dem_2011

Category:

Михаил Мессерер: «Не покидает ощущение, что с классическим наследием хотят распрощаться»

Елена ФЕДОРЕНКО 

Главный  балетмейстер Михайловского театра Михаил Мессерер уходит в добровольную  отставку после десяти лет плодотворной службы. Накануне Нового года он  отметил 70-летие и решил перелистнуть страницу.    

Всемирно известный педагог, нарасхват приглашаемый лучшими труппами  мира, он, вернувшись в Россию, поднял уровень Михайловского балета,  заинтересовал артистов и зрителей забытыми шедеврами. Он выбрал  непривычный путь реставрации, доступный только талантам. 

Мессерер считает себя не хореографом, а восстановителем и редактором и  никогда не утверждает, что воссоздает спектакли в их музейной  подлинности. Михайловский благодаря своему руководителю сложил  эксклюзивный репертуар, оживил немало балетов, среди них  «старомосковское» «Лебединое озеро» и «Лауренсия», «Пламя Парижа» и  «Золушка», «Дон Кихот» и «Класс-концерт». На его вольных стилизациях  выросло новое поколение артистов, умеющих сочетать академический танец с  открытой актерской игрой.   

На Западе Михаила Григорьевича считают пропагандистом русского и  советского балета, спектакли собирают полные залы не только в  Петербурге, но и за границей. Британские эксперты назвали Михайловский  театр в 2014 году «лучшей труппой сезона», когда в Лондоне выступали  многие гастролеры, в том числе Большой и Мариинский. 

Михаил Мессерер родом из великой династии. Мама — Суламифь Мессерер,  прима Большого и знаменитый педагог. Как и ее брат — легендарный Асаф  Мессерер. Еще один дядя Михаила — Азарий Азарин-Мессерер руководил  Театром имени Ермоловой. Кузены — художник Борис Мессерер и  педагог-балетмейстер Азарий Плисецкий, его двоюродная сестра — Майя  Плисецкая. О планах, работе в России, судьбе наследия и отношении к  традициям «Культура» на прощание побеседовала с Михаилом Мессерером.

культура: Вы не раз говорили, как нелегко жить вдали от семьи,  которая обитает в Лондоне, собирались уходить, но оставались. Что же  сейчас подтолкнуло к решению покинуть театр?
   
Мессерер: Мой четвертый контракт с Михайловским заканчивался  ровно год назад, накануне 2018-го, и я заранее предупредил, что  подписывать новый не планирую. Руководство театра попросило остаться до  конца прошлого сезона или пока не найдется замена. Я счел это разумным и  проработал даже дольше, чем планировал, до 5 января 2019-го — в этот  день я ушел с должности худрука балета и главного балетмейстера. Я  признателен зрителям Петербурга, дирекции театра, любимой труппе, с ними  провел прекрасные годы. Мы выпустили интересные как для меня, так и для  театра спектакли. К Михайловскому отношусь как к старшему сыну, но у  меня есть еще и младший, он живет в Лондоне, и ему требуется отец. В  каждой семье понимают, что младший ребенок всегда имеет приоритеты.  Десять лет я ездил туда-сюда, дочка росла почти без меня. Настало время  отдать дань своей семье.

культура: Театр искал Вам замену и в результате вновь  пригласил испанского хореографа Начо Дуато, который три года руководил  балетом Михайловского и спешно оставил его, получив приглашение из  Берлина от Staatsballett. Странно, в одну и ту же реку дважды входить не  рекомендуется, да и «уходя — уходи». Какая судьба ждет Ваши спектакли,  которые, по общему признанию, подняли театр на небывалую высоту?
   
Мессерер: Во-первых, новый худрук обязан обеспечить уровень  спектаклей труппы, которую он согласился возглавить. Во-вторых, у меня  остались ученики, они многое переняли. Верю в Леонида Сарафанова, Ивана  Зайцева, а в будущем — и в Виктора Лебедева. К тому же остаются  балетмейстеры-репетиторы с огромным опытом и талантом. Перед тем как  уйти, я все взвесил и понимаю возможные последствия. Но у меня нет  выбора. Если бы я мог разорваться на две части, то, несомненно,  продолжал бы работать в Михайловском. 

культура: «Золушка» оказалась Вашим последним спектаклем в России?
   
Мессерер: В Михайловском — да. Но в Новосибирске осенью поставил  «Коппелию». Надеюсь, труппа получила удовольствие и ей пошла на пользу  наша работа. Я всегда отношусь к делу как педагог, стараюсь служить  артистам, помогаю им развиваться.    

культура: «Коппелия» — не первый Ваш спектакль в Новосибирске,  но обычно Вы ставили там балеты, которые уже состоялись в Петербурге.  Почему же шедевр Лео Делиба не «прописали» в Северной столице?
   
Мессерер: Начинал ставить именно в Михайловском, нам обещали  финансирование, а потом Министерство культуры Петербурга денег вдруг не  выделило, именно вдруг, неожиданно. В Новосибирской опере, театре  федерального подчинения, бюджет нашелся, и мы выпустили балет с  интересным видеооформлением, которое делали уже сложившейся командой — с  Вячеславом Окуневым и Глебом Фильштинским. В спектакле использованы  мотивы и фрагменты хореографии Сен-Леона, Петипа, Чекетти и, конечно,  Александра Горского. О его «Коппелии» в Большом я много слышал от мамы,  дяди, своих старших кузенов. Их воспоминания помогли создать свою  версию, она, как мне кажется, получилась живой, необычной.

культура: Странно, что 200-летие Мариуса Петипа Михайловский не отметил...
  
Мессерер: Жаль, но не дали финансирования, идеи и замыслы были.

культура: Вы провели в России десятилетие между юбилеями. Сейчас, отпраздновав 70-летие, внутренние итоги подводите?
   
Мессерер: Не все планы осуществились, но многое сделано, и то, что удалось, меня радует. Посчастливилось серьезно заниматься с труппой,  «отшлифовать» мастерство плеяды исполнителей, поставить те спектакли,  которые считал достойными восстановления. С важной задачей справились.

культура: Что за задача?
  
Мессерер: Сначала говорили — понятно, приехал из Англии, будет  прививать западные вкусы. Меня же поражало, что свою историю балета в  России представляют в искаженном виде. Балетные люди полагали, что весь  «драмбалет» нетанцевален, ссылались на авторитетных исследователей. Я,  как свидетель эпохи, с этим не согласен. Но смысл — не в спорах. Вот и  решил дать зрителю увидеть, насколько многогранны хореографически  «Лауренсия», «Пламя Парижа», «Золушка» или «Класс-концерт», хотя он и не  «драмбалет», но создан в тот же период. Всегда считал, что эти  спектакли должны жить в России, и без них теряется важный этап. Еще меня  смущало, что авторы книг пишут о том, что балеты, созданные в Москве,  заведомо слабее и хуже петербургско-ленинградских образцов. Это давняя  тенденция: объявили провальным «Лебединое озеро», впервые поставленное в  1877-м Венцелем Рейзингером в Большом театре. Оно провалилось у  рецензентов, у зрителей имело успех. В газетных откликах отмечалось, что  хуже хореографии только музыка Чайковского. Верить ли этому? Никто из  нас не застал того спектакля, но от «стариков» я слышал, что он повлиял  на дальнейшую судьбу «Лебединого». Мы не знаем деталей, но, думаю,  фантазию Льва Иванова и Мариуса Петипа «питали» впечатления от  московской премьеры. Хотя я, конечно, не настаиваю на том, что это был  блестящий балет. В книгах — масса нелепых, печальных и смешных ошибок,  даже в именах и названиях. Недавно прочитал о первых гастролях Большого в  Америке в 1959 году, где перепутано все на свете: упоминаются  спектакли, которых тогда не существовало, отмечается провал в Нью-Йорке  «Каменного цветка» Лавровского, а возили спектакль Григоровича, и  принимали его тепло. Говорю об этом не случайно. За годы, что я провел в  российском балете, хотел хоть чуть-чуть восстановить историческую  справедливость. Выдающийся современный хореограф Алексей Ратманский явно  считал так же, когда пригласил меня восстановить «Класс-концерт» в  Большом, поставил собственное «Пламя Парижа». В начале XXI столетия  российский балет оказался на распутье, получил полную свободу — что  хочешь, то и делай. Взяли курс на повторы западных образцов — отчасти  оправданное решение, но при этом забыв про собственное наследие. К тому  же я как педагог считал, что должен поднять исполнительский уровень  труппы Михайловского и «драмбалет» — прекрасный материал не только для  танцев, но и для живой актерской игры.   

культура: Вы где себя лучше чувствуете?
   
Мессерер: Мой лозунг: «Хочешь быть счастливым — будь им!» Мне  всюду хорошо. В Москве — замечательно, тепло и удобно, в Лондоне —  семья, и этот город люблю, нравится Париж. Очень красив Петербург, но  мне его так и не удалось толком посмотреть, потому что целые дни, с утра  до ночи, в самом буквальном смысле, проводил в театре: давал уроки,  репетировал, ставил, просматривал новых артистов, по вечерам —  спектакли. В Михайловском балеты порой шли раз пять в неделю. 

культура: Не заскучаете?
   
Мессерер: Некогда будет. Приступлю к исполнению новых для себя  родительских обязанностей, которыми манкировал десять лет. Да и не из  тех я, кто скучает. Когда-то я убежал из Советского Союза и запретил  себе тосковать, хотя часто вспоминал свою юность.

культура: Если гипотетически предположить, что Вы остаетесь  еще лет на десять, то хватило бы репертуара? Ведь версии самых  знаменитых советских шедевров Вы уже поставили...
 
Мессерер: Прежде всего, я увлечен педагогикой, а не  постановками. Что касается названий, то их много, все перечислять не  стану, чтобы не разбрасывать свои замыслы. С удовольствием поставил бы  «Дочь фараона» ближе к Петипа, не вступая в спор с выдающимся Пьером  Лакоттом. Хотел бы обратиться к «Сильвии» Делиба и «Светлому ручью»  Шостаковича. Без достаточного бюджета эти балеты не осуществить,  возобновление — дело дорогое. Современные, конечно, менее затратны.  Лелеял мысль о возвращении удачных спектаклей, которые шли в МАЛЕГОТе до  меня.

Кстати,  что-то появлялось не по моему желанию, а по необходимости. Например,  «Лауренсию» не планировал, но надо было что-то подготовить к гастролям в  Лондоне, а также хотелось отметить 100-летие Вахтанга Чабукиани — я  обещал его родственникам сделать этот спектакль. «Лебединое озеро»,  первую постановку в Михайловском, мне заказали. Театр попросил именно  «Лебединое», и я поначалу предложил западный вариант Матса Эка. Подумал:  зачем городу еще одно традиционное «Озеро», если в афише Мариинки  вполне достойная постановка Константина Сергеева? Есть смысл только при  лучшем исполнении, но, посмотрев труппу, понял, что вряд ли это удастся.  Владимир Кехман прозорливо настоял на классическом варианте, и я  упомянул старомосковскую редакцию Александра Горского и Асафа Мессерера.  Идея понравилась, и уже в процессе репетиций меня пригласили возглавить  труппу в качестве главного балетмейстера.    

культура: Почему о классических балетах Вы всегда говорите с болью?
  
Мессерер: Многим хочется новейшего, и они готовы в очередной раз  скинуть с корабля современности жанр классического танца и не принимать  во внимание, что балет радует зрителей, продолжает приносить  эстетическую и общественную пользу, представляет страну по всему земному  шару. Меня не покидает ощущение, что с наследием в очередной раз хотят  распрощаться. Такое отечественный театр переживал столетие назад, когда  многие спектакли уничтожили, выплеснув вместе с водой ребенка. Да и  вообще, если бы не Луначарский, то, может быть, мы сейчас вновь  открывали для себя классическую хореографию, привезенную откуда-нибудь с  Запада. Почему-то мы не учимся на собственных ошибках и наступаем на  одни и те же грабли. 

культура: У Вас есть опасения?

Мессерер: И серьезные. Хотя мне возразят: неправда, классические  балеты идут во всех театрах. Но не все спектакли под классическую  музыку, продолжающие жить на сценах страны, я бы назвал наследием.  Проблема еще и в том, КАК они идут. Многие постановки просто истлели, их  никто давно не возобновлял. Примеров — масса, но неэтично с моей  стороны их приводить. Уверен, что спектакли надо периодически обновлять,  как поступил с «Жизелью» Мариус Петипа или Александр Горский — с «Дон  Кихотом». Балет все-таки не музейный образец, на стену не повесишь. Еще  есть важное понятие — исполнительская манера. Словами ее так просто не  объяснишь. Это и чистота танца, который не должен превращаться в цирк, и  стиль актерской игры. Принцам и принцессам следует сохранять  благородство поведения, крестьянам — раскованность и жизнерадостность.  Танцовщики на сцене — актеры, и все десятилетие в Михайловском я  старался сделать так, чтобы они верили в своих героев, понимали, что  именно танцуют, какой образ создают. Иначе смотреть смешно, но чаще —  грустно.

культура: В Лондоне будете работать?
 
Мессерер: Пока хочу водить сына в школу, встречать его после  занятий. Через пару лет, когда он подрастет, посмотрим. Английский  национальный балет всегда мне рад. Я не потерял связей со старыми  друзьями. Даже ухитрялся за эти годы, что мотался между Петербургом и  Лондоном, давать мастер-классы в Американском театре балета и Венской  опере, Датском королевском балете и Финской опере — и не по одному разу.  В Риме и Будапеште поставил «Дон Кихота» в нашей михайловской версии.  Забавно, но недавно ее в один вечер танцевали на обоих побережьях  Соединенных Штатов: артисты из Венгрии — в Нью-Йорке, петербургский  театр — в Калифорнии.

культура: Ваша великая семья оставила немало мемуаров. У Вас нет желания взяться за перо?
   
Мессерер: Пока рано. Еще полно сил, я себя чувствую на 35, ну, максимум — на 40 лет.

культура: О «Жизни в балете» Вашего кузена Азария Плисецкого что думаете?
   
Мессерер: Азарий — близкий человек, я его безумно люблю, и мое  мнение о его книге не может быть объективным. Мне нравится все, что он  делает. 

культура: Вы говорили, что Майя Плисецкая была копией Суламифи, только улучшенной. Имели в виду «Умирающего лебедя»?

Мессерер: Мама с Майей много репетировала, ставила ей  «Умирающего лебедя», и даже по фотографиям видно, как они похожи. Порой  пугаюсь, когда смотрю фильм-балет «Бахчисарайский фонтан» с Майей в роли  Заремы — не мама ли это? — взгляд, выражение лица, пластические акценты  — все мамино. Суламифь взяла племянницу к себе, когда ее сестру Рахиль с  маленьким Азариком отправили в лагерь. Мама ежедневно контролировала  занятия Майи: все, что сделано в школе, внимательно обсуждалось дома.  Тогда закладывались манеры, актерские реакции, вкусы.

культура: Легендарная балетная династия Мессереров-Плисецких прервется?
 
Мессерер: Может, сына отдам в балет.

культура: У него есть желание?
  
Мессерер: Я тоже не хотел, точнее, мне было все равно — мама отвела в училище. Там мне сразу понравилось, и я увлекся. 

культура: Как себя поддерживаете?

Мессерер: Когда даю уроки, стараюсь не сидеть, а побольше  двигаться, делать замечания каждому занимающемуся в классе и не бояться  уставать. Правильный, в полную силу показ руками и верхней частью  корпуса очень важен, и для этого носиться по залу летающей тарелкой —  необязательно. Занимаюсь сам, дома, минимум пять раз в неделю делаю  станок.

культура: С Михайловским театром расстаетесь окончательно или  будете время от времени «опекать» свои спектакли, а может, и поставите  что-нибудь, если найдутся средства?
  
Мессерер: Научился не исключать никаких вариантов, в жизни все возможно.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded