dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

Михаил Шемякин. Споры во Франции о русской революции

Текст: Владимир Снегирев

У Михаила Шемякина свое поместье: два часа поездом от Парижа, потом двадцать минут на автомобиле, и ты оказываешься в типичной французской глубинке. Там если что и нарушает тишину, так только пение жаворонков. Его старый замок стоит на краю густого леса - когда идешь по нему, то все время кажется, что вот-вот из-за поворота покажутся мушкетеры или гвардейцы кардинала на вороных конях.

Мастерская Шемякина больше напоминает 
с любовью собранный музей. Фото: Владимир Снегирев
Мастерская Шемякина больше напоминает 
с любовью собранный музей. Фото: Владимир Снегирев

Эта крепость для Шемякина - не знак его богатства, а всего лишь возможность жить уединенно, хранить здесь свои бесценные архивы, картины, книги, а главное - работать круглые сутки вдали от всяких сует.
Жена художника Сара де Кей в замке накрывала к ужину. Деревянная доска с сырами, багет, салат, суп из овощей. Художник задерживался, он в учебном классе занимался с приехавшими из России студентами.
Сара выучила русский еще будучи студенткой одного из самых престижных университетов США. Тридцать четыре года назад она пришла к Шемякину - побеседовать с ним по поводу Высоцкого. Разговор, кажется, затянулся.

За окнами темнело, а Шемякина все еще не было. Я говорю:

- Сара, а ты позвони ему. Может, он забыл, что я приехал.

- Нет, это невозможно. Миша почти никогда не носит с собой телефон. А если и носит, то не ответит.

- Он что, и компьютером не пользуется?

- Нет. Это моя обязанность. Все, что отвлекает от работы, запрещено.

Наконец вошел Шемякин, стряхивая с одежды дождевые капли. Как всегда, он был облачен в черную полувоенную униформу, сапоги и картуз. Мы сдержанно обнялись. Он сразу зажег четыре свечи в высоком подсвечнике, откупорил бутылку красного вина, разлил его по бокалам, которые своими размерами больше напоминали рюмки.

Вечер. Уроки октября

Как-то сразу наш первый разговор пошел на очень серьезную тему. Про уроки Русской революции. По Шемякину революция была неизбежной и необходимой. Я возразил:

- Ну, насчет необходимости готов с тобой поспорить. Россия и так развивалась энергично, шла по пути европейских демократий, причем эволюционным путем. Отмена самодержавия, думский парламентаризм, реформы Столыпина... Кому была необходима эта революция?

- Народу. Вот я сейчас читаю воспоминания генерала Брусилова. Он пишет, что в 1914 году солдаты не знали, что такое Германия, не понимали, с кем они воюют. Была такая поголовная тотальная неграмотность. Мы очень плохо обращались со своим народом. Дома говорили по-французски, аристократия считала мужика вонючей сволочью.

Революция сильно изменила облик лапотной России, выдернула страну из темноты.

- Хорошо, а что сделали большевики, захватив власть? Лучших крестьян - тех, кто умел и хотел работать и чьим трудом Россия была главным экспортером зерна, - вывезли в сибирские болота или расстреляли, а всех босяков согнали в колхозы, отняв у них паспорта и превратив в рабов. Это лучше?

- Были совершены ошибки.
- Преступления!

- Нет, ошибки. Лес рубят - щепки летят.

- Ну, ты прямо как сталинский нарком.

- Много чего наворотили. У всех была своя правда - и у красных, и у белых. И красные оказались гораздо более жестокими. Но вот тут-то и собака зарыта. Кто сделал этот народ таким озлобленным? Помещики, духовенство, чиновничья рать да русская знать. Так что преступления против народа породили затем, в ходе революции, цепь новых преступлений, заливших кровью Россию.

- А тебе не кажется, что у нас ситуация почти всегда необычная? У нас - либо предчувствие перемен, либо сами перемены, то бунт, то революция, то перестройка с перестрелкой.

- Бердяев по этому поводу сказал так: Россия - это не страна, это экспериментальная лаборатория Господа Бога. Этим она и сильна, и интересна.

- Не уверен, что это слово здесь подходящее. Разве интересно поколениями быть подопытными кроликами? Вот я три года работаю в Чехии и наблюдаю за жизнью чехов. А какая у них жизнь? Совершенно неинтересная. Просто живут, наслаждаются днем сегодняшним, сохраняют в поколениях память о прошлом, пьют пиво, содержат в опрятности свои дома и сады. Скучно? Но зато у них есть то, что зовется родиной, что они ценят. А у нас... Мы как бы временные поселенцы - прошлое проклинаем, в будущем не уверены.

- Да... Давай мы с тобой поговорим вот о чем. Как ты думаешь: что мы должны делать в год столетия Русской революции? Праздновать или плакать? У меня половина семьи состояла из красных, а половина из белых. Отец с мальчишеских лет воевал на фронтах Гражданской войны за революцию. А с другой стороны был дядя Леня, мой двоюродный дед, который четверть века отсидел в сталинских лагерях, потому что был белым офицером. Я еще помню, как в начале 50-х годов родственники собирались за одним столом и после второго стакана водки начинали хватать друг друга за грудки: "Ты белогвардейская сволочь!" - "А ты красная гнида!"

Что породило революцию? Был ли другой путь к решению накопившихся проблем? Отчего затем развитие приняло такие уродливые формы? И куда, в каком направлении, мы бредем сегодня? Вот о чем надо думать.

- По-моему, это и есть главная часть сегодняшней повестки в российском обществе.

- Меня бесит, когда т.н. "либералы" с восторгом говорят о старой русской аристократии, князьях, баронах, генералах. Ах, какие это были люди! И ты знаешь, почему они так ими восхищаются? Потому что сейчас это выгодно. Наворовано много. Теперь надо создать такую идеологию, которая была при царизме: сиди, русский мужик, и не рыпайся. Слушай, что тебе барин говорит. У тебя лапти есть, и ладно. А нам не мешай кататься на яхтах и бентлях. И смирись с карикатурой на царское время.

- Ты полагаешь, что наше общество не извлекло должных уроков из истории?

- Нет, не извлекло. Все трубим о благе народном. Но дальше слов дело обычно не идет. А народ по-прежнему в глубокой заднице. Или память отшибло, или отупели вовсе?

Опять все сводится к навязыванию христианских ценностей - как будто эти ценности сами по себе способны сделать страну счастливой. На самом деле Церковь сегодня должна очень осторожно подходить к современному человеку и особенно к молодежи. Тогда, в начале двадцатого века, православие в соединении с самодержавием казались многим вечной твердыней. Но пришел Ленин с кучкой своих бандитов, и все кончилось.
Тебе не кажется, что опять идем все по тому же кругу?

- Очень похоже. Но вот ты все время повторяешь: народ, народ. А что это такое, по-твоему, народ?

- Народ - это гений. Народ всегда гениален, так в любой стране. Но мы делаем из него сначала толпу, потом послушную безликую массу. Что Гитлер сделал из великого немецкого народа? Впрочем, это уже был не народ.

<...>

Ночь. Закат Европы?

- Кстати, про Париж. Ты разделяешь мнение, согласно которому Европа переживает острейший кризис, даже говорят о ее закате? "Брекзит", наступление правых, экономические потрясения на окраинах ЕС...

- Могу тебе сказать о Франции, которую я знаю очень хорошо, потому что долго живу здесь. Сначала десять лет, с 1971-го по 1981-й. Франция уже тогда раздражала своим сибаритством, гедонизмом, бездельем. Французы не хотели работать, у них одно было на уме: ваканс, каникулы, отдых, хорошая еда, вино, сыр. Но когда спустя четверть века я снова вернулся сюда из Америки, то мне та Франция теперь представляется бушующей, динамичной страной. Потому что нынешняя - это или прекрасный антикварный магазин для очень богатых, или старое запущенное кладбище.

- Суровый приговор одному из самых развитых государств Евросоюза.

- Мало того, я с тобой согласен, Европе приходит конец. Все эти игры в толерантность ведут ее к краху. Я доверяю исследованиям, согласно которым уже сейчас в среде новых эмигрантов находятся несколько тысяч хорошо обученных и готовых на все боевиков-террористов. Боюсь, их ближайшими целями могут стать такие христианские святыни, как Нотр-Дам, Страсбургский собор, они могут покуситься на символ Парижа - Эйфелеву башню. Как можно думать о несчастных и голодных арабах и при этом напрочь забывать о своих соотечественниках, которые завтра станут очередными жертвами террористов?

Я никакой не расист, мне жаль людей, которые бегут от войны. Но ведь мало того что эти люди не желают интегрироваться в европейскую среду, они ее ненавидят и даже не соизволят скрывать своей ненависти.

- И что делать?

- Как раз Европа потрясает неспособностью что-то делать, все здесь стали какими-то зомби.

Жизнь сильно изменилась. Вот, допустим, сидишь ты на террасе кафе в Париже, отдыхаешь. А мимо проходит группа мигрантов. И сразу в воздухе повисает нехорошее напряжение. И в поезде, когда по проходу идет чужеземец, ты внутренне собираешься, готовый к самым неожиданным вариантам.

То есть вся жизнь или большая ее часть происходит в постоянном ожидании беды. В кафе, поезде, самолете, на улице, в театре. Это как?

И ведь время работает на потенциальных террористов, они это прекрасно понимают, поэтому не торопятся. Выжидают, копят силы, тренируют своих боевиков, изучают новые цели. Они осознали, что мы разобщены, что у нас нет единой стратегии сопротивления, что наши силовые структуры коррумпированы или беспомощны.

- Но вернемся домой. Ты неоднократно жаловался на то, что российское изобразительное искусство находится в руках шпаны, жуликов...

- Сейчас ситуация еще хуже, оно уже ни в чьих руках не находится. Кризис прошелся по нему катком.



- И тем не менее ты почти всегда оговаривался, что веришь в будущее, что здравый смысл восторжествует. Ты искренне так считаешь?
- Я занимаю здесь, возможно, слегка мистическую или даже фанатичную позицию - хочу сказать тебе об особой роли России и русского искусства. Мы в силу разных обстоятельств долгое время были оторваны от Западной Европы. У нас не было рыцарства в европейском понимании, но когда враг нападал, то русский мужик в лаптях с ведром на голове становился рыцарем.

У нас не было Ренессанса. У нас не было скульптуры. Но зато была создана русская икона, как духовный знак, как необычайное явление, из которого впоследствии вышел русский авангард, вышел Матисс. Она пришла из Византии и Греции, но именно у нас поднялась до этих высот.

Дальше. Самое большое влияние на мир западного искусства оказали кто? Представители русского авангарда. Это никем не оспаривается. Потом был очень интересный период соцарта, создана мощнейшая школа реализма, появились грандиозные мастера, которых мы не показываем. Потому что не умеем сами себя подать.
Итак, русская икона, авангард. Но должна быть троица. В чем третий элемент? Интересный вопрос. Его пока нет, но он надвигается, он тоже придет из России. Время собирать камни, я один из тех, кто это делает. И вот когда мы их соберем, то покажем всему миру, что рождается новый синтез старых искусств.

...Незадолго до моего отъезда из поместья Шамуссо Михаил достал из картонной папки старую ученическую тетрадь.

- Посмотри, что я нашел - тебе первому показываю. Это записи 1984 года. Нью-Йорк. Кажется, был тогда чуть нетрезв - судя по почерку. Но все равно, вот послушай:

"Я - русский и умру русским. Нет страны, нет языка, нет народа, который я любил бы больше России, русского и русских. Это моя плоть, мое сердце, моя кровь и душа. Родившись сыном своей страны, я сыном ее и умру. Великое счастье быть русским и принадлежать России. Даже будучи в изгнании и вдали от нее, я всегда с нею, моим сердцем, разумом, душой..."

Видимо, ему было важно, чтобы я увидел эту тетрадку. И написал о ней в газете.


Полностью интервью можно прочитать по ссылке: https://rg.ru/2017/06/01/shemiakin-besit-kogda-liberaly-s-vostorgom-govoriat-o-russkoj-aristokratii.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments