dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Category:

Злата... Какое благодарное имя!

Изольда Милютина

“СВЕТЛА ДОРОГА К УСТЬЮ...”

Злата... Какое благодарное имя! В нём - матовый блеск драгоценного металла и, быть может, предопределённые этим звучным именем свойства человеческой натуры. Для меня это имя - ещё и часть жизни. Но не потому я взялась за перо. Просто поводом, побудившим меня к тому, послужила книга, присланная недавно, и дарственная надпись на титульном листе... Как хорошо, когда сопровождают нас по жизни добрые слова и напутствия друзей! Слово, как известно, - не воробей, вылетит - не поймаешь. Но если запечатлено оно автографом - росписью автора на подаренном манускрипте какого-нибудь собственного сочинения - в литературе ли, в музыке ли - то есть уверенность, что один только взгляд на памятную запись способен вернуть нам дорогое сердцу воспоминание о душевно близком человеке. Передо мной - тетради нот и книги, на которых начертано в разных вариантах одной и той же рукой: “В знак дружбы... На добрую память...”. Да, добрая память! Это так много! О ней и пойдёт речь.




Присланная мне сейчас солидная 200-страничная монография была издана, благодаря поддержке Американского еврейского комитета “Джойнт”, в нынешнем году в Кишинёве. Книга эта освещает жизненный и творческий путь интересного, талантливого человека, которому принадлежат упомянутые автографы, чей вклад в современное искусство достаточно весом, а личность привлекает всеобщее внимание неординарностью и жизненной целеустремлённостью. Именно в таком свете я представляю себе облик моей давней коллеги и друга, композитора Златы Ткач. Мне довелось быть на ее юбилейном концерте, который состоялся сравнительно недавно - всего каких-нибудь два года тому назад. Так как отмечалась внушительная круглая дата, уместно рассказать немного о виновнице того юбилейного торжества. Кроме того, всё больше утверждаюсь в мысли, и знаю, многие согласятся со мной: совсем не лишними в Израиле всегда были и могут быть в дальнейшем любые сведения о том, что дарит еврейской культуре обширная диаспора. Тем более если речь идет о ярких проявлениях творческого духа. Такие сведения несёт с собой каждая новая волна алии. Способны принести их также наши, к счастью, не обрывающиеся связи с коллегами и друзьями в тех регионах, откуда продолжает поступать в Израиль, в разные области его духовной жизни приток свежих сил. Всё же прежде, чем начать разговор по существу, хочу сделать небольшую оговорку. Аргументированное представление читателю упомянутой книги о Злате Ткач сейчас не входит в мою задачу. Об этом - как-нибудь в другой раз. Хотя нужно отдать должное автору монографии доктору искусствоведения Галине Кочаровой. Она обрисовала с достаточной полнотой творческий портрет своей героини и, что особенно важно, на примере творчества современного композитора сумела показать проникновение еврейской традиции в музыку, написанную в соответствии с нынешними законами композиции, в богатый образный мир этой музыки.

У меня же по прочтении этой книги возникло желание поделиться жизненными впечатлениями, которые связаны для меня с самим объектом повествования - милым, добросердечным, неравнодушным человеком (довелось испытать это на себе, как говорится, в минуту жизни трудную), а также - теми мыслями и художественными впечатлениями, которые вызывает музыка Златы Ткач. Захотелось рассказать о том, что отражено в зеркале моей памяти. Жизненные впечатления, которые гнездятся в моей душе, подогревает то обстоятельство, что со Златой мы с юности как бы все время были рядом: учились у одного и того же профессора в Кишинёвской Академии музыки (ныне Университете искусств), работали на одной кафедре в той же Академии, на глазах друг у друга налаживали семейную жизнь, воспитывали детей, вместе заседали в экзаменационных комиссиях в той же Национальной Академии музыки, где, кстати, заслуженный деятель искусств Злата Ткач состоит сейчас профессором и обучает молодых; участвовали в творческих собраниях Союза композиторов, вместе ездили в Москву, Петербург. Киев, другие города на пленумы, съезды композиторов и музыковедов, одним словом - общались. Помню, как в ранние годы нашей педагогической работы обсуждали вместе решение сложных гармонических задач, и уже тогда образцом для меня служили нестандартные, проникнутые творческим началом варианты, предлагаемые Златой. И в разных Домах творчества (в жизненной практике прошлых лет такие поездки для тех, кто состоял в Союзе композиторов СССР, были делом обычным) мы также оказывались рядом: она - со своими партитурами и нотными тетрадями, а я - со своими статьями, бумагами, книгами и нотами, которые нужны мне были для аналитической работы. Особенно ярко запечатлелось в моей памяти пребывание в Доме творчества “Сортавала” в Карелии с нашими, маленькими тогда детьми, а потом, через годы, - с внучками уже - в “Ворзеле” под Киевом. В Сортавале на прогулках в лесу у холодного Ладожского озера мы наслаждались красотами северной природы. А затем, как и в других Домах творчества композиторов - Рузе под Москвой, Боржоми, Иванове - музицировали в уютных гостиных, засиживались за полночь в беседах с коллегами... Много творческих замыслов зрело в ту пору, и многие произведения Златы возникали прямо у меня на глазах. Она не скупилась на рассказы о том, что занимало ее мысли, какие идеи вынашивала; садясь за фортепиано, охотно играла, показывала только что сочинённое...

С удовлетворением отмечу, что имя композитора Златы Ткач далеко перешагнуло границы той земли, где все, от мала до велика, особенно хорошо ее знают и ценят. А живёт и творит она в Молдавии - бывшей Бессарабии. Этот край многим в мире стал известен не только жизненными радостями, но, к сожалению, и большим горем. Стоит только вспомнить трагический 1903-й год, потрясший весь мир кишинёвский погром, а затем - фашистскую оккупацию во время Второй мировой войны, геноцид и депортацию бессарабских евреев. Эти события и многие другие нанесли тяжкий урон еврейской общине края. Однако для многих, живущих теперь в Израиле, территория Молдавии, перерезаемая рекой Днестр, почти равная по величине терртитории Еврейского государства, осталась местом дорогим, Памятью прожитых там долгих лет, а подчас - и всей жизни. Есть на той земле красивый город Кишинёв, который сейчас, как и вся Молдавия, переживает далеко не лучшие времена. Всегда, однако, была там интенсивная музыкальная жизнь. И музыка Златы Ткач занимала в ней далеко не последнее место.

Начав свой творческий путь в конце 50-х годов на молдавской земле, где и появилась она на свет в момент, назначенный матушкой-природой, Злата давно уже пишет еврейскую музыку. Хотя начальным откликом ее музыкальной души на атмосферу края, который населяет народ, славящийся своей музыкальностью, были молдавские сочинения. В условиях академического консерваторского образования (Злата закончила класс композиции у почтенного, воспитавшего многих музыкантов, глубоко уважаемого и любимого учениками в Молдавии профессора Леонида Симоновича Гурова в Кишинёвской Академии музыки) молодой талант питался импульсами мировой музыкальной классики, а также богатейшими красками из палитры молдавского фольклора, насыщающего окружающий быт. При вступлении на самостоятельную жизненную дорогу в течение первых лет из-под пера Златы вышли такие сочинения, как скрипичные “Молдавские танцы”, кантаты Песнь о Днестре”, “Город. Дети. Солнце”, “Plai de cânt, plai de dor” (“Край песни, край мечты”), вокальные циклы “Из молдавской поэзии”, романсы на стихи молдавских поэтов. Но по-настоящему Злата заявила о себе, создав первые в Молдавии масштабные детские музыкально-театральные композиции по мотивам молдавско-румынской литературной классики. То были опера “Коза с тремя козлятами” по сказке Иона Крянгэ и балет “Андриеш” по одноименной поэме Емилиана Букова. Так Злата вошла со своей музыкой в тот пласт культуры ХХ-го века, который, надо думать, останется в истории под названием “многонациональная советская культура”. Правда, ныне, с момента известного поворота в судьбе громадной страны, когда на развалинах империи произошёл крах многих иллюзий, явственно обозначился ложный пафос такой формулировки.

Но однажды наступил поворотный момент и в творчестве Златы Ткач. Он отразился на образном строе ее сочинений и сказался на их стилистике. Победила её еврейская ментальность. Конкретным поводом к такому повороту, я думаю, стал факт ее личной биографии. В 1970-м году семью посетило горе: ушла из жизни мать Златы - добрейшая Фрейда Эммануиловна. Именно тогда, по моим наблюдениям, потянуло Злату прикоснуться в своём творчестве к родовым корням, что компенсировало, смягчало горечь утраты. Это проявилось в музыке посвященного памяти матери Концерта для скрипки, струнных и литавр (1971-й год) . Также через ряд лет отозвалась в её творчестве трагическая, нелепая гибель отца - Моисея Бенционовича, замечательного, трогательно скромного школьного учителя музыки, скрипача. Еврейские мотивы в написанном тогда (1989-м году) другом Концерте - для двух исполнителей на флейтах и симфонического оркестра - звучали ещё внятнее, ещё ярче.

Возникает вопрос: можно ли сказать, что в ранних произведениях Златы также заметны следы природного генетического кода её еврейской натуры? Думаю, что можно. Вероятно, немалую роль сыграло то, что в молдавском фольклоре вообще присутствуют еврейские элементы. А это, в свою очередь, предопределено исторически. Если бы можно было, обращаясь к музыке, рождённой на земле Молдавии, произвести своего рода спектральный анализ, разъять её на слагаемые, то, подобно цветам радуги, проступили бы в ней элементы разного национального происхождения: романские, славянские, тюркские, цыганские. История свидетельствует: этносы разных народов оставили в благодатной почве этой земли свои корни. И широко разветвились побеги от них, заполняя своим переплетением духовную ауру. Вплелись сюда и еврейские характерные черты. Недаром богатой россыпью они наполнили, кстати, музыку одного из замечательных произведений известного московского композитора Моисея Вайнберга - его “Молдавскую рапсодию”, которую неизменно включал в свои гастрольные концертные программы мой отец, симфонический и оперный дирижёр. Присутствуют эти элементы при ближайшем рассмотрении и во многих произведениях иных авторов из Молдавии, вроде бы далёких от еврейского менталитета. К тому располагает прежде всего сам интонационный строй, господствующий в молдавском фольклоре, в окружающей музыкальной атмосфере, откуда композиторы черпают свои музыкальные идеи и на что опираются, воспроизводя иногда интуитивно, звучание самой жизни. Среди же композиторов еврейского происхождения (а их всегда было немало в Кишинёве) не было, да сейчас, как я знаю, нет никого, кто бы так целеустремлённо разрабатывал еврейский фольклор и насыщал свою музыку импульсами еврейской традиции, как это делает Злата Ткач.

Один из показательных, запомнившихся в нашем общении творческих моментов - обращение Златы, давно уже, более тридцати лет назад, к подлинным текстам узников концентрационных лагерей и создание на этой основе цикла “Песен из фашистского ада”, позднее переработанного ею в вокально-симфоническую композицию “Суровый напев”. Я была одной из первых, кто узнал об этом необычном и смелом замысле. По долгу службы и порядкам того времени я должна была поставить свою подпись от лица министерства культуры, где работала в ту пору, под контрактом, который заключал композитор с министерством на создание нового произведения. В одну из наших встреч Злата рассказала мне, что на неё большое впечатление произвели тексты, написанные в фашистской неволе. Они случайно попались ей на глаза, и она решила переложить их на музыку. Как возникла такая необычная идея у молодого композитора? Я видела, что это шло от сердца. Видно, жила в её мыслях, душе потребность откликнуться на кошмар фашистского нашествия, прокатившегося по Европе, не обошедшего стороной и семью Берихман (девичья фамилия Златы). Этот кошмар задел и впечатлительную душу маленькой еврейской девочки, в вихре войны разлученной с матерью (отец был на фронте) и попавшей в эвакуированный детский дом. Многое было в этом творческом порыве. И прежде всего - дань Памяти безвинно погибших.

От этого раннего произведения в творчестве Златы протянулись нити к некоторым из последних сочинений, где тема памяти достигает кульминационного звучания. Невольно задумываешься: одно из драгоценных свойств, которыми природа наделила мыслящую материю - человеческий мозг, - это память о прошедшем, без чего, как давно уже признано, не открываются ворота в будущее. Тема Памяти в творчестве Златы занимает ведущее место Для композитора она - в стихах, положенных на музыку, - баллада “Памятник” (сл. А. Стрымбяну), вокально-симфоническая поэма “Память” (на основе “Баллады о ленинградской девочке” В. Лебедевой); в посвящении своих произведений памяти признанных авторитетов (Соната для альта и фортепиано памяти Шостаковича), памяти родителей (вышеназванные концерты (скрипичный и флейтовый). Но, пожалуй, самое главное и ценное в творческом облике Златы - генетическая память, возвращение через музыкальные образы к родовым корням, о чем уже шла речь. Все та же Память, возведённая в абсолют, привела Злату к родовым истокам. Это ли не высшее достижение творческого духа в его развитии? Это ли не торжество его, воспарение над прагматичностью повседневности?

Ограниченная печатная площадь не позволяет назвать все произведения Златы, связанные с еврейской тематикой. Но всё станет ясно, если вспомнить хотя бы несколько из них. Это: инструментальная “Сюита на еврейские темы”, вокальные циклы, где использованы тексты еврейских поэтов (“Из еврейской поэзии” на слова Льва Беринского, Моисея Лемстера; “Три баллады” на иврите, слова И. Прайера, Льва Кипниса; “Klingendike otiot” - “Звенящие буквы” на идише, слова Льва Квитко, Ихила Шрайбмана; “Dajn gutes nomen” - “Имя доброе твое” на слова Овсея Дриза; “История дорожного посоха” на слова Моисея Лемстера) и целый ряд других сочинений.

Вместе с тем жизнь показала, что тема Памяти - главная, но не единственная в творчестве Златы. Вернёмся немного назад. Смолоду, уже не одно десятилетие Злата отдаёт свои мысли и творческие силы детям. Она пишет музыку о детях и для детей. Она привлекает детей к исполнению своих сочинений. Она отыскивает даровитых ребят и пестует молодые таланты. И тут, как и в её творчестве, - перед нами та самая подлинная самоотдача, о которой замечательно сказал Борис Пастернак: “Цель творчества - самоотдача, а не шумиха, не успех!”.

Но жизнь не стоит на месте. Те, кто познакомились с музыкой Златы в свои юные годы, уже выросли, многие - с этой музыкой в душе, и составляют сейчас взрослую аудиторию, для которой звучат, наряду с другой музыкой, новые произведения Златы, на нынешнем её значительном возрастном этапе далёкие от детской тематики, отражающие умудрённый жизненным опытом взгляд композитора на мир, с его непростыми проблемами, и на человека в этом мире. Впрочем, такие творческие замыслы всегда сопровождали её работу над детской темой. За почти полувековой период творчества таких произведений в портфеле Златы накопилось достаточно много. В конечном счёте в музыке Златы привлекает масштабный охват жизненных проблем - от лучезарного детства до трагических коллизий. И, как часто бывает у настоящих художников, соседствуют в ней радужные, светлые и темные тона, добро и зло, свет и тень.

Мне бы хотелось отметить еще одну грань в ее творческом облике. Ее искусство интеллектуально в лучшем смысле этого слова. Во “взрослых”, да и в “детских” сочинениях предстает в качестве героя человек Думающий. А это очень существенно в общении художника с теми, для кого предназначено его искусство. Предназначено же оно для людей, которые готовы подняться над обыденным, очистить души через катарсис, доставляемый постижением гуманного начала, заключённого в подлинном искусстве. Мне кажется, что именно такое душевное состояние - плата за проникновение в мир образов многих произведений Златы Ткач.

Конечно, никакие разговоры-рассказы о музыке не могут заменить непосредственных слуховых впечатлений. Всё же стоит сказать еще вот о чём. Если детская тема во многих сочинениях ранних лет привела Злату, как было упомянуто, к созданию первых в Молдавии детских оперы и балета, то в сочинениях для взрослой аудитории, с преобладанием в них психологического аспекта и мемориальных мотивов, своего рода кульминационной зоной и соответственно вершинными сочинениями явились опусы 90-х годов - моноопера “Монолог матери” (слова Паулины Анчел, Златы Ткач), вокально-симфоническая баллада “Яд ва-Шем” и “Каддиш”. Эта оценка в наибольшей мере относится к последним двум сочинениям, вызванным к жизни, по словам самой Златы, непосредственными глубочайшими впечатлениями от посещения в 1992-м году известного во всем мире израильского мемориала.

Завершая эти беглые заметки, которые, несмотря на печать личных мотивов, дают, как я надеюсь, хотя бы общее представление о Злате Ткач, её облике, панораме творчества, необходимо упомянуть о важнейшем, одном из последних из целого ряда подобных творческих актов в композиторской биографии Златы. Очень давно занимавшие её мысли о создании новой симфонии реализовались, наконец, в прошлом году, когда состоялась и премьера её нового опуса. Она очень долго шла к этому сочинению, долго не решалась взяться за сложный в композиционном и драматургическом отношении жанр симфонии. Я не раз слышала от неё: мол, не готова ещё... Всякий раз нота сомнения звучала в рассуждениях Златы об этой творческой задаче, которую она, однако, давно поставила перед собой. Вот где пример творческой ответственности! Ведь жанр симфонии зарекомендовал себя в музыкальном искусстве как род музыки концепционной. Он с наибольшей силой обобщения воплощает взгляд художника на мир, его жизненную позицию; отражает место личности в кругу жизненных коллизий. Наконец, через такие обобщённые музыкальные образы симфония способна показать отношение художника к самому себе, его оценку своего места в жизни.

Всё это есть в симфонии Златы, которой автор дала несколько обескураживающее, на первый взгляд, название “Паноптикум”. Симфония была задумана (и воспринимается) как своеобразный итог всего пережитого в творчестве, о чём Злата сама написала в аннотации: “Идея сочинения - собрать музыкальные образы, отражённые в предыдущих сочинениях, персонифицировать их, преобразуя в зависимости от взгляда автора на сегодняшний день. Здесь - и привязанность к той земле, где родился и вырос, и несколько иной подход к ценностям, и преданность идеалам... Потому - несколько искажённый характер тематизма, соответствующий названию произведения”.

Узнаю в этих словах да и в самой музыке Симфонии (удалось прослушать ее в записи ) характер Златы. Оглядываясь на пройденный творческий путь, она сумела внести в самооценку некую ироническую ноту, что, мы знаем, свойственно умным людям.

Как хотелось и как трудно было удержаться в иных моментах от выспренных слов, чтобы не испытал читатель досады от кажущихся преувеличенными оценок. Остаётся только надеяться на понимание того, что, говоря о настоящем творчестве, невозможно избежать иногда превосходных степеней в характеристиках. Кроме того, жизнь позволяет надеяться, что в Израиле со временем лучше узнают музыку Златы Ткач, и тогда суждения о ней будут опираться не только на впечатления и оценки близких ей по духу людей...

Январь, 2001 год.

Из книги: Изольда Милютина "Между прошлым и будущим". Gutenberg, 2004.

Tags: Злата Ткач, Изольда Милютина, Израиль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments