dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Category:

Звезда над полем

Галина Кочарова



Идеалист, романтик, глашатай культуры

Иногда говорят, что ценность прожитой жизни измеряется не столько её продолжительностью, сколько насыщенностью событиями и добрыми делами. Оглядываясь на судьбу Сергея Пожара, чей земной путь оказался до обидного коротким (всего 48 лет – с апреля 1961-го до января 2010-го), можно сполна оценить правоту этого суждения. Сейчас, когда мы отметили 55-летие со дня рождения Сергея, можно только поразиться масштабам осуществлённой им деятельности – необычайно активной и разнообразной. У меня всегда при общении с ним возникала мысль, что он словно сам выстраивал концепцию своей жизни, энергично расширяя круг общения, раскрываясь навстречу людям и привлекая их к себе, в свой дружеский круг, в круг своих интересов.

Щедрость и открытость души, как и пытливость разума, сквозили в его взгляде, в улыбке, в порыве движений, направленных к собеседнику. Это ощущалось в нём всегда. Попав ко мне на первом курсе, тогда ещё в Институте искусств имени Г. Музическу, он выглядел настолько юным и наивным юношей, с постоянной искоркой удивления в глазах и с ямочками на щеках, когда улыбался (а улыбкой он встречал и своих товарищей по группе, и преподавателей), что невозможно было испытывать к нему какое-то иное чувство, кроме симпатии. Он обожал Моцарта, и педагог Феликс Бирюков, знавший его ещё с доинститутских времён, пошучивал, что Сергей выучил наизусть весь кёхелевский каталог моцартовских сочинений.

А об основательности его музыковедческого поиска и критической мысли я могла судить ещё тогда, когда он писал со мной свою первую в жизни теоретическую научную работу. По учебному плану это была курсовая по гармонии, и мы выбрали в качестве темы творчество Прокофьева, в ракурсе преломления в нём черт неоклассицизма. Серёжа проявил тогда незаурядные настойчивость и пытливость, тщательно собирал к ней материалы, выполнил необходимый анализ, и в итоге его работа выглядела очень обоснованной, радовала широтой исследовательского взгляда, солидной базой с точки зрения освоения музыковедческой литературы.

Работу он защитил на «отлично», а вскоре, после премьеры балета Евгения Доги «Лучафэрул» в 1982 году, увлёкся новой темой, связанной с поэзией Михая Эминеску и её отражением в музыке. Так родился его диплом, выполненный уже в историческом ракурсе, под руководством профессора Елены Сергеевны Мироненко.

Позже это дало толчок и его самостоятельной исследовательской деятельности, а также проектам по созданию и выходу в свет музыкальной «Эминесчианы» (и это при том, что родным языком для Серёжи был русский). На следующем этапе его биографии он пришёл к решению писать диссертацию в докторантуре Академии наук, несмотря на наступившее уже тогда для него осознание природы своей тяжелейшей болезни. Когда он советовался со мной, идти ли ему на такой шаг, я порекомендовала не тратить время на диссертацию, а направить свои усилия на публикацию всех имеющихся у него в разработке материалов. Он меня не послушал и всё же держал вступительные экзамены, выбрав для себя в качестве руководителя авторитетного в Молдове музыковеда – Владимира Вячеславовича Аксёнова. И лишь после смерти Серёжи я поняла, насколько он старался всеми силами отогнать от себя пессимистические мысли, как хотел надеяться на лучший исход и избавление от столь ранней смерти.

И он всё-таки успел создать и на этом пути немало ценного. Работая в лоне Академии наук, готовил публикации, в том числе и по теме, связанной с именами Михая Эминеску и Евгения Доги. Боюсь ошибиться, но, очевидно, последней его развернутой публикацией в этой области стала статья его как докторанта Академии наук Молдовы Lumina Luceafărului reflectată în muzica lui Eugen Doga («Мир Лучафэра, отражённый в музыке Евгения Доги»). Она была издана в переводе на румынский язык в солидной книге из серии ACADEMICA, вышедшей к юбилею композитора (Eugen Doga. Compozitor, academician. Chişinău, Ştiinţa, 2007, p.60-92, traducere de Claudia Vârlan), став едва ли не самой объёмной среди всех материалов в этом томе. Текст её свидетельствует и о той эволюции, которую претерпел его обычно лёгкий, популярный стиль как автора многочисленных рецензий в газетах и журналах. Он стал вполне серьёзным, точным в деталях, а многоплановый подход обеспечил глубину его выводов. Одним из таковых стало заключение о жанровой природе балета, о проявлении в нём черт симфонизма.

И всё же Сергей, стремясь постоянно аккумулировать в себе профессиональные знания, не был ограничен в своих изысканиях только учебными задачами. Выше уже шла речь о нём как о любителе и знатоке музыки Моцарта. Подтверждением тому может служить одна из первых его статей, опубликованная в газете «Молодёжь Молдавии» 29 января 1981 года к 225-летию великого композитора, которая была озаглавлена очень образно и точно: «Солнечный свет в музыке».

Имя Моцарта многократно упоминается и в связи с перечнем Серёжиных работ в изданной в 2015 году персонографии «Сергей Пожар: летописец музыкальной жизни Молдовы»1.

 Студентом он копил личные впечатления от общения со своими «однокашниками» по консерватории, ставшими потом видными молдавскими композиторами, такими, как Анатол Кирияк, Ион Алдя-Теодорович, Георгий Мустя. Поддерживал доверительные отношения с работавшими в консерватории педагогами и исполнителями – Лидией Валериановной Аксёновой и её сыновьями, Александром Палеем, Ионом Жосаном, Думитру Гоя и другими, о ком он с радостью писал и оставил для нас свои публикации.

Статьи Сергея в газетах и журналах – это отдельный разговор, который касается не только его поразительной работоспособности и оперативности в отражении событий музыкальной жизни Кишинёва, но и его стремления расширить круг контактов с деятелями культуры самого разного ранга. Отсюда – поездки в Тирасполь, Москву, присутствие на наиболее важных культурных мероприятиях, пресс-конференциях, встречах – и не только музыкальных. Важно и то, каким восторженным чувством он наполнял свои очерки, зарисовки, какой искренней любовью он проникался к героям своих статей – как правило, становившимся его близкими друзьями. Тесной дружбой оборачивался и каждый контакт с сотрудниками редакций, поддерживавшими Сергея в его неуёмных поисках всё новых и новых тем. Недаром же, когда его постигло несчастье, он не остался наедине со своей бедой. И, пожалуй, именно в своих друзьях он нашёл ту поддержку, которой ему не хватало порой в личной жизни.

Он умел длительно сохранять личные и творческие контакты, которые завязывал. Один из таких примеров – тёплые отношения, которые, несмотря на разницу в возрасте и общественном положении, связывали Сергея с композитором Давидом Григорьевичем Гершфельдом, продолжившись даже после его отъезда в Сочи. А о пианистке Людмиле Ваверко он позже напишет целую книгу, изданную в серии «Гордость музыкальной Молдовы» под красноречивым заголовком: «К таинствам пианизма: уроки жизни и творчества Людмилы Ваверко»2. Книга эта и сегодня стоит у меня на полке впереди других, с очень тёплой дарственной надписью, написанной рукой Серёжи: «Мудрой наставнице Галине Вартановне Кочаровой от не всегда прилежного ученика с пожеланием здоровья, благополучия, удач. Равняюсь на Вашу энциклопедичность и творческий азарт. Сергей Пожар, 4 июля 2001 года».

Последние слова можно было бы оценить как девиз и всей жизни самого Серёжи – широко ориентированной, многогранной и наполненной энергией постоянного созидания нового. Не случайно мне показалось невозможным в двух словах обозначить ведущее направление его деятельности и круг имён людей, которым он посвящал свои труды. А если добавить к этому и его собственные композиторские опыты, выступления с лекциями, публикацию различного рода интервью, которые он брал не только у видных деятелей музыкальной культуры Молдовы, но и едва ли не у всех приезжавших в Кишинёв гастролёров, масштабы круга его интересов буквально поражают. В этом смысле у Сергея был, что называется, особый «нюх» на самые важные события музыкальной жизни Молдавии, на талантливых людей и на малоизвестные факты из истории родного края.

Многое из того, что он накопил как музыкальный краевед, нашло отражение в капитальном энциклопедическом издании, реализованном вместе с Константином Шишканом3. Поистине всеохватный характер носит этот двухтомник, посвящённый молдавско-русским взаимосвязям в искусстве, сложившимся на протяжении XVIII – первой половины XX века (том 1) и второй половины XX – начала XXI века (том 2). Эти два фолианта сохранили на своих страницах немало статей и самого Серёжи, одновременно представив и многих отечественных искусствоведов, ведь, работая над столь ценными книгами, – а, по сути, над коллективным исследованием в области культуры, – он стремился привлечь к написанию статей для двухтомника всех, кого он уважал за их авторитет и профессионализм. Я уверена, что, будь Серёжа жив до завершения работы над этим изданием, в него бы вошли и те все материалы, которые он для него подготовил, и которые, по-видимому, так и канули в неизвестность в его архиве…

В персонографии о Сергее Пожаре, которую можно себе представить как попытку преодолеть эту безвестность, содержится не только полезная информация о нём, об итогах его жизненного труда. Здесь присутствует немало и суъективных мнений и оценок: много тёплых слов о нём, фотографий, отмечающих его шаги по родной земле, знакомящих с кругом его ближайших друзей, с памятными для него самого встречами.

А я теперь очень сожалею, что в своё время не взяла у него наше со Златой Моисеевной Ткач фото, которое он сделал собственноручно; что не побывала на концертах, где он представлял слушателям свои романсы, всё казалось, что успеется... Правда, я как-то его спросила, почему он меня не известил об одном из таких событий, на что он мне ответил, порозовев: «А я боялся, что Вам мои песни не понравятся»… И сейчас, вспоминая эти слова, я невольно подумала – как же всё-таки Серёжа был требователен к себе и как он во всех своих ипостасях – критика, музыковеда, лектора – старался следовать своему идеалу и профессионально расти. Он многое должен был успеть и старался всё успеть. И мы его ценили не только за то, что он сделал, но и за его перспективы, за то, о чём мечтал, что задумывал.

Жизнь, однако, рано поставила точку в наших надеждах, и это нас потрясло до глубины души. Меня же ждало ещё одно потрясение: не забуду, как, вернувшись с похорон Серёжи и открыв Интернет, я нашла в своём почтовом ящике письмо с его обратным адресом. Мой испуг прошёл, когда я увидела, что мне писала Лариса Балабан, которая не только помогала Серёже, навещая его в больнице и поддерживая его во всём, но и взяла на себя миссию вести его страничку в mail.ru. Потом был и памятный поминальный день в русской библиотеке им. Ломоносова, где через год после смерти Сергея собрались те, кто его ценил.

А на следующий год я позвонила композитору Владимиру Чолаку (Володя и его старший брат Николай Михайлович оказывали искреннюю помощь Серёже во многом и помогли ему принять крещение незадолго до его ухода из жизни). Мне хотелось поздравить его с днём рождения, и мы хорошо побеседовали. Тогда же мы заговорили и о Пожаре, вспомнив его ещё раз, поскольку день рождения у Владимира и Сергея был общий. Они всегда взаимно поздравляли друг друга, но на сей раз Володя избрал поминальную форму: работая в церкви, он организовал панихиду по Серёже, посетив перед этим вместе с братом его могилу на кладбище.

После того разговора я сразу же послала Володе по электронной почте адрес сайта (http://dem-2011.livejournal.com/2012/04/22/), на котором наш друг и бывший коллега, композитор Дмитрий Киценко, ныне проживающий в Канаде, решил увековечить память о Серёже, чтобы каждый мог составить собственное представление о нём. Это и сегодня может сделать любой, зайдя в Интернет на страничку «Живого журнала», где опубликованы воспоминания о Сергее Пожаре, дополненные некоторыми его материалами и фотографиями. Не забудем – человек живёт, пока живёт наша память о нём, и для нас самих жизненно необходимо сохранять её как можно дольше! Необходимо ещё и потому, что это память о настоящем интеллигенте, ставшем, несмотря на свою молодость, одним из виднейших носителей русской культуры в Молдове.


1 Serghei Pojar: cronicarul vieţii muzicale a Moldovei. СЕРГЕЙ ПОЖАР: летописец музыкальной жизни Молдовы. Personografie. Chişinău: Bibl. Municipală „B.P. Haşdeu”, Filiala”Mihail Lomonosov”: Alcăt.: Margarita Şcelcicova, Larisa Balaban, 2015.
2 Пожар С. «К таинствам пианизма: уроки жизни и творчества Людмилы Ваверко», Кишинёв, ИПФ «Центральная типография», 1999.
3 Молдавско-русские взаимосвязи в искусстве в лицах и персоналиях: биобиблиографический словарь-справочник в 2-х томах. Кишинёв, 2009, 2010.
­

Галина КОЧАРОВА родилась 22 января 1944 года в городе Баку. С 1974 года работает в Кишинёве. Доктор искусствоведения, профессор Академии музыки, театра и изобразительных искусств, Мастер искусств, член Союза композиторов и музыковедов РМ, Союза музыкальных деятелей РМ, Союза театральных деятелей РМ, Союза композиторов России (Москва). Автор монографий о Злате Ткач, о Борисе Милютине, совместно с А. Дэнилэ – о Валентине Савицкой и о Михаиле Мунтяне. Автор более 350 статей в прессе, в научных сборниках и журналах, изданных в Молдове и за рубежом, в Интернете. Галиной Кочаровой создан первый в Молдове двухтомный вузовский учебник Armonia (Теория гармонии и История гармонии), написанный на основе разработанного ею спецкурса для композиторов и музыковедов (соавтор – В. Мельник). Постоянный автор журнала «Русское поле».

Источник: Литературно-художественный и публицистический журнал Ассоциации русских писателей Республики Молдова «Русское поле» 3/17/16. С. 101-105.

Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Сергей Пожар. Прерванный полет

    Сергей Геннадьевич Пожар (22 апреля 1961 – 24 января 2010) Прошло два года, как ушел в вечность наш коллега. Энергичный, всегда…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments