dem_2011

Categories:

История Русской Церкви. Патриарший Период (1586-1700). (5)

Через месяц, в январе 1594 г. ехало новое посольство под дьяком Михаилом Огарковым, вместе с известным московским паломником Трифоном Коробейниковым, с новой еще небывало богатой милостыней. Восточные бедняки должны были, наконец, почувствовать, с кем они имеют дело... Царь приказал "ехати с своею государевою заздравною милостиною во Царьгород, и во Антиохию, в Ерусолим и в Синайскую Гору, а велено им та государева заздравная милостиня роздати в тех местах патриархом и митрополитом и архиепископом и по монастырем и по рукам нищим по наказу и по росписи." Послано было 5.564 золотых венгерских (это были тогда червонцы почти двойной цены, как доллары против золотых рублей 1:2), кроме того - восемь сороков соболей и множество других мехов собольих, куньих, лисьих, беличьих. Да еше поручено в КПле взять из казны государевой у дьяка Кошурина 600 венгерских золотых и раздать по росписи патриархам, их свите, митрополитам, епископам, мирянам, церквам, нищим, заключенным в тюрьмах.

Река этих милостыней обтекала уже состоявшийся собор под водительством Мелетия Пига. Он был самый образованный из патриархов. Собор состоялся в КПле 12.II.1593 г. Его именуют акты "великим" и "целосовершенным" в отличие от предшествовавшего. Патриарх Иоаким скончался, и за него имел формально представительство тот же Мелетий. Дьяк Γρ. А. Нащокин был на соборе, как представитель царя по древним правилам. Собор вел Мелетий и писал его постановления. "Сам я один (писал Мелетий царю) сложил тот том соборный, в котором утверждается патриарший престол твоего православного царства с обычными и каноническими основаниями," и "посылаем его твоей державе, как некий столп патриаршему престолу твоего царства." В речи к собору Мелетий объяснил, что вопрос решается ясно и непререкаемо на основании правил вселенских соборов. Можно ли учредить патриаршество в Москве? На это дает ответ 28-е правило Халкидонского Собора. КПльскому патриарху там даны преимущества ради царствующего града Нового Рима. Тоже применимо и к Москве: Другой вопрос о чести русского патриарха тоже предопределен правилами. Русскому патриарху подобает честь "равная чином и достоинством" с проч. патриархами. Но 6-е правило Никейского собора, 24-е Халкидонского и 36-е Трулльского строго установили порядок патриарших кафедр. И потому, он, Мелетий, как папа и судия вселенной, не находит возможным менять этот канонический порядок. Русский патриарх должен примириться с 5-м местом после Иерусалима. Иеремия подтвердил: "это и мы прежде сделали и подтвердили благочестивейшему царю." Опять горькая пилюля для Москвы. Чтобы позолотить ее сделаны были все усилия. Собор постановил: "присуждаем, чтобы благочестивейший царь московский и самодержец всея России и северных стран, как поныне воспоминается в священных службах восточной церкви, в священных диптихах и на св. проскомидиях, так был бы возглашаем и в начале шестопсалмия по окончании двух псалмом о царе, т. е. по имени, как православнейший царь." Всегдашнее возглашение вслух в начале утрени, среди молитв за царя, имени царя Московского, конечно, не могло быть свободно практикуемо в Турции. Москве давалась некая иллюзия равенства ее царя с византийским василевсом.

Соборное деяние было вручено Гр. Нащокину. С ним Мелетий отправил в Москву письма к царю, царице, патр. Иову, Б. Годунову. Письма повезли: племянник Мелетия архимандрит Неофит и чтец Иоанн (повод для милостыни!). Мелетий теперь уже восхвалял факт учреждения Московского патриаршества: "благочестивейший царь Федор Иванович с святейшим братом и сослужебником нашим Кир Иеремиею.... начали прекрасное и богоугодное учреждение патриаршего престола.".. Патр. Иову Мелетий слал в подарок посох и накладную митру, которая составляет отличие Александрийского патриарха в некоторые моменты богослужений (на великом выходе)... Мелетий писал, что посох имеет... "великую цену, впрочем не дороговизною вещества своего, а почтенною древностью... Этот посох преблаженного кир Иоакима александрийского, который патриаршествовал 79 лет, прожив свыше ста лет, и который, испив яд, остался по благодати Христовой невредим.".. "тебе за твои подвиги следует быть увенчаяным двойною диадимою. Одну из них ты имеешь свыше от предков... другую же предоставляем тебе мы; эта диадима дана святым Ефесским собором, бывшим при достославном самодержце Иустиниане, апостольскому престолу Александрийской церкви, и ею, после святейшего папы старейшего Рима, одни предстоятели Александрийской церкви имели обычай украшаться."

Москву представлял себе Мелетий в виде старого дитяти, которого можно ублажать побрякушками. Подарки эти, видимо, не были даже приняты. В музеях Москвы их не находим. И русский патриарх никогда их не употреблял. Родственников Мелетия в Москве даже обвинили, по-видимому, в шпионаже и посадили в тюрьму. Мелетию пришлось потом писать плачевные письма о них царю: "Державный царь! в чем таком погрешил мой архимандрит, мой сын, который для услуги твоему царству пришел туда с большими трудами, усилиями и опасностями?... Ты же православнейший и благочестивейший царь, за которого мы день и ночь молим и призываем Господа, готовы даже пролить кровь и положить душу, который один на земле - наш щит, наша слава, похвала, утешение, помощь - ты ли заточаешь нашего сына?.. Освободи, державнейший царь моего сына и с ним освободи и мою душу, огорченную и унывшую.".. Это писалось уже спустя три года, когда из Москвы выпустили только одного Иоанна-чтеца, и он вернулся не только без ожидаемых даров, но и с долгами.

Москва была непримирима. Соборный акт 1593 г. решили положить под сукно, как бы его и не бывало. От широких кругов (строго говоря от всех) его скрыли, замолчали. Решили по-прежнему стоять на своем Московском постановлении, т. е. считать себя на - 3-м месте. Патриарх Иов в своей "повести" о царе Феодоре Ивановиче пишет (умалчивая об акте 1593 г.), что при учреждении патриаршества Московскому патриарху определили "быти четвертому патриарху, вместо же папино КПльский патриарх начат нарицатися" (т. е. по отпадении пап). Следовательно, это тоже 3-е место после КПля и 4-е лишь при учете отпавшего 1-го места Римского папы. В своем тенденциозном (в русском смысле) "известии" об учреждении русского патриаршества, патр. Филарет проговаривается, что русскоvу патриарху назначено место после иерусалимского. Очевидно, что фактическое положение (т. е. 5-е место) в 20-х годах ХVII века стало уже привычным, вопреки московской теории. Однако неприятный акт собора 1593 г. оставался скрытым, и патр. Никон с изумлением узнал о его существовании. Он велел перевести его ученому монаху Епифанию Славинецкому, читал на соборе 1654 г. и впервые напечатал в "Скрижали." Стало быть, после смутного времени русская церковь смирилась, и фактически признала сгоряча бойкотированное ею решение восточных патриархов.

Так утряслась история с учреждением русского патриаршества. В ней сказались со всей яркостью: а) теократическое самосознание московской царской власти по отношению к делам православной церкви, и б) законопослушная смиренная отданность воли русской иерархии своей национальной государственной власти.

Сказалась и внутренняя неподвижность иерархического уклада русской церкви. Титул патриарха не изменил хода церковных дел. Исторически мы остались в пределах того же московского периода истории русской церкви, приконченного лишь реформами Петра Великого.

Но законченность идейную, символическую патриаршество русской церкви, конечно, дало. Выявлена формально автокефалия русской церкви. Междуцерковная честь ее поднята до уравнения с другими патриархами. И все это внешне внушалось народной массе в подробностях патриарших облачений и церемоний. Митра с крестом. Мантия из бархата - зеленого или красного. Саккос с наперстником. Амвон в 12 ступеней, вместо прежних 8-ми. До этого момента и у греков и у самих русских, хорошо осведомленных в церковных делах, могло оставаться сомнение: тверда ли канонически автокефалия русской церкви dе jurе? Не открыта ли она, при случае, для упрека в ее самочинности, а потому и незаконности? Церемониальное облачение ее в патриаршие одежды прогоняло и тень сомнений.

Иов - Патриарх. (1689 - 1605 г.)

Облюбованный Годуновым кандидат в митрополиты и затем патриархи - Иов, в мире Иоанн, был обладателем выдающихся качеств как священнослужитель. Он не мог ими не прославиться и не блистать как своего рода артист среди людей бесталанных. Но боевых и волевых свойств в его характере не было. Это определило весь его жизненный путь в высокотрагический момент колебания и падения русской государственности. Патриарх Иов вел себя с достоинством, но оппортунистически покоряясь обстоятельствам. Происходя из посадских людей города Старицы, он стал монахом местного Успенского монастыря. При нем в 1556 г. Иван Грозный отнял город Старицу у местного удельного князя Владимира Андреевича и приехал посмотреть на свое новое владение. Иов в это время уже был первым чтецом и певцом в монастыре. Царь обратил на него благосклонное внимание, после чего Иов был сделан архимандритом, а в 1571 г. в том же звании переведен был в Москву в Симонов монастырь. В 1575 г. сделан архимандритом царского Новоспасского монастыря в Москве, а в 1581 г. хиротонисан во епископа Коломенского. В 1586 г. стал архиепископом Ростовским и в том же году возглавителем русской церкви, митрополитом Московским, а в 1589 г. и патриархом.

Популярность Иова, оправдывавшая его быструю карьеру, объяснялась его внешними свойствами, соответствовавшими вкусам широких русских кругов. Он был необыкновенным артистом в исполнении православного богослужения. Его биограф выражается так: "Прекрасен в пении и во чтении, яко труба дивна всех веселя и услаждая." Он и сам, видимо, этим особенно вдохновлялся и наслаждался. Наизусть читал Псалтирь, Апостола, Евангелие. Во время крестного хода Богоявленского водосвятия все длинные молитвы - наизусть. Литургийные молитвы даже Василия Великого - наизусть. Что особенно удивительно, необычайно длинные коленопреклоненные молитвы Пятидесятицы - тоже наизусть, и столь доброгласно и с умилением, что и сам плакал и заражал слезами всю церковь. Был нелицемерный постник, на удивление никогда не принимал вина, и еще более удивительно для того времени - ежедневно для себя совершал литургию. Биограф обобщает его многостороннюю исключительность на фоне серединной обыденности словами: "во дни его не обретеся человек подобен ему, ни образом, ни нравом, ни гласом, ни чином, ни похождением, ни вопросом, ни ответом," словом, человек из ряду вон выдающийся. Натура явно славянски эмоциональная, эстетическая, но не актер и не фарисей. Опять-таки на удивление мягок в обхождении, гуманен, милосерд, нестяжателен, раздавая все церквам и бедным; после смерти нашли у него всего 15 рублей.

Патриарх Иов не был человеком собственной инициативы, собственных идей и планов. Он был традиционалист и консерватор, но определенно в духе и в перспективах творческого консерватора митр. Макария. Иов исповедывал идеологию "Москва - III Рим." Он высказал ее и в "Своем Завещании" и в "Повести о царе Феодоре Ивановиче." Патр. Иов активно продолжал поэтому идти по стопам митр. Макария, умножая славу русской церкви путем канонизации новых русских святых. В 1588 г. он канонизировал Василия Блаженного. В 1591 г. провел всероссийское празднование лишь местно чтимого Иосифа Волоколамского. В 1595 г. вместе с открытием мощей прославлены казанскне святители Гурий и Варсонофий, а мощи святителя Германа перенесены ради миссионерских целей на другую сторону Волги в Свияжск. Мощи митр. Филиппа II из Тверского Отроч-монастыря в 1591 г. перенесены в Соловки, и установлено ему местное празднование. В 1598 г. в Новгороде открыты мощи вместе с канонизацией преп. Антония Римлянина. В 1600 г. прославлен пр.еп. Корнилий Комельский. Местное прославление установлено князю Даниилу Московскому, основателю Данилова монастыря, и князю Роману Владимировичу Углицкому.

Возвышение титулов архиерейских кафедр произведено было в связи с самым учреждением патриаршества. После украшения титулом митрополий Новгорода и Ростова теперь признаны митрополиями кафедры Казанская и Крутицкая (прежняя Сарско-Подонская). Архиепископиями наименованы кафедры: Вологодская, Суздальская, Рязанская, Тверская, Смоленская. Нижегородскую кафедру временно занимал до 1593 г., со свойственным уже ему титулом "архиепископа," Арсений Элассонский, пока он не вернулся в Грецию вместе с греческим митрополитом Дионисием в 1593 r. В Астрахани открыта епископия в 1602 г. Из проектированных при учреждении патриаршества еще 8-ми епископий открыты в 1589 г. только две: Псковская и Корельская. С трудом преодолевалась исконно-русская тенденция малочисленности архиерейских кафедр.

В связи с расширением колонизационного и государственного влияния русского элемента на обширных пространствах северо-востока России шло и заметное усиление вообще никогда не прекращавшегося миссионерского насаждения и укрепления православия. Приморско-прибалтийские окраины новгородской области, подвергавшиеся в эту эпоху усиленным нашествиям и оккупациям со стороны Швеции, были поручены специальному обслуживанию Корельской епископии, подвижный центр которой базировался на Олонецкий край. Там не только охранялось существующее православное население, но продолжалось и крещение карелов и финнов. По выспренному выражению патр. Иова, "капища эллинские сокрушались."

Завоевательное распространение по Волге, после казанского края простершееся и на астраханский край, отозвалось и в Закавказьи вспыхнувшими надеждами на скорое освобождение от турецко-персидского ига православной Грузии, потерявшей христианскую защиту с момента падения КПля (1453 г.). Процедура учреждения патриаршества в Москве совпала с прибытием в 1586 г. на Москву грузинского царевича Александра с ходатайством к царю Федору Ивановичу о принятии Грузии в состав Российской Державы. В принципе Москва имела смелость на это дать согласие. Но пока реальная связь с Москвой осуществилась лишь в церковно-миссионерской форме. По ходатайству того же грузинского царевича, в 1588 г. послана была туда миссия "для исправления православной веры христианской." Москва посылала двух священников из Москвы, двух монахов из Троице-Сергиевской Лавры и трех иконописцев. Чем Москва могла послужить угнетенной грузинской церкви? Конечно только рекомендацией и предложением своих собственных обычаев и своего культового благолепия. В своем письме к царю Александру, митрополиту Николаю, всем архиепископам, епископам и всему освященному собору Иверской церкви, патриарх Иов, между прочим, пишет о форме крестного знамения на Москве и рекомендует его грузинам. Это - двуперстие: "молящеся, креститися подобает двема прьсты... съгбение прьсту именует сшествие с небес, а стоящий перст указует вознесение Господне; а три персты равны держати - исповедуем Троицу Нераздельну: то есть истинное крестное знамение." Из этого видно, что Москва жила и мыслила на уровне Стоглава, не предчувствуя потрясений, причиненных ей новшествами патр. Никона.

Политическая роль патр. Иова.

Время патриархов совпало поначалу со Смутным Временем и выдвинуло их в политической жизни России на первое место. Но как только "земля успокоилась," патриархи снова, в духе русской православной церкви, не цепляясь за политику, сошли на роль смиренных царских богомольцев. Церковь, однако, по-прежнему стояла очень близко к делам государственным. Флетчер о данном моменте свидетельствует, что патриарх с митрополитами и епископами систематически по пятницам заседает на Совете у царя. И царь выслушивает мнения патриарха и других духовных лиц раньше мнения бояр. Патр. Иов служил царю Федору с горячей преданностью. Начиная с Карамзина, почти все историки обвиняют Иова в человекоугодничестве. Получив патриарший титул из рук Б. Годунова, Иов был его последовательным приверженцем. Имя Иова поэтому неотделимо связывается с ролью Годунова в загадочном деле внезапной смерти 15.V.1591 г. царевича Димитрия. Официальная летопись гласит, что царевича убили агенты Годунова, а все следствие о деле было годуновской подделкой. Жители города Углича потерпели жестокие наказания: отрезания языка, ссылки в Пелым и т. д. Следователь боярин Василий Щуйский свалил всю вину на жителей Углича, действовавших по наущению бояр Нагих. Царь направил дело на отзыв патр. Иову. Патриарх не внес никакой ревизии, подо всем подписался: "пред государем - царем Михайлы и Григория Нагих и углицких посадских людей измена явная. Царевичу Димитрию смерть учинилась Божиим судом." Последнее выражение явно дипломатическое. Что касается казней, Иов пишет: "чинить казнь дело государя, а наш долг молить Бога за государя." Проф. Платонов, признающий следственное дело тенденциозным, ни в чем, однако, специфически не обвиняет Иова. Иов просто лояльно следовал за официальной истиной. Наши историки Щербатов и Костомаров считают и дальнейшую роль патр. Иова в выборах на царство Бориса его благодарной расплатой за возведение в патриархи. Но ничего лично своего в угличское дело Иов не внес. Он просто шел за политической акцией боярства, не им выдуманной.

Царь Федор скончался 7.I.1598 г. Умирая, он завещал царский венец своей супруге, царице Ирине Федоровне (Годуновой). Царскую Думу завешал ведать: патр. Иову, Борису Федоровичу Годунову и боярину Федору Никитичу Захарьину-Юрьину. Но царица, приняв на мгновение корону, ушла от ее бремени, спешно постриглась в монахини под именем Александры. Народу приходилось присягать уже не царице, а Думе. Привели к присяге. Народ не хотел "коллектива," ждал лица царя или царицы. Посему делали вывод, что, если Ирина Федоровна постриглась, пусть царем будет брат ее - Борис Федорович. Дьяк Иван Тимофеевич говорит, что патриарха даже понудили пойти в Новодевичий монастырь просить инокиню Александру, чтобы она благословила брата на царство.

Б. Годунов, как известно, несколько раз отказывался. С его стороны это была демагогическая методичность. Упрямством он вызвал более авторитетный орган его приглашения - Земский Собор 1598 г. В спешке собраны только московские делегаты, но целых 470 человек. На соборе патриарх, отражая общий сговор, заявил: "а у меня, Иова патриарха и у митрополитов, архиепископов, епископов и всего освященного собора, которые при преставлении царя Федора Ивановича были, мысль и совет у всех один, что нам мимо Бориса Федоровича иного государя никого не искать и не хотеть." На том и порешили. И пошли в Успенский собор петь молебен, чтобы Бог даровал царя. Потом умоляли Бориса. Такая церемония длилась три дня, после чего Борис согласился. Но, предвидя трудности укрепления авторитета своей династии, он потребовал составления особой "Уложенной Грамоты." Она была составлена, подписана патриархом, всей Думой и положена в раку святителя Петра. Написана новая форма присяги со страшными заклятиями. Присягу принесли все в Успенском соборе. Послано особое послание по всем церквам - молиться за царя Бориса. Для коронации, назначенной в сентябре, составлен был новый текст молитв.

Но Борис был "реалист." Одних церковных гарантий ему было мало. В борьбе за укрепление престола он скоро перешел к гонениям на "врагов," к ссылкам, к террору. Патр. Иов, ставленник Бориса, на фоне общего беспокойства оставался молчалив и лоялен. Тогда раздались упреки: "что, отче святый, новотворимое сие видиши, а молчиши?" Патриарх внутренне страдал, но внешне ни на что не решался. По словам летописца, "день и нощь со слезами непрестанно в молитвах предстоял в церкви и в кельи своей; непрестанно пел молебные пения собором, с плачем и великим рыданием; также и народ с плачем молил, дабы престали от всякого злого дела, паче же от доводов и ябедничества, и бе ему непрестанные слезы и плач непостижимый."

Началась смута...

Источник: http://krotov.info/library/11_k/ar/tashev_10.html

Карташёв, Антон Владимирович (11 (23) июля 1875, Кыштым, Пермская губерния, Российская империя — 10 сентября 1960, Ментона, Приморские Альпы, Франция) — российский государственный деятель, последний обер-прокурор Святейшего правительствующего синода; министр исповеданий Временного правительства, богослов, историк русской церкви, церковный и общественный деятель. В эмиграции — идеолог непримиримости[2]. Как последний обер-прокурор подготовил самоликвидацию института обер-прокуратуры и передачу полноты церковной власти Поместному собору Православной российской церкви 1917—1918 годов.

Кандидат богословия, доцент (1900) Санкт-Петербургской духовной академии, профессор по истории России на русском филологическом отделении Сорбонны (1922—1939), доктор церковной истории honoris causa Свято-Сергиевского православного богословского института (1944).

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Карташёв,_Антон_Владимирович

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded