dem_2011

АД НА ЗЕМЛЕ: МАССОВЫЕ РАССТРЕЛЫ 29 и 30 СЕНТЯБРЯ 1941 г.

27 сентября 1941 г., как видно из дневника отдела 1c/АО штаба 6-й армии, «в типографии «Восточного фронта» были изготовлены 2 000 настенных объявлений для Киева с призывом к евреям явиться в определенное место» (Boll B., Safrian H. Auf dem Weg nach Stalingrad. Die 6.Armee 1941/42 // Heer H., Naumann K. (Hg.). Vernichtungskrieg. Verbrechen der Wehrmacht 1941 bis 1944. – Hamburg, 1995. – S. 278). 

28 сентября «члены украинской милиции» расклеили по городу вышеуказанные объявления; одновременно был пущен слух, что евреев собирают для переселения. Текст объявления был следующим:

(Бабий Яр. К пятидесятилетию трагедии 29, 30 сентября 1941 года. / Сост.: д-р Ш. Спектор, М. Кипнис. – Иерусалим, 1991. – С. 68 – 69).

29 сентября евреи Киева стали скапливаться у еврейского кладбища на северо-западной окраине города. Кто не покидал квартиры добровольно, того выгоняли на улицу немецкие полицейские из 45-го батальона. Им активно в этом помогали некоторые антисемитски настроенные жители города, причем в отдельных случаях обнаруженных евреев просто убивали на месте. Среди таких добровольных помощников-убийц были и некие Устинов, Юшков и Баранов. Е. Устинов на допросе 21.12.1943 г. показал: 

«…Вечером я нес ведро вина к себе на квартиру… По пути я услышал шум в садике и свернул туда. Подойдя ближе, я увидел, что люди закапывают пойманных евреев. Особенно активно распоряжался маляр Сергей… Этот Сергей потом забрал себе теплое одеяло и продукты этих евреев. Увидев это, я оставил ведро с вином своему сыну Николаю, а сам сбегал за лопатой и стал помогать закапывать. Всего мы закопали 6–7 человек, некоторые из них были еще живые, кричали и просили нас не закапывать их, но мы их били лопатами по головам и закопали. Особенно кричала и просила нас молодая девушка лет 20 и старушка, которую притащили к яме с разбитой головой. Немецкий офицер присутствующий тут ранил ее из пистолета, а в яме уже добил солдат из автомата…». 

Из показаний Н. Юшкова: «…В конце сентября 1941 г. вечером я возвращался домой с Александровской улицы. Подходя к садику около моего дома, я увидел толпу народа и услышал шум. Подойдя ближе, я увидел, что тут избивают и закапывают евреев. Я застал яму уже наполовину засыпанной, добивали около ямы молодую девушку лет 20, которая кричала и молила о пощаде. Эту девушку в тот вечер так и не добили, а утром на другой день ее пристрелил немец.

Самыми активными в этом деле были Устинов Егор Денисович и Григорий, фамилии его не знаю… В конце женщины, фамилии их я не знаю, отобрали у Устинова и Григория лопаты и не дали им закапывать полуживую девушку. На другой день утром в другую яму в том же садике дворник дома 37 по ул. Нижний Вал по имени Алексей стаскивал избитых полуживых евреев из д. 37, которых немцы пристреливали уже в яме…».

Свидетель А. Герасимова, проходившая вечером мимо упомянутого садика и заметив «толпу детей, вооруженных немцев и работавших лопатами мужчин», решила посмотреть, что происходит. Когда она подошла ближе, то увидела, что «мужчины закапывали яму, в которой находились живые люди – по-моему, – человек 6–7. В большинстве это были старухи и среди них один здоровый мужчина. Яма эта была вырыта как щель для укрытия. Когда я подошла, в яму было набросано несколько земли, люди еще могли передвигаться, они со слезами бегали по могиле, обнимались друг с другом, плакали. Мужчины, которые закапывали яму, говорили ребятишкам, чтобы те бросали камни в яму, чтобы не закопать людей живыми, а убить их. Я увидела, как один из закапывавших лопатой ударил наполовину закопанного человека по голове, потому что последний все время старался выбраться наверх. Человек в могиле осел от удара и сразу опустился» (Цит. по: Евстафьева Т. Трагедия Бабьего Яра (1941–1945) // Друга світова війна і доля народів України... – С. 269–270. 21.1.1944 г. Устинов, Юшков и Баранов были приговорены военно-полевым судом 8-го гвардейского танкового корпуса к смертной казни через повешение и 23.1.1944 г. повешены на том месте, где они убивали людей).

Некоторые украинцы, рассчитывая, вероятно, на то, что им что-то достанется из еврейского имущества, еще до массовых расстрелов задерживали евреев, собирали их в одно место и затем передавали немецкой полиции, а в день массовых расстрелов даже самостоятельно доставляли евреев к Бабьему Яру. Такими украинцами были осужденные в 1947 г. некие Сирош и Музыря, которые 29 сентября с тремя другими лицами (среди них некий Григорьев) собранных в подвале примерно 15 евреев сначала попытались сдать украинской полиции на Короленко, 15, а когда этих евреев там не приняли, отвели их к Бабьему Яру. У Яра, согласно показаниям Музыри, «Григорьев подошел к немецкому офицеру и заявил: «Мы украинская полиция – привели жидов». Сначала немецкий офицер не понял Григорьева, однако женщина-еврейка, которая стояла рядом, перевела ему слова Григорьева. После этого офицер позвал другого немца и приказал ему отвести нас дальше в поле, где всех раздевали.

Когда пришли на это место, я, Сирош, Григорьев, Гришка и Щербина начали раздевать всех людей, которые шли мимо нас. После того как с того, кто проходил, была снята вся верхняя одежда, он проходил вперед, а мы раздевали следующих. Приблизительно через час к нам подошел немец и приказал прекратить раздевать людей и начать грузить вещи на машину. Погрузкой вещей мы занимались часа 4 или 5, а потом стали просить немецкого офицера, чтобы он разрешил нам идти домой. Сначала он нас не отпускал, а потом приказал другому немцу, чтобы нас провели через посты, которые были выставлены вокруг Бабьего Яра» (Нахманович В. До питання про склад учасників каральних акцій в окупованому Києві (1941–1943) // Друга світова війна і доля народів України... – С. 257–258).

Явившихся к еврейскому кладбищу евреев немцы направляли налево к восточной ограде соседнего воинского кладбища, где у них отбирали теплую одежду, драгоценности и документы. Затем евреев группами сопровождении немецких полицейских отправляли направо вдоль южной ограды воинского кладбища, пройдя которую они вновь поворачивали направо, шли через рощу, проходили две цепи немцев с собаками (?) (В немецких свидетельствах упоминается только одна собака – собака, с которой ходил командир 4-го взвода (взвод тяжелых пулеметов) 2-й роты 45-го резервного полицейского батальона лейтенант полиции Эрих Гослар (умер в 1950 г.), прозванный подчиненными «палачом Киева». Свою собаку Гослар натравливал на евреев, пытавшихся бежать.) и палками, которые избивали проходивших людей, и попадали на широкую площадку, к которой подходил крайний юго-восточный отрог Яра. Здесь евреев, вновь избивая тех, кто медлил, заставляли снять обувь и, по крайней мере, верхнюю одежду, если не раздеться полностью. У края площадки были возвышения, а между ними – узкие проходы, через которые евреев гнали в основное русло Яра (Бабий Яр: человек, власть, история... – С. 103–115). В овраге несколько расстрельных команд из состава роты войск СС, зондеркоманды 4а и 45-го полицейского батальона, распределенные по всей длине южной части оврага, убивали их выстрелами в затылок; жертвы предварительно должны были ложиться на землю лицом вниз или на трупы уже убитых, или становиться на колени, согнув спину к коленям и наклонив голову.

Часть евреев, по всей видимости, сразу направилась на находившуюся за Лукьяновским православным кладбищем железнодорожную станцию Лукьяновка, вероятно, думая, что там их уже ожидает поезд, чтобы увезти на новое местожительство. Однако на станции их встретили полицейские и эсэсовцы, которые заставили евреев сложить багаж, а затем увели их в сторону Бабьего Яра. Среди этих полицейских был и вахтмейстер 2-го взвода 3-й роты 303-го полицейского батальона Хинрих Крон, который после войны вспоминал: 

«[…] После того как наша рота прибыла в Киев, 2-й взвод расквартировался в здании ГПУ Киева. Одновременно у нас было задание охранять это здание. Кроме того, наш взвод имел задание охранять виллу фюрера СС и полиции в Южной России обергруппенфюрера СС Екельна. Однажды несколько членов 2-го взвода, в том числе и я, получили задание охранять багаж на товарной станции за Киевом (примерно в 2,5 км от центра города). Товарная станция представляла собой несколько одноэтажных бараков. Между этими бараками проходила железнодорожная линия, на которой, примерно в 20 метрах от станции, стояли несколько товарных вагонов.

Когда мы прибыли на эту товарную станцию, там уже собралось большое количество евреев, которые там очутились на основании объявлений в Киеве. Во время моей тамошней деятельности на товарную станцию приходили все новые колонны евреев, которые свой багаж должны были складывать на уже сданный багаж. В этом месте я заметил, что на товарной станции находилось много членов СД. После того как евреи сдали багаж, члены СД потребовали от них, чтобы они вновь собрались примерно в 100 метрах от станции. С того места колонны евреи были уведены в сопровождении частей СД. Куда были уведены эти евреи и что с ними потом произошло, мне не известно. Мои товарищи и я в тот день действовали описанным способом примерно 6 часов. За это времяна товарную станцию прибыло примерно 10 000 евреев (мужчины, женщины и дети), которые после сдачи багажа уходили дальше. В середине дня мы на товарной станции были сменены подразделением украинской милиции и затем сразу вернулись на наши квартиры в Киеве […]» (Показания 1.11.1963 г. Хинриха Крона // Barch B 162/5648, Bl. 1596–1597).

СД рассчитывала на явку сначала 5–6 тыс. евреев (Ereignismeldung UdSSR, 3.11.1941. – № 128 // ВАВ, R 58/218.), которых зондеркоманда 4а собиралась расстрелять в течение одного дня исключительно своими силами, не привлекая «посторонних». Однако поскольку для «переселения» явилось не несколько тысяч, а несколько десятков тысяч человек, то по просьбе Блобеля Екельн приказал выделить расстрельные команды и из состава 45-го резервного полицейского батальона.

В расстрелах также должна была участвовать и приданная Einsatzgruppe C рота войск СС. Командир роты – оберштурмфюрер СС Бернхард Графхорст – был против привлечения своих людей к массовым расстрелам. Вероятно, на его решение повлиял негативный опыт, полученный в Житомире еще 7 августа 1941 г., когда солдаты его роты были назначены для расстрела 400 евреев (См.: Показания Августа Хэфнера 16.6.1965 г.: "Когда мы стояли у ямы, на грузовиках были привезены евреи. Одна группа евреев стала на край ямы. Их было примерно 10–12. Они стояли лицом к стрелкам. На каждого еврея приходился 1 стрелок. Затем командир взвода войск СС отдал приказ «огонь». Жертвы упали назад в яму. Когда было замечено, что многие жертвы не сразу умерли, способ расстрела был изменен. Состоялось совещание. На совещании присутствовали Блобель, судья 6-й армии, я сам и армейский врач. Относительно последнего я определенно утверждать не могу. Результатом совещания был приказ взводу войск СС в дальнейшем стрелять в голову. Это привело к тому, что, если стрелки попадали, черепа жертв разлетались, и мозг отчасти брызгал стрелкам в лицо. Командир роты Графхорст, который чувствовал себя ответственным за своих людей, запретил такой способ расстрела. Поэтому способ расстрела был изменен еще раз» (Barch B 162/5653, Bl. 3091)). Поэтому он, зная о предстоящих новых массовых убийствах, будто бы отдал «строгий приказ членам своего подразделения, чтобы ни один человек, кроме выставления караула и охраны объектов, не участвовал в истребительной акции против еврейского населения. По этой причине ни один человек нашего подразделения не участвовал в этой упомянутой резне. Хотя наша 3-я рота в то время, когда она находилась в Киеве, подчинялась СД, т. е., по моему мнению, ЕК 4а штандартенфюрера Блобеля, Блобель у Графхорста успеха не имел. Когда в Киеве начались казни, Графхорст не был с нами в Киеве, а был уже на пути в Берлин в управление командования СС. Поэтому он заранее отдал строгий приказ, что в его отсутствие ни один человек его роты не должен участвовать в этом мероприятии […]» (Показания 30.11.1963 г. бывшего унтершарфюрера СС в 3-м взводе 3-й роты батальона войск СС особого назначения Харри Зейделя // Barch B 162/5648, Bl. 1775-1776). 

Тем не менее, солдаты войск СС скорее всего в расстреле все-таки участвовали. «Я знаю точно, – заявил на допросе 6.7.1965 г. Август Хэфнер, – что осуществление казни было поручено полицейскому полку «Россия-Юг» и взводу войск СС» (Показания 6.7.1965 г. Августа Хэфнера // Barch B 162/5653, Bl. 3283).

Бывший резервист войск СС в зондеркоманде 4а Генрих Хейер после войны на допросе вспоминал, что в конце сентября 1941 г. к команде прибыла «целая рота молодых солдат войск СС». «Я считаю, что в это время происходил известный мне массовый расстрел евреев Киева. Иначе эти люди не были бы нужны. Что эти солдаты СС были назначены для расстрела евреев, я знаю из того, что ночью они бредили и кричали что-то вроде «Наколино или Наголино!» Что означало это выражение, я сказать не могу. Я сам не был свидетелем бреда этих людей, об этом мне рассказали товарищи. Эта рота СС была тут максимум 8 дней и затем убыла из Киева, куда, я сказать не могу» (Показания 3.12.1963 г. Генриха Хейера // Barch B 162/5648, Bl. 1792).

Бывший шофер в зондеркоманде 4а Людвиг Маурер после войны на допросе показал, что он во время так называемого «дополнительного расстрела» лично Блобелем был назначен стрелком и «стоял в одном ряду с пятью другими стрелками. Дело обстояло так, что другие пять человек стреляли из автоматов и только я – из пистолета. Пять других, которые стояли со мной в одном ряду стрелков, были солдатами из приданного взвода СС» (Показания 13.2.1964 г. Людвига Маурера // Barch B 162/5649, Bl. 1976-1977).

Бывший гауптвахтмейстер полиции Георг Бидерман, который до начала декабря 1941 г. входил в штаб 3-й роты 9-го резервного полицейского батальона (штаб, в свою очередь, был придан штабу группы С), утверждал на послевоенном допросе, что «в то время в распоряжение штаба оперативной группы был предоставлен взвод войск СС численностью примерно 35 человек […] Взвод войск СС постоянно ездил на казни […] Все, что в Киеве имелось, было назначено на эти казни, в том числе, естественно, ЕК 4а и наш 1-й и 3-й взводы. Перед началом казней я должен был для всех заготовить продовольствие, особенно для взвода войск СС. Было приобретено большое количество алкоголя, в том числе ром, коньяк и шампанское[…]» (Показания 20.2.1964 г. Георга Бидермана // Barch B 162/5649, Bl. 1942, а также его показания 30.7.1965 г.: «Я еще помню, что тогда к оперативной группе С прибыла рота войск СС, которая была распределена между отдельными зондер- или оперативными командами. Откуда прибыла рота, я не знаю. Я еще помню, что это были сплошь молодые люди, некоторые имели военные награды» (Barch B 162/5654, Bl. 3546)).

Что касается 303-го полицейского батальона, то члены этого батальона были использованы в основном для внешнего оцепления места казни, а также для охраны багажа евреев и обыска в поисках оружия и документов опечатанных квартир в Киеве (См.: Отчет спецкомиссии управления уголовной полиции Гамбурга от 15.11.1963 г. // Barch B 162/5648, Bl. 1564–1566). Командир батальона майор Ганнибал также не одобрял массовые убийства евреев и поэтому он будто бы отдал приказ, чтобы во время несения службы его подчиненные и пальцем не тронули ни одного еврея (См.: Показания 4.11.1963 г. бывшего вахтмейстера в 4-м взводе 3-й роты 303-го полицейского батальона Йоганнеса Шайбмайра // Barch B 162/5648, Bl. 1628).

Расстрельные команды, которые действовали в разных местах Яра на протяжении минимум полукилометра, состояли из нескольких стрелков, вооруженных автоматами или пистолетами, двух человек, которые заряжали магазины и еще нескольких человек, которые отводили жертвы с края Яра вниз на место расстрела (См.: Показания 4.8.1965 г. Августа Хэфнера // Barch B 162/5654, Bl. 3575). Офицеры зондеркоманды контролировали деятельность расстрельных команд. Так, оберштурмфюрер СС Хэфнер оба дня контролировал деятельность расстрельных команд войск СС. В конце второго дня он по приказу бригадефюрера СС Раша спустился в овраг и там производил добивание еще живых людей (Urteil LG Darmstadt Ks1/67 (Gsta) vom 29.11.1968 gegen Callsen u. a. // Justiz und NSVerbrechen, Bd. 31. – Amsterdam, 2004. – S. 247). 

На одном из послевоенных допросов Хэфнер вспоминал: «В первое утро казнь в овраге Бабий Яр в разных местах оврага производили рота войск СС батальона особого назначения и полицейские из полицейского полка «Россия-Юг». Евреи гуськом подходили к яме. Первые евреи были отведены в яму солдатами войск СС. Они должны были там стать на колени и притом таким образом, что они согнули спину к коленям, наклонили голову и сложили руки. Стрелок становился за ними и с близкого расстояния производил из автомата выстрел или в затылок или в мозжечок. После того как первые евреи были расстреляны, в яму гуськом приходили другие евреи. Они должны были становиться на колени на пустые места, оставленные уже расстрелянными, и были расстреляны таким же способом. Так заполнялось дно лощины. После того как дно лощины было заполнено, расстрел дальше происходил так, что в этой яме были расстреляны послойно пласт за пластом. Стрелки стояли на трупах. Евреи, которые подходили гуськом и с края ямы видели расстрел, шли без сопротивления в яму и были расстреляны вышеописанным способом. Расстреливались целые семьи. Однако все же я не помню, что я, в частности, видел, как расстреливали детей. В первый день вплоть до обеда расстреливали солдаты войск СС и полицейские из полицейского полка «Россия-Юг». (Полицейские из полицейского полка Россия-Юг были полностью независимы от ЗК 4а и, насколько мне известно, расстреливали все время. Регулирование или возможная замена были внутренним делом полка). Позднее была произведена замена, но как именно, я не знаю. После обеда, по моему мнению, стали производить расстрел даже люди нашей команды. Позднее вновь пришли солдаты войск СС. Под вечер казнь была закончена, это могло быть между 5 и 6 часами. Точно я уже не знаю. На следующее утро казнь продолжалась. Я вновь был наблюдателем. Способ расстрела и метод были такими же. Во второй половине дня пришел д-р д-р Раш и приказал мне спуститься в яму. В первой половине этого дня вновь расстрел производили солдаты войск СС, после обеда – люди нашей команды и весь день – полицейские из полицейского полка «Россия-Юг». Вполне возможно, что люди нашей команды должны были расстреливать во второй день потому, что Графхорст послал мало эсэсовцев. Графхорст оказывал пассивное сопротивление, где только было можно […]»(Показания 4.8.1965 г. Августа Хэфнера // Barch B 162/5654, Bl. 3575-3576).

Представление о роли в этих расстрелах украинской вспомогательной полиции дают показания в качестве обвиняемого бывшего члена этой полиции О. Стасюка: «Не помню точно, какого числа, но это было примерно в начале октября 1941 года, в тот период, когда немцы расстреливали еврейское население в Бабьем Яру г. Киева, на второй день или возможно на первый, сейчас точно не помню, мы находились, вся полиция, в школе на Подоле. Рано утром нас разбудили, вывели на улицу, построили и из нашей группы полицейских отобрали по 20 человек на автомашину, посадили в 2 машины и повезли по направлению к Бабьему Яру. Когда привезли ближе к Бабьему Яру, на одной из улиц, точно ее название сейчас не помню, нас высадили из машин и приказали нам там [находиться] до особого распоряжения. Мы постояли несколько минут, приехал немец с какими-то солдатами немецкими, где был и переводчик, и повел нас на то место, где отбирали у еврейского населения носильные вещи. Когда мы пришли на место, то увидели, что там большая площадь, где лежала масса вещей в беспорядке. Нас всех, полицейских, заставили все эти вещи носить в одно место и порядком складывать. Мы эту работу выполняли. Когда там собрали вещи, то пришли грузовые автомашины. Нам приказали эти вещи грузить на автомашины, а когда нагруженные машины уходили с еврейскими вещами куда-то в город (точно не знаю), мы охраняли эти вещи, которые оставались еще не перевезенными. Таким образом, мы проработали целый день, и опять нас привезли на автомашинах в свое помещение на Подоле. Таких выездов, где расстреливали евреев, у меня было только один раз… В тот день, когда расстреливали евреев, я был на вышеизложенной работе, однако своими глазами не видел, как расстреливали евреев и кто именно. Там было организовано так. Сперва немцы приводили на площадь, там, где мы грузили и собирали еврейские вещи, на этой площади отбирались носильные вещи, затем их вели ближе к обрыву Бабьего Яра, там снимали с евреев одежду и дальше их расстреливали. Я лично видел, как по нашей площади проходила автомашина зеленого цвета, крытая, с немцами из войск «СС», у которых форма была зеленого цвета со знаками на фуражке черепа. Эти немцы выходили из автомашины недалеко от нас, все они были вооружены немецкими автоматами, и строем уходили к Бабьему яру, там, позже того, как они прошли, я слышал стрельбу автоматных очередей, а также крик людей. Украинскую полицию близко к месту расстрела не допускали, и сами полицейские не расстреливали евреев, это все производили немцы. Даже я не видел из украинских полицейских в оцеплении, там также стояли немцы [...]» (Протокол допроса в МГБ УССР 1.7.1946 г. бывшего полицейского О. Стасюка, в: Бабий Яр: человек, власть, история... – С. 280–281).

В первый день «гросс-акции» было убито 22 тыс. человек (Urteil LG Darmstadt Ks 1/67 (Gsta) vom 29.11.1968 gegen Callsen u. a. // Justiz und NS-Verbrechen, Bd. 31. – Amsterdam, 2004. – S. 251. (Ссылка на показания бывшего обершарфюрера СС Эрнста Конзее (Ernst Consee), который вел военный дневник команды).), во второй – около 12 тыс. В общей сложности «зондеркоманда 4а в сотрудничестве со штабом группы и двумя батальонами полицейского полка «Юг» 29 и 30.9.41 казнила в Киеве 33 771 еврея» (Ereignismeldung UdSSR, 2.10.1941. – № 101 // ВАВ, R 58/217).

Информацию о массовых расстрелах евреев в Киеве, в том числе и о количестве жертв, можно также найти и в документах вермахта. Так, советник военной администрации из 454-й охранной дивизии (отдел VII) в отчете от 2.10.1941 г. записал: «…Евреи города для регистрации и помещения в лагерь были призваны явиться в определенное место. Явилось около 34 000, включая женщин и детей. Все они, после того как сдали все свои ценности и одежду, были убиты, что заняло несколько дней…» (Longerich P. (Hrsg.) Die Ermordung der europäischen Juden. Eine umfassende Dokumentation des Holocaust 1941–1945. – München-Zürich, 1989. – S. 122–123). Об около 35 тысячах убитых евреев говорит в своем отчете от 5.10.1941 г. и уполномоченный Министерства оккупированных восточных областей (Восточное министерство) при группе армий «Юг» гауптман д-р Ганс Кох (Hans Koch). В его отчете, в частности, отмечается: «Пожар Киева (24–29 сентября 1941 г.) разрушил как раз центр, т. е. самую красивую и величественную часть города с двумя крупнейшими гостиницами, главным почтамтом, радиоцентром, телеграфом и несколькими универмагами. Пожаром поражено пространство около 2 кв. км, без крова осталось около 50 000 человек, они кое-как размещаются в оставшихся квартирах. В наказание за явный саботаж 29 и 30 сентября ликвидированы евреи города, в общей сложности (по сведениям оперативной команды СС) округленно 35 000 человек, половина которых – женщины. Население восприняло расстрелы, если оно вообще о них узнало, спокойно, часто с удовлетворением; освободившиеся квартиры евреев были в централизованном порядке использованы для облегчения положения нуждающихся в жилье…» (Trial of the major war criminals before the International Military Tribunal. Vol. 25. Nuerenberg, 1948. – p. 100–101 (Nürnb. Dok. 053-PS)).

Чтобы засыпать трупы, края оврага вечером 30 сентября были взорваны, а затем около 100 военнопленных заровняли могилу (Cм.: Обвинительное заключение прокуратуры Regensburg (ФРГ) от 2.2.1970 г. по делу Розенбауэра, Бессера и Кройцера // Barch B 162/6670). Так, согласно послевоенным показаниям бывшего полицейского 2-го взвода 2-й роты 45-го резервного полицейского батальона Йозефа Нича он вечером 30.9.1941 г. «с несколькими членами роты получил задание забрать из одного лагеря пленных русских и доставить их к оврагу, в котором были расстреляны евреи. Прибыв к оврагу, пленные (их было примерно 100 человек) должны были покинуть наши машины и отправиться в овраг. Я еще помню, что мы уже во время поездки в направлении оврага слышали взрывы. Пленных у нас забрали другие полицейские, которые, вероятно, во время казни были в овраге. Мы сами вновь должны были охранять овраг. Что пленные должны были делать в овраге, я не знаю. Примерно в середине ночи пленные вернулись назад. Мы их вновь доставили обратно в лагерь» (Показания 19.4.1967 г. Йозефа Нича // Barch B 162/6662, Bl. 394).

Согласно показаниям бывшего оберштурмфюрера СС Янссена он 30.9.1941 г. в месте расквартирования команды встретил Раша и Блобеля. Раш сообщил о безуспешной попытке засыпать овраг, используя советских военнопленных. Затем Раш рассказал об идее Блобеля засыпать овраг, взорвав его края, и приказал Янссену попросить у Эберхарда саперов. С двумя выделенными ему молодыми офицерами, которые на месте должны были определить, сколько нужно взрывчатки, Янссен поехал к оврагу. Ждущему в овраге Блобелю он представил офицеров и спустя некоторое время вместе с ними поехал назад (Darmstädter Echo, 8.11.1967).

2 октября 1941 г. в Киев с инспекцией прилетел Гиммлер, которому Екельн доложил о результатах «гросс-акции» (Der Dienstkalendar Heinrich Himmlers 1941/42. – S. 224). Позднее Екельн также организовал «товарищескую вечеринку» для участников массовых убийств, чтобы те смогли расслабиться и настроиться на другие мысли. В своей речи на этой «вечеринке» он оправдывал эти убийства и доказывал их необходимость (См.: Показания 13.3.1969 г. Рене Розенбауэра // Barch B 162/2886, Bl. 1331).

Из книги: А. Круглов.ТРАГЕДИЯ БАБЬЕГО ЯРА в немецких документах. Днепропетровск: Центр «Ткума», 2011. С. 25–36.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded