается опасная ошибка. Утверждается, что конфликт закончится только тогда, когда Путин прекратит агрессию. Мы слышим это от Керри, от Маккейна, от пресс-секретаря госдепартамента. Путин должен прекратить агрессию, и тогда все будет в порядке. Это называют предоставлением возможности дипломатично покинуть сцену. Но это клише. Никто не говорит, что это за дипломатия. На самом деле речь идет о капитуляции. Только в этом случае будут отменены санкции, и все пойдет хорошо.

Но в действительности все обстоит иначе. Тем из вас, кто знает Украину, известно, что на Донбассе проживает от 4 до 5 миллионов человек. Это индустриальное сердце Восточной Украины. Я не знаю точное число жителей, потому что многие выехали оттуда. Разве эти 5 миллионов людей не являются народом? Разве они не требуют сочувствия? Американская «Нью-Йорк таймс» называет их «путинскими бандитами». Дети, бабушки, дедушки, механики, школьные учителя, медсестры, горняки, таксисты, торговцы — все они объявлены «путинскими бандитами». Но как быть с их правами? Эти люди подвергаются бомбардировкам Киева. Их обстреливают из минометов и артиллерии. Это продолжается уже целый год. Мы не знаем точных данных о потерях. ООН называет цифру 5300 погибших. Но имеются еще тысячи раненых, тяжело раненных. Беженцев, вынужденных покинуть районы боев, по разным сведениям, насчитывается от 1 до 2 миллионов. Нам не известно, сколько их на самом деле. Точных данных нет ни у ООН, ни у России. Почему они бежали? Потому что их все еще бомбят. Сначала это были женщины, спасавшие своих детей. Потом стали бежать и молодые люди. Некоторые прибывали даже из Киева, потому что их призывали в армию, а они не хотели воевать. Это гуманитарная катастрофа первой категории.

Соединенные Штаты со времен администрации Клинтона провозглашают нашей доктриной «R to P» (Right to Protect) — «Право на защиту». Обычными или военными средствами мы защищаем людей, оказавшихся в ситуации гуманитарной катастрофы. Но правительству США нечего сказать о судьбе людей в Восточной Украине. Хотя американский посол в ООН Аманда Пауэр, главный идеолог этой доктрины, на вопрос, что там происходит, ответила: «Я думаю, что Киев продемонстрировал замечательную сдержанность». Как американскому гражданину мне стыдно, что представитель моего правительства не может заставить себя сказать: «Мы переживаем за этих людей и намерены что-нибудь сделать, чтобы помочь им».

А как насчет киевской агрессии, поддерживаемой Соединенными Штатами? Ужасные разрушения на востоке Украины совершены Киевом под прикрытием так называемой антитеррористической операции. Так именуется проводимая Киевом с апреля прошлого года военная операция, одобренная США. Я спрашиваю вас, что это за правительство, которое объявляет террористами 5 миллионов своих граждан? И если вы говорите людям, что они террористы, то как вы собираетесь поступать с ними: вести переговоры или убивать их?

И в чем состоит американская политика? Мы не вступаем в переговоры с террористами. Порой мы идем на это, но официально — нет. Мы их уничтожаем. Здесь что-то неверно. И что-то неверно в позиции Киева, который поддерживается Вашингтоном. Как американского гражданина меня беспокоит убежденность в том, будто решения всех проблем можно добиться, только положив конец «путинской агрессии». Такова сегодняшняя история.
* * *
Сказанное, во-первых, означает, что поведение Путина по сути своей всегда было ответом на происходящие события. Оно представляло собой реакцию на американскую, на западную политику. Сейчас он, быть может, отреагировал неблагоразумно. Но как можно назвать это агрессией? Вину за худший в последние десятилетия международный кризис нельзя возлагать исключительно на Путина. На нас тоже лежит определенная доля ответственности. И нам следует откровенно признать это, осмыслить происходящее и посмотреть, можем ли мы вести переговоры.

Во-вторых, это означает, что, возможно, мы стремительно движемся к войне с Россией на основе неверного изложения фактов. И даже официальной лжи.

В-третьих, это означает, что Америка, провозгласившая себя величайшей демократией в мире — в чем временами у меня нет уверенности, — собирается вести войну без всякого общественного обсуждения вопроса хотя бы в основных политических медиа. Это не демократиче ский способ выработки решения. Нам необходимо сесть и все тщательно продумать, особенно оглядываясь на опыт войны в Ираке. Те из нас, кто выступал против той войны, потерпели поражение в дискуссиях, но нам дали возможность проводить их. Мы выступали на страницах газет и по телевидению. Мы спорили.

Нам надо проявлять беспокойство по этому поводу. И это еще не все. У меня нет ответов на все вопросы. Мы не сказали всей правды о событиях, которые привели нас к настоящему моменту. Хотя я не знаю, в чем состоит полная правда. На каждом этапе этих таинственных событий происходило что-то, затягивавшее и углублявшее украинский кризис и новую «холодную войну». Но и поныне связанные с этим вопросы остаются без четкого ответа.

Почему в ноябре 2013 года Вашингтон и Брюссель навязали уход демократически избранного президента расколотой Украины? Что произошло с предложенными Путиным трехсторонними переговорами, которые давали шанс на достижение согласия? Что в них было плохого? Нам нужно объяснение.

Кто в феврале 2014 года организовал снайперские атаки на Майдане, которые привели к гибели 100 человек, усилению уличных беспорядков и в конечном итоге к бегству Януковича? Кто стоял за этими снайперами? И еще мне хочется спросить, почему тогда, в феврале, европейские министры иностранных дел и Обама не защитили достигнутое при их посредничестве соглашение об урегулировании и не сказали протестующим: «Нет. Подождите и проголосуйте против Януковича в декабре. Вы можете подождать шесть или девять месяцев, в то время как ваши люди будут находиться в составе его правительства». Почему они не сделали этого? Мы не знаем. Но разве это не заслуживает ответа?

В начале мая произошло ужасное, по любым меркам, событие в Одессе. 48 человек были заживо сожжены в запертом здании Дома профсоюзов. Их объявили пророссийски настроенными. Но кто это сделал и зачем? Почему это преступление никто до конца не расследовал? Почему Керри воскликнул только: «Ну и дела, страшная вещь!» — и двинулся дальше, ни разу не попросив о расследовании? Почему мы не требуем, чтобы наш клиент — правительство в Киеве занялось настоящим расследованием? Почему замалчивается это массовое убийство, вызывающее в памяти воспоминания об ужасах, которые творили на Украине в годы Второй мировой войны отряды нацистов? И кто все это организовал и совершил? А сбитый в июле малазийский авиалайнер, на борту которого находились 298 человек? Кто стрелял в него и с какой целью? Было это случайностью или провокацией? Был ли задействован украинский самолет-истребитель? Или кто-то стрелял с земли? И кто постоянно нарушал режим прекращения огня, к которому призвало соглашение, достигнутое на сентябрьских переговорах в Минске? Не этот ли вопрос Меркель хочет поставить перед Порошенко, Путиным и Обамой? Но почему-то каждый раз, ко гда на переговорах она призывает прекратить стрельбу, кто-то сразу нарушает режим прекращения огня.

У Вашингтона, НАТО и Киева есть свои ответы на каждый из этих вопросов. Все они указывают в сторону Москвы, во всем обвиняют ее. Ни одна американская газета не проявила интереса к каким-либо расследованиям всех перечисленных случаев. У «Нью-Йорк таймс» оказалось достаточно денег, чтобы отправить на нескольких месяцев целую команду в Москву, дабы изучить некий российский справочник по промышленности и выяснить, кто из приближенных Путина какие прибыли получает. Проще было бы позвонить мне по телефону в Нью-Йорке, и я мог бы дать им точную информацию об этом. Но у газеты нет средств, чтобы расследовать, кто сбил самолет, откуда появились снайперы или отправиться на линию размежевания и выяснить, кем нарушается режим прекращения огня.

От Украины нельзя требовать: «Либо вы торгуете с нами, либо с Россией, но не с тем и другим одновременно». И нужно гарантировать нынешний территориальный суверенитет Украины, но без Крыма. Этот поезд уже ушел. Но остальная часть Украины должна сохраниться в неизмененном виде и получить гарантии со стороны великих держав и, возможно, в виде резолюции Организации Объединенных Наций.

Осталось ли еще время для такого разумного урегулирования? Не имею представления. Оно было достижимо в апреле, мае, возможно, в июне. Но к настоящему времени, может быть, уже пролито слишком много крови.

Люди в Восточной Украине по большей части не были сепаратистами, хотя с самого начала мы всегда именовали их именно так. Сами они называли себя «федералистами». Они стремились получить определенный уровень внутреннего самоуправления. Теперь же, если вы смотрите видео в социальных сетях, можете слышать, как они говорят: «Мы не можем больше жить рядом с этими людьми. Они убили мою бабушку, дедушку и мою дочь. Я не хочу быть вместе с этим Киевом». Вероятно, это когда-нибудь может быть преодолено. Конфедераты в США заявляли то же самое о Севере после Гражданской войны, и мы дорого заплатили за это. Ценой десятилетних усилий нам удалось в конце концов добиться единства страны.

Есть только две возможности для такого рода решения проблемы, и этим должны заняться лидеры. Одна из них — Меркель, ввиду ее особого положения. Германия — это сильнейшая страна в Европе. Политика Меркель состояла в том, чтобы доказать невозможность военного решения; но потом она заняла антироссийские, проамериканские позиции. Может быть, поездки изменят ее взгляды. Я не знаю.

Но единственным человеком, который способен покончить со всем этим на основе переговоров, является Обама. В его руках контроль над НАТО и Международным валютным фондом, который имеет возможность помочь наведению порядка. Похоже, Обама дрейфовал в сторону партии войны. Поскольку я дважды голосовал за него, мне хотелось бы думать, что это произошло потому, что он не увидел никакой оппозиции этой партии. Он не почувствовал, как накалилась ситуация, потому что мы сами не стремились добиться правды. Я хочу сказать молодым людям в этом зале, что мое поколение (а я уже дед) и поколение ваших родителей поставили вас в трудное положение. Мы не оставили вам выбора. Мы не придавали значения тому, что, на ваш взгляд, было хорошо, а что плохо, и что надо делать. Мы подвели вас и не дали возможности вести демократические дискуссии. Так что молодые люди в этой аудитории могут теперь предпринять то, что они сами посчитают правильным, — или ничего не предпринимать.

Что касается меня, и на этом я закончу, — то ежедневные новости то порождают во мне надежды, то повергают меня в отчаяние. Но я всегда вспоминаю, как русские отличают пессимиста от оптимиста. Они определяют их иначе, чем мы. Это обусловлено их собственной травматической историей. Поэтому они говорят: «Пессимист думает, что дела уже не могут быть хуже. А оптимист знает, что могут». Так что я оставляю вас сегодня оптимистами.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments