dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Categories:

Илья ЭРЕНБУРГ | «Марина Цветаева»

Оригинал взят у dem_2011 в Илья ЭРЕНБУРГ | «Марина Цветаева»

76 лет назад 31 августа 1941 года ушла из жизни Марина Цветаева. А 50 лет назад в 1967 г., в этот же день, Илья Эренбург.




Доктор исторических наук Георгий Чернявский, говоря об Эренбурге, вспоминает строки Высоцкого из «Канатоходца»: «Посмотрите, – вот он без страховки идет. Чуть правее наклон – упадет, пропадет! Чуть левее наклон – все равно не спасти…

Но, должно быть, ему очень нужно пройти четыре четверти пути». «По канату» Илья Эренбург ходил всю жизнь – и так и не сорвался.

В 1895 году его семья переехала в Москву, Илья поступил в 1-ю гимназию, где сдружился с Николаем Бухариным. Друзья прониклись революционным духом и с 1905 года примкнули к большевикам. Бухарина арестовали в 1911-м, Эренбурга раньше, в январе 1908-го. Освобожденный до суда, Эренбург в России не задержался: эмигрировал во Францию. Там «канатоходца» качнуло в другую сторону: сойдясь с богемными завсегдатаями Латинского квартала (среди приятелей – художник и скульптор Амедео Модильяни, а также мексиканский художник, политдеятель левого толка Диего Ривера), Эренбург издал в Париже три поэтических сборника – «Стихи» (1910), «Я живу» (1911) и «Будни» (1913). Именно Эренбургу принадлежат знаменитые слова: «Увидеть Париж и умереть!». Но умирать он вовсе не собирался: хотел жить полной жизнью. В 1917 году Эренбург вернулся в Россию. То, что сделали со страной давнишние приятели по партии, ему не особо понравилось (свое отношение поэт высказал в сборнике стихов «Молитва о России», 1918). 1921–1924 – вновь эмиграция, Берлин. Там открылся талант Эренбурга-прозаика: в 1922 вышел роман «Необычайные похождения Хулио Хуренито…» – словесная карикатура жизни Европы и России.

На закономерный вопрос – как Эренбургу удавалось оставаться своим и для Запада, и для Советов – однозначного ответа нет. Пожалуй, составляющие формулы – это, во-первых, потребность Советов в живой агитации – дескать, вот он, еврей-эмигрант, отлично себя чувствующий, работающий спецкором для «Известий». А во-вторых, «талант канатоходца», позволявший Эренбургу лавировать между всеми сциллами и харибдами. Советским писателем Эренбурга сделал приход к власти в Германии нацистов: наблюдая становление «коричневой чумы», он сделал выбор – написал письмо Сталину с предложениями по улучшению пропагандистской работы в сфере литературы. Именно Эренбургу, много писавшему для тогдашней советской прессы, принадлежит авторство лозунга «Убей немца!». Говорят, что Гитлер лично распорядился повесить Эренбурга, а нацистская пропаганда дала ему кличку «домашний еврей Сталина».

После войны Эренбург продолжил «ходить по канату»: он не бедствовал, часто ездил за границу, но был под постоянным контролем «компетентных органов». После смерти Сталина он написал повесть «Оттепель» (1954), которая дала название всей «хрущевской» эпохе. А потом он написал свою знаменитую книгу воспоминаний «Годы. Люди. Жизнь», которая тоже стала символом 60-х. Вообще он удивительно умел всегда быть актуальным.

Ильи Эренбурга не стало 31 августа 1967 года. Похоронен он на Новодевичьем кладбище в Москве.


Илья ЭРЕНБУРГ
«Марина Цветаева»
(из книги «Портреты современных поэтов»)



Горделивая поступь, высокий лоб, короткие, стриженные в скобку волосы, может, разудалый паренек, может, только барышня-недотрога. Читая стихи, напевает, последнее слово строк, кончая скороговоркой. Хорошо поет паренек, буйные песни любит он — о Калужской, о Стеньке Разине, о разгуле родном. Барышня же предпочитает графиню Де-Ноай и знамена Вандеи.

В одном стихотворении Марина Цветаева говорит о двух своих бабках — о простой, родной, кормящей сынков-бурсаков, и о другой — о польской панне, белоручке. Две крови. Одна Марина. Только и делала она, что пела Стеньку-разбойника, а увидев в марте семнадцатого солдатиков, закрыла ставни и заплакала: «Ох, ты моя барская, моя царская тоска». Идет, кажется, пришло от панны: это трогательное романтическое староверство, гербы, величества, искренняя поза Андре Шенье, во что бы то ни стало.

Зато от бабки родной — душа, не слова, а голос. Сколько буйства, разгула, бесшабашности вложены в соболезнования о гибели — державы.

Я давно разучился интересоваться тем, что именно говорят люди, меня увлекает лишь то, как они это скучное «что» произносят. Слушая стихи Цветаевой, я различаю песни вольницы понизовой, о не скрип блюстительницы гармонии. Эти исступленные возгласы скорей дойдут до сумасшедших полуночников парижских клубов, нежели до брюзжащих маркизов, кобленцкого маринада.

Гораздо легче понять Цветаеву, забыв о злободневном и всматриваясь в ее неуступчивый лоб, вслушиваясь в дерзкий гордый голос. Где-то признается она, что любит смеяться, когда смеяться нельзя. Это «нельзя», запрет, барьер являются живыми токами поэзии своеволия.

Вступив впервые в чинный сонм российских пиитов или, точнее, в члены почтенного «общества свободной эстетики», она сразу разглядела, чего нельзя было делать — посягать на непогрешимость Валерия Брюсова, и тотчас же посягнула, ничуть не хуже, чем некогда Артур Рембо на возмущенных парнасцев. Я убежден, что ей, по существу, неважно, против чего буйствовать, как Везувию, который с одинаковым удовольствием готов поглотить вотчину феодала и образцовую коммуну. Сейчас гербы под запретом, и она их прославляет с мятежным пафосом, с дерзостью, достойной всех великих еретиков, мечтателей, бунтарей.

Но есть в стихах Цветаевой, кроме вызова, кроме удали, непобедимая нежность и любовь. Не к человеку, не к Богу идет она, а к черной, душной от весенних паров земле, к темной России. Мать не выбирают и от нее не отказываются, как от неудобной квартиры. Марина Цветаева знает это, и даже на дыбе не предаст свой родной земли.

Обыкновенно Россию мы мыслим либо в схиме, либо с ножом в голенище. Православие или «ни в Бога, ни в черта». Цветаева — язычница светлая и сладостная. Но она не эллинка, а самая подлинная русская, лобызающая не камни Эпира, но смуглую грудь Москвы. Даром ее крестили, даром учили. Жаркая плоть дышит под византийской ризой. Постами и поклонами не вытравили из древнего нутра неуемного смеха. Русь-двоеверка, беглая расстрига, с купальными игрищами, заговорила об этой барышне, которая все еще умиляется перед хорошими манерами бальзамированного жантильома.

Впрочем, все это забудется, и кровавая схватка веков, и ярость сдиравших погоны, и благословение на эти золотые лоскуты молившихся. Прекрасные стихи Марины Цветаевой останутся, как останутся жадность к жизни, воля к распаду, борьба одного против всех и любовь, возвеличенная близостью подходящей к воротам смерти.

1922 г.

Комментарии

Книга И. Эренбурга «Портреты современных писателей» впервые была издана в Берлине в 1922 г., а в 1923 году вышла в издательстве «Первина» в Москве. С тех пор не переиздавалась до 1999 г.. когда была выпущена журналом «Нева» тиражом 500 экземпляров.

Ан де Ноай (187?-1933) — французская поэтесса. На определенную близость к ней Цветаевой указывают современные исследователи. Вандея, видимо, названа в связи со стихами цветаевского цикла «Лебединый стан», в котором события русской революции даны в образах революции французской.

Андре Шенье (1762-1794) — французский поэт, казненный якобинцами. Написал оду в честь Шарлотты Корде, убившей Марата.

(комментарии А. И. Рубашкина)

(источник — Илья Эренбург «Портреты современных поэтов»,
СПб, «Журнал "Нева"», 1999 г.)

Источник

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments