dem_2011

Дневник еврейской девушки. /Киев /(2)

9 Апреля. Я отмывала квартиру, пока Адик ходил за покупками, он купил много нужных вещей, я и не догадывалась, насколько он может быть домашним и заботливым, гораздо в большей степени, чем я. Снова пасмурно, он уехал в город на стамбульский “Карагез”.

10 Апреля. Адик все-таки снова поступил работать на “Борисфен”. А вечером все равно ушел в “Ребекку”, а я читала “Степного волка”, принимала ванну и пила кофе. Он встретил Лешу Уманского и разболтал ему, что у нас будет ребенок.

11 Апреля. Утром мы гуляли на островах и рисовали. Вечером ходили в театр марионеток на чешского “Фауста”, а потом заехали на Дегтяревскую забрать птицу.

12 Апреля. Проснулись в пять утра, к восьми только встали, вышли к озерам и выпустили птицу. Потом я уехала в поликлинику сдавать кровь. Вечером встретимся дома. До заката я была на озерах, смотрела с мостка, как солнце садится за холмы. Ближе к ночи он пришел. Оказывается, снова задвинулся эфедрином у Ли, и как бы в оправдание сказал, что купил нам билеты на иннуитов и на египтян. Это мне типа подарок. Ну, типа, хорошо, спасибо.

13 Апреля. Теперь у него боль в макушке от этого эфедрина. К трем часам мы поехали на Подол. Сначала на машине до моста Патона, машина принадлежала какому-то воинствующему христианину, и он всю дорогу нас поучал. На трамвайной остановке стояли долго, потому что что-то случилось с трамваями. В кофейне на Подоле я пила виноградный сок, который отдавал размолотыми косточками. Встретили Джаггера — он совсем готов к брачному сезону — во всеоружии. На лестнице Проф заговаривал зубы малышке с проколотым пупком. Мы купили бутылку вина в массандровском погребе и пошли на Шванкмаера, это и есть его любимый аниматор. В первых рядах сидели самые оттяжные — мы с Адиком, Дима с Ксенией, его бас-гитаристкой, они сейчас живут на Саксаганского, и там же у них студия, Олег Скрипка со своей девушкой. Адик давно еще, когда был в моем возрасте, доставал ему траву. Вечером я готовила ужин, он курил остатки анаши, и, сидя на холодильнике в позе лотоса, мечтал о путешествии в Индию.

14 Апреля. Утром я долго гуляла у озер. Отовсюду рокот лягушек. Трясогузки прыгают по тропинкам. К пяти я поехала к Дому кино. Сеанс Шванкмаера отменили, подошел Адик с работой в папке, я рассматривала персонажей — тигренка и краба, потом он зачем-то взял с собой этого нудного Вадичку, такие два друга — Адичка и Вадичка, я им сказала, Адик меня чуть не прибил за это. Когда-то Вадичка был в него влюблен, но, я надеюсь, безответно. Мы гуляли вместе. Адик потихоньку надирался и стал злой и неприятный, даже довел меня до слез по дороге домой, и возле дома мы рассорились не на шутку. Ночью у меня был сильный жар. Ближе к утру я хотела принять прохладную ванну, но горячей воды не было, а холодная была совсем ледяная.

15 Апреля. Утром он, конечно, извинялся, я хотела рассказать ему бабушкину притчу о раввине и вспоротой подушке, но не стала, потому что почувствовала себя побитой и бессильной собакой, не способной морализировать, и слава Богу, он почти все забыл. Адик искупался в озере, где фонтан, замерз, снова получил в голову по эфедриновой трубе и поехал на Шванкмаера, на короткометражки. Я уснула одна в темной комнате и видела какие-то пластилиновые детские сны.

16 Апреля. Утром поднялись достаточно рано и вдоль черной реки пошли в Пирогово. Когда речка пересохла, поднялись вверх, там начался сильный гул и ветрище, и мы неожиданно очутились у огромного карьера, похожего на зарождение мира. Мы наблюдали пляску ветра и долго шли вдоль карьера. И вдруг вышли к карпатским домикам. Нас застал дождь, и мы заходили в различные волынские и карпатские избы с высокими крышами и запахом трав, прятались от дождя, как будто летели над этими просторами. Адик сказал, что его предки были лемки, это такой народ, который жил в Карпатах. Запах травы в домах, скамьи, покрытые войлочными покрывалами, деревянные церкви на холмах, как будто в этих домиках живут духи тех людей, которые там жили. Адик уехал на “Уроки Фауста”.

17 Апреля. Жаркий день, я одела впервые платье с капюшоном и высокие ботинки. Вечером мы встретились возле Оперного и пошли на иннуитов. Потом прогулялись по городу. Софийская колокольня сейчас в строительных лесах и выглядит удивительно, подсвеченная фонарями. Встретили тусовку барабанщиков — Мориц и Поль с палочкой — слетел с мотоцикла обкуренный.

18 Апреля. День совершенно какой-то майский — цветут абрикосы, свежий, газоны причесаны, ветерок шевелит нежные листочки. Потом я зашла к своему гинекологу, он снова надавал мне множество направлений, опять из меня выкачают кубов пятнадцать крови. У Адика оказался отрицательный резус. Отлично! Мне бабушка передала от какой-то своей подруги, старой врачихи, такую сверхмодную модель нижнего белья — бандаж называется. Только он мне не очень нравится.

19 Апреля. Деньги имеют свойство заканчиваться неожиданно. У нас совсем закончились деньги. Сейчас поеду к Рабин занимать. Но зато у нас есть на сегодня билеты в Каирский театр. Адик сейчас сидит рисует сцену, как тигр копает лапкой песок, оттуда вылезает крабик и отплевывается. Хорошо, что есть еще какая-то еда. И у меня, кажется, небольшая простуда и насморк. Буду спать в большой комнате. Позвонила Рабин, чтобы занять денег, она сказала, что рада будет меня увидеть, и чтобы я приезжала. К двум часам Адик поехал на студию, а я в синагогу. До пяти часов сидела у нее в офисе. Сегодня вечером начинается Песах, и все приходят за приглашениями на пасхальный Седер. Рав Моше учит речь, к нему пришла такая громоздкая дамочка с диктофоном с украинского радио, и он на невозможном украинском языке читал приветствие. Мы пили кофе, выглядывали из-за стекла и смеялись. Все приезжают за мацой, маца по семь гривен коробка закончилась, и есть только в подольской синагоге. Но подольская синагога — нам враги и конкуренты, и раввин приказал не говорить, что там есть. Йосик и Йолик прибежали из магазина такие радостные. Оказывается, один богатый человек купил ручную мацу за двадцать долларов коробка. А рав Моше так был занят с этой дамочкой, что даже не смог выйти с ним пообщаться. Потом долго гадал, кто бы это мог быть. Все кипит. В конце концов я забралась в библиотеку и читала Вавилонский талмуд древнего издания. Ничего не понятно, но как-то не по себе. В пять мы вышли прогуливаться по университетскому парку — Рабин такая красивая в шелковой голубой юбке, расписанной эвкалиптовыми листьями, в голубой кофточке, такая вся весенняя барышня. Хорошо, что она никуда не поступила и работает в синагоге. Рав Моше выдаст ее замуж. В парке множество детей. Новая скульптурка у пруда — мальчик поймал сачком рыбу. Мы его разглядывали и гладили его кудрявые волосики. Потом смотрели, как целуются голуби, она сказала, что голуби просто чистят друг другу клювы. “Разве голуби умеют целоваться?” И тут ей закрыл руками глаза молодой человек, и она долго не могла угадать, кто это. Мы еще гуляли, потом я возле театра ждала Адика и разглядывала людей. Потом он появился, и сказал, что очень рад меня видеть. Мимо шел Шура Кохановский, вел к ветеринару огромного бульдога, который расчесал себе шею, пригласил нас в гости. На этот раз сидели в партере. Ощущение от спектакля передавать не стану — это египетское представление в канун Песаха как-то особенно впечатляет, не по-детски и немножко страшно. На главпочтамте длиннющая очередь, так что звонить мы не стали, я поехала домой и долго шла, а потом мыла ноги из чайника, потому что стерла себе кожу потом и синтетическими колготками. Готовила ужин. После приехал Адик, я слышала, как такси затормозило прямо под окнами. Это когда у нас так мало денег, ездит на такси! Мы очень устали и рано легли спать.

20 Апреля. Теперь он рисует панораму заката, где Этельберт присоединяется к Нурику и птичке. Я провожу много времени возле озера, как героиня Уильяма Морриса. Перед закатом вокруг озер чинно прогуливаются монахи.

21 Апреля. Я поехала домой, чтобы забрать кое-какие рисунки. Бабушка меня отругала, что мы не пришли к ним на седер. Тоже мне. Всю жизнь была атеисткой и профсоюзной активисткой, а теперь будет мне рассказывать! Как будто это так важно. Вторую ночь сплю в большой комнате.

22 Апреля. Пасмурно, я поехала домой, Адик уехал к родителям. Хотелось бы мне познакомиться с его родителями, но я даже не знаю, как ему об этом сказать. Они даже не в курсе, что у него скоро будет ребенок. По дороге меня застал теплый дождь. Ярко-желтые мокрые форзиции, цветущие абрикосы, нежная зелень, дождь — все такое кайфное, что хотелось смеяться. Адик утром нашел свое серебряное кольцо со скорпионом, которое потерял неделю назад. Ему дали еще три сцены с этим Этельбертом, там появился новый персонаж — хамелеон. Но он вчера опять чем-то закинулся и еще заехал к Ли просить винта, это меня очень беспокоит. От родителей Адик привез египетскй барабан и этюдник.

23 Апреля. Ужасное воскресенье. Адик весь день не вылезал из постели и смотрел телевизор, и так до самой ночи, ссылаясь на то, что на улице дождь. Я слонялась по комнатам, ходила в магазин, готовила обед и принимала прохладную ванну. И только слышала его выкрики, что Никос Сафронов — плохой художник, что шоколада “Свиточ” в детстве вообще не было, что он не знает, как у других, но лично у него Моника была вовсе не первой и пр.

24 Апреля. Встала в шесть и поехала в лабораторию сдавать анализы. Эта большая медсестра, что берет кровь из вены, спросила, что это за деревянные зверьки у меня на шее. Мама подарила мне панталоны телесного цвета, с кружевами и вышивкой.

25 Апреля. Какое-то патологическое состояние неудовлетворенности, недовольства собой, смятения. Хорошо, что сейчас начался дождь. И первый весенний гром. Вчера я подошла к театру. Адика не было. Я встретила рыжего Митю, девушку Славу и Лешу, которого однажды брила. Мы зашли в больничный дворик, раскурили папиросу, я сделала затяжку только из чувства солидарности. Вчера Адик пришел в час ночи — пил в “Ребекке” с Тарасом Липольцем. После дождя и первых в этом году раскатов грома я вышла прогуляться. Сидела на скамейке возле озера. Влажный пар в воздухе, монахи в праздничном настроении, готовятся к Пасхе.

27 Апреля. Сегодня с утра у меня брали 20 кубов крови на голодный желудок. Утром зеленщики катят на рынок свои тележки, работники поливают стекла ресторанных окон. Нежная фаза весны закончилась. Зашел Адик, и мы смотрели “Черный кот, белый кот” Кусторица. Все достают, все говорят, как плохо мне в этой одежде и хорошо в той. Конечно, это платье красивое, но выйти в нем на улицу равносильно тому, что выйти в ночной рубашке. А подпись стоматолога я просто подделала, потому что с меня достаточно.

28 Апреля. Конечно, вчера он покурил, а сегодня у него отходняки и он отрывался на мне. Лучше бы он не поехал со мной. Только вышли из дому — он сказал, что я ему мешаю смотреть взглядом художника. И это называется вместе куда-то выйти. А могла быть приятная утренняя прогулка. И после он говорил мне только неприятные вещи, а мне казалось, что я сегодня очень красивая в этом платье. Да, так оно и есть — я постепенно превращаюсь для Адика в некую привычную деталь домашней обстановки, часть жизни, как постель, завтрак и постирать носки. А этот чудесный вечер он вовсе не желает провести со мной вдвоем, даже поговорить о чем-то важном кроме того, что мы будем есть на ужин. Я наконец-то вымыла голову, потому что шампунь у нас давно закончился, мама поняла, что у нас нет шампуня, и отдала мне тот, что купила себе. Я бы не хотела, чтобы она узнала, что у нас совсем нет денег.

29 Апреля. Он занял денег и купил еды, и мы ели форшмак из консервов. Какой это может быть форшмак из консервов, говорит бабушка. Она, конечно, права, но я не умею по-другому.Так наелись, что спали часов с семи вечера вчера до сегодняшнего утра.

30 Апреля. Мы решили пойти искупаться. Я одела платье с капюшоном и украшения. Мы сидели на скамейке возле озера. Пришла семья с белокурыми близнецами и пегой охотничьей собакой. Собака купалась, искала в воде палку. Я говорила, что сегодня хочу, чтобы у меня родилась девочка. Теперь все время по вечерам детеныш любит купаться в ванне, с ним можно даже играть, кажется, он даже реагирует на плеск воды. Пошли к Днепру и провели время на песчаном пляже. Он купался, а я только ходила у берега. Адик снова ездил домой и взял шахматы и нарды.

1 Мая. С утра играем в нарды, он показывает свои турецкие фотографии в студии. Я выиграла два раза подряд, потом он отыгрался. Сегодня мы пошли в поход до Днепра через вторую дамбу. Солнце, но ветрено. Я снова в платье. Сюрная прогулка длилась до половины пятого — заливы, дамбы, полуострова, мусорный ветер, то вдруг прекрасные парки и таинственные озера, домики на баржах. Он снова уехал, а я его жду.

3 Мая. Жизнь приобретает некий образ, свой особый вкус, наконец. Так случается только когда исчезают лишние деньги и вы действительно начинаете жить там, где живете. Я сплю в большой комнате, мы перенесли туда треугольный столик и два кресла, поставили у окна. Адик там работает, а в этой комнате у него спальня, кинозал и курильня. Целыми днями играем в нарды, сначала играли на равных, и были должны друг другу то по пять, то по три гривны, но теперь он наловчился делать мне “марсы”, и я должна ему что-то около пятидесяти. Это напрочь отбивает интерес к игре, потому что нет реальной возможности отыграться. Сегодня он рисует Дилипа в сцене, где он кричит: “Go on, Ethelbert! He knows what he is doing!” Сегодня ели это гадкое пюре. Он сказал, что вполне съедобно, наверное, соврал. Надеюсь, что меня уже ждет перевод от тети Раи.

4 Мая. После обеда ходила с мамой к гинекологу. Он весь цветущий и радостный, как каштан. Я уже успела прочитать целый трактат о преимуществах внутриматочной спирали. Но вечером у меня было отличное настроение, потому что я взяла у бабушки денег и накормила, наконец, Адика нормальным ужином — горячей картошкой и печенкой, и он еще пил пиво и мы играли в нарды, и я отыграла у него 30 гривен. Теперь мой долг 77 вместо 107.

5 Мая. Парад планет. День обещает быть чудесным. Он уехал на “Борисфен”, но там он долго не задержится, а поедет в “Ребекку” и снова вернется накуренный. Завтра платить за квартиру, и отговариваться буду я, потому что он уедет на работу. Еще у меня едва хватит денег, чтобы купить соль, которая кончилась, а я так хотела бы вместо этого купить ландыши. Их сейчас продают на каждом углу. Он никогда в жизни не дарил мне цветы. Ему даже случайно не приходило это в голову. Еще я хочу купить некоторой одежды для ребенка, и если тетя Рая не пришлет денег, так и придется всю одежду покупать в магазине глухонемых. Встретила девушку с “Теремков”, которая похожа на мальчика и была со мной в больнице в девятом классе. У нее теперь тоже все хорошо. Вечером снова играли в нарды, вся комната напоена запахом ландышей. Я сижу в постели, он придвинул к постели стол и кресло, и очень был похож в скудном освещении на дядюшку Дроссельмейера из сказки. Но к ночи у него жутко разболелась голова — снова перекурил.

6 Мая. Чудесный денек. С утра он побрился, надел темные очки и ушел. Я чувствую себя как инопланетное насекомое, у которого напрочь отсутствует брюшной пресс, и оттого все движения его становятся какими-то нелепыми, карабкающимися. Например, чтобы встать с кресла, оно лапками цепляется за подлокотники и поднимается только благодаря силе рук. Послеобеденные часы провела на пляже — загорала, гуляла вдоль берега и читала Гарсия Лорку. Хозяева не пришли за деньгами.

7 Мая. Такой ветер, что выходить из дому не хочется. Хочется, чтобы дали горячую воду и залезть в ванну. Утром мы играли на барабане и флейте. Сейчас он ушел, а меня гложет отчаянье — я смотрю его давние фотографии, с этой полячкой, Моникой. Конечно, он наверное сто раз чертыхается, когда видит меня утром в постели. Я еще могла думать, что он меня любит.

8 Мая. Эти дни я больше волнуюсь из-за того, что детеныш мой шевелится так, будто его что-то беспокоит, а я чувствую простуду и боюсь, как бы он тоже там не простудился. Поэтому мое внимание сконцентрировано больше всего на нем. Часов до двенадцати дня мы сидели в большой комнате, играли в нарды, и он курил траву, которую ему подарила ему вчера девушка на барабанном фестивале с кострами и танцами, после он поехал на студию. В доме на Дегтяревской пахло уксусом — они мыли все окна. Там я ела (утром у нас не было даже чая, и мы жарили гренки на сливочном масле), спала и играла в “Тест-Драйв”. Вечером он за мной зашел, мы запустили трассу по Сан-Франциско, а он ушел с мамой на балкон курить и выбирать ребенку имя. В метро рядом с нами ехала семья с маленькой белокурой девочкой, они ехали по тому маршруту, что и мы, и все время с нами в одном вагоне. Иногда бывает такое. Мы спешили, потому что он встретил Андрея Барыбина, который приехал из Люблина, и он будет у нас жить. Но вот уже двенадцать, а его все нет. Мы не стали доигрывать партию в шахматы, потому что ребенок все копошился и копошился, будто ему что-то не нравится, и только я легла в постель, пришел Андрей, и началось общение. Я оделась, доиграла партию в шахматы (выиграла), они курили, и партия тянулась бесконечно долго. Я не спала до трех, а они вообще до рассвета. Андрей принес холсты, набитые на огромные подрамники, гору красок, наконец, они вместе смогут заняться творчеством. Андрей рассказывал, как рожала и вскармливала детей его жена Рената, как ему досталась его мастерская в Люблине. Теперь он хочет, чтобы Адик поехал с ним в Люблин, и они сделали там мастерскую витражей и фресок.

9 Мая. Я спала в большой комнате, а они вместе в маленькой. Теперь они ушли покупать еду и устраивать обязательную экскурсию по монастырю. Они успели искупаться, выпить по бутылке пива, принесли ракушек, чтобы мы на них играли в нарды, а не на деньги. Потом большая комната превратилась в мастерскую (после того, как Андрею удалось растормошить Адика). Из найденных за буфетом реек они сколачивали для Адика два подрамника. Заняли у соседа пилу. Весь пол усыпан стружкой и опилками. Я ходила искать желатин, но нашла только лимонное желе на желатиновой основе, теперь оно стоит в банке на окне и неизвестно, получится из этого что-то или нет. Рабочие спят на солнце под цветущими каштанами, их обнюхивает сука с отвисшим выменем. Андрей писал маслом залив, Адик — акварелью, я ходила вдоль берега и собирала ракушки. День не самый идеальный для пляжа. Зато множество странных персонажей: беременная купальщица (это я), компания из трех мужчин, расписывающих пулю, девочки, стайками подбегающие к художникам, загорелая девушка, наверное, моя ровесница, с овчаркой, она бросает в воду палку, надевает юбку, желтую с крупными черными цветами, влюбленная пара, похожая на рекламу сигарет. Салют слышно, но не видно. Теперь по всей квартире разбросаны кисти, подрамники, холсты, сохнущая картина. Бутылку вина они уговорили и до трех беседовали на кухне. Потом этот реваншист решил отыграться в шахматы, и они снова не спали до рассвета.

11 Мая. Я спала с Адиком в маленькой комнате, Андрею постелили в большой, но он подумал, что это моя постель, и спал на железной койке, укрывшись ковриком с оранжевым оленем, только к утру замерз и решился взять одеяло, извиняться начал с утра, чем меня рассмешил. Теперь дом украшают еще две огромные картины. Все разъехались с утра, день прохладный и ветреный. На обратном пути в метро встретила Дузера, он шел с розой в руках встречать Ксюшу. Он был в восторге от нового обстоятельства, Ксения тоже очень удивилась, особенно тому, какой хитрый я нашла повод, чтобы и в этот раз не прийти на ее день рождения. Их Лешка приезжал две недели назад из Нью-Йорка, женился и сразу уехал, оставив жену здесь. Мы пошли к ним домой, я больше всего стеснялась ее родителей, а Ксения боялась, что Есаул меня напугает. Дузер накупил гору круассанов, трубочек с кремом, ватрушек и плюшек — мы это все ели на балконе и пили кофе. Дузер мне тоже купил розу. Потом они снимали меня цифровым фотоаппаратом. Я кажусь себе ужасной, но пара снимков есть приличных. Я поторопилась домой, пришла в девять, но никого еще не было.

12 Мая. Они с утра курнули и целый час говорили о том, как переоборудовать мастерскую. Наконец-то мы пили крепкий чай и ели бутерброды.

13 Мая. Адика все нет, уже одиннадцать, а обещал прийти пораньше, чтобы набить холсты. Но вчера-таки они сделали перестановку, до ночи двигали шкафы и кровати, теперь в маленькой комнате спит Андрей, а мы — в большой, и там же мастерская. Чудно! Андрей уехал сегодня домой как чумной, вспомнил, что у его мамы день рождения. Теперь они хотят сначала ехать в Польшу, чтобы заработать денег. Сегодня спрашивал, заехать ли ему в Варшаву к Монике, чтобы попросить у нее денег. Кретин! Просто даже нетактично заявляться к женщине, которая тебя до сих пор любит, чтобы просить денег.

14 Мая. В городе два дня стояла жара — вроде бы горят леса под Гомелем — Адик сказал, что по слухам в Киеве радиационный фон в семь раз превышает норму. До двенадцати он не выходил из постели. Потом пришел Андрей, и они занялись делом — набивали холсты на подрамники. Адик сияет от счастья, когда видит готовые набитые холсты — я им горжусь. Они воруют со стройки рейки и уезжают на концерт Мамонова. Мы целый день едим кашу, утром еще даже оставался хлеб. Мы не ужинали.

15 Мая. И не завтракали. Только когда собрались уходить, вернулся Андрей и принес еды — халву, хлеб, кефир и кофе. Вчера они с Адиком разминулись, и Андрей встретил какого-то Гришу, который “держит” часть Крещатика, и тот продемонстрировал ему целую иерархическую систему проституток. Андрей так ясно об этом рассказывает, тогда как Адик все время мутит с такими вещами, хотя он гораздо больше в этом замешан. Однако, как сказал его друг Вадичка-педичка, для сутенера он слишком проститутка. Вечером все свалилось, как снег на голову — и плита сгорела, и чайник. Андрей не выключил, и Адик на него за это сердился. И пришел Денис просить денег, Адик сказал, что заплатит десятого июня, Денис так посмотрел на мой живот и так мягко сказал: “Ну, живите...”, принес обои. Теперь работает только одна плитка, на которой чайник закипает только через час.

16 Мая. Утром Андрей уже сидел в кухне и грел чай, которого так и не дождался. По памяти нарисовал свою натурщицу Иду и рассказывал о ней, нарисовал Пьеро, похожего на девушку. Я вышла прогуляться только к вечеру. Встретила Андрея. Он забыл белила и возвращался за ними домой. Картину все время сносило ветром и она падала. Фонтан, обычно похожий на эмблему Макдональдса, ломало ветром и превращало в стену брызг.

17 Мая. Весьма насыщенный день. Утром у Адика депрессивное настроение, и даже ощущение трагизма и краха всей жизни. Он меня задел тем, что спросил, где мой финансовый вклад в нашу семейную жизнь и когда я вообще собираюсь снова звонить тете. Оказывается, Андрей разболтал этому Грише, где мы живем, а Гриша — друг Жени Белого, которому Адик до сих пор должен. Я пошла звонить Богдану и узнала, нужна ли ему еще беременная натурщица, но Адику не сказала. Богдан уже сделал в мраморе тот мой бюст, который начинал, когда Адик меня с ним познакомил. К нему заходил его друг — художник, точнее, скульптор, и мы пили чай с бергамотом. Потом Богдан делал с меня какие-то наброски. Наконец-то я наслушалась хороших блюзов. Вообще, общение с Богданом меня ободрило. На почтамте я позвонила тете, но никто не брал трубку. Чудесный солнечный день. Студенты из художественной академии греются на траве. Все рады меня видеть: и девушка с зелеными волосами, и Ян, и Геза. Потом, конечно, появился Адик. Мы купили Адику сигареты и желатин и сидели на Львовской площади у фонтанов. Вечером снова пошли звонить, стояли в бесконечной очереди, он пил кофе. Он даже не спросил, откуда у меня деньги. Перевод тетя выслала, и удивилась, почему я его до сих пор не получила. Я так устала сегодня, что когда мы в девять пришли домой, я упала на кровать и долго ждала, когда мой пульс придет в норму. Так издеваться над своим ребенком я больше не намерена.

18 Мая. Усталость чувствуется и сегодня — почти уснула в ванне, едва доплелась до дивана и уснула совсем мокрая и раздетая, накрывшись детским одеялом. Утром ушла в банк спрашивать о переводе — там у входа дождевая завеса — прорвало трубу. Перевод не пришел, но, может, скоро будет. Когда ехала в автобусе, увидела в нашем окне свет, значит, Адик дома. Купила ему бутылку его любимого пива, и он очень обрадовался. Он был в одних джинсах, такой красивый, и сколачивал подрамник, после он купил еще еды и ужинал. Голая пустая комната, стружки на полу, кильки балтийские в томатном соусе и детский стульчик пирамидкой — нам же ничего не нужно больше для счастья. Вечером было очень странное состояние — полнолуние, я сидела на окне и слушала соловьев.

19 Мая. Сейчас гроза и дождь. Адик ушел на студию. Умирающая роза на окне в последний раз вдыхает дождь. Так грустно-грустно. Соловьи не поют, везде слякотно и я не выхожу из дому, чтобы не поскользнуться, но там чудесно: ливень поднял множество запахов. Над нами поселились соседи с собакой, у собаки сильный звучный голос. А вообще-то наша квартира оказалась темной, сырой и какой-то чахоточной. Вечером раздался долгожданный стук в дверь, но силуэт меня жутко испугал — я подумала, что это один из маджахедов Жени Белого, но это Адик постригся, и теперь я его боюсь, все в нем изменилось, будто другой человек, настоящий бандит, жуткий даже. Наряду с этим страхом у меня возникла новая волна любви к нему. Когда это существо, незнакомое и почти чужое, вовсе из другого мира, оказывается вдруг нежным, и у него такие мягкие губы. Он принес продукты и яблочный сок для меня. Он получил деньги. Но теперь мы все готовим при помощи кипятильника.

20 Мая. А утром он заявил, что тоже как Роже Вадим будет производить детей через каждые пять лет, и непременно от разных женщин. Сегодня мы делали турецкую окрошку из мелко нарезанных огурцов и айрана, а завтра пойдем в китайский ресторан. Сегодня мне удивительно везет в нарды, и мой долг сократился. Сейчас он уехал на день рождения к своей маме, а после будет искать драп — он обещал раскурить девочку на студии, которая его постригла. Теперь он хочет научиться готовить белое сам и двигаться здесь. Самое ужасное, что я не могу этому препятствовать. Иначе он будет делать это с китайчонком Ли и со всеми ими вместе, и грязными шприцами.

21 Мая. У нас ночевал Андрей. Андрей попрощался — он уезжает обратно в Люблин. Адик с ним не поехал. И мы вдвоем, как только выглянуло солнце, вышли прогуляться после ливня по древней дороге в разломе леса. Мокрые листья дрожат, молочаи спускаются по склону оврага, вдруг за поворотом — словно вспугнутые, вспархивают и разлетаются горизонты. Снова начался ливень и сильная гроза, но мы уже шли домой. Дождь закончился, и Адик уехал в “Ребекку”.

22 Мая. Ливень снова все утро. Приятно так под его звуки лежать в постели. Утром наверху выла собака под звуки ливня, так протяжно, заунывно и по-человечески грустно, как муэдзин. И нам уже скучно друг с другом просыпаться, но это хорошо — легче будет расстаться. Перевод пришел от тети Раи. Теперь хватит денег на прокат лимузина! После потопа в банке чинят паркет. Адик поехал по своим делам. Небо, наконец, просветлело. И так чудесно вокруг, цветут акации, и влажный их запах, и соловьиные трели… Вечером явился к часу ночи, и я пошла, завернувшись в одеяло, открывать ему дверь. Он был пьян и накурен, и пока пил кофе и ел фаршированную бабушкину рыбу и курил на балконе, захлебывался идеей отделать Женю Белого, он был похож просто на стриженого бандита.

23 Мая. Рано я съездила в поликлинику, когда вернулась, он только встал и принял душ. Мы слушали Бреговича, и мне было невыносимо грустно. Адику я честно отдала его выигранные деньги, и мы пошли покупать краски в магазинчике академии, там студенты, зачеты — живая такая атмосфера, краски по пять гривен тюбик и больше. После на Сенном рынке покупали водоэмульсионку. Рабочие несли старинное зеркало с мудреной резьбой, в котором отражались торговцы, что продают живых раков. Крестьяне продают грязную редиску с машины, босые солдаты пересаживают газоны. Потом встретили мальчика Птицу с подругой, они искали того, кто мог бы водить по городу приезжую француженку, Адик дал им телефон Зима. И я поехала домой, а он остался.

24 Мая. Сегодня у Адика больное настроение. Мы вышли прогуляться к Днепру. Он угощал меня гематогеном. Снова облака затянули небо. Слюнявые пузыри на ивовых ветках. Адик купается. Мальчики поймали рыбок в банку. Мы их выпустили. Это были живые и мертвые рыбки, они не уплывали, а болтались в грязных мелких волнах, мне было неприятно на них смотреть. Он уехал снова в “Ребекку”. Да, конечно, он приехал на такси в час ночи, постучал в дверь и стал, прислонившись к стене. Потом он меня ударил по лицу. Раньше он себе такого не позволял. Наверное, он очень пьяный. Разделся, начав с того, что швырнул кольцо в угол с обувью. Лег. Потом ушел и исчез. Я нашла его — он лежал на полу в маленькой комнате, и все вокруг в пятнах, похожих на кровь, я его разбудила и попросила подняться на кровать и укрыла одеялом.

25 Мая. Встала в шесть посмотреть, как он спит. Рассветные полосы на стенах. Как ребенок. Эти пятна не от крови, а от вина, это меня успокоило. Но, конечно, полдня ушло на его драгоценное похмелье. Я ходила за продуктами и на переезде чуть не попала под поезд — собиралась уже шагнуть, но услышала жуткий крик — это обходчица в оранжевом жилете орала на меня. Меня прошиб холодный пот, когда я увидела поезд. Потом мы играли в нарды, и теперь он уехал на рынок за зеленью. И после этого достаточно паршиво, когда он смотрит фильм про хорошенькую девушку и говорит, что хочет такую и на такой бы он даже женился. К ночи мы ходили за пивом и наблюдали жизнь обитателей Китаево. Вечером все кричат, какое-то массовое гулянье без повода, молодой послушник покупает водку. У меня настроение какой-то культурной чужести с Адиком, он просто меня не любит, не знает, не хочет видеть.

26 Мая. Впрочем, может быть, я ошибаюсь в числах. Настроение у меня сегодня ностальгическое. Вспоминаю школу. Если он еще раз посмеет меня ударить, я вернусь домой. К вечеру он снова уехал в город, и хорошо, если купит краски, как обещал, а то снова напьется, только и всего. Правда, утром он сходил со мной на пляж, но все равно, чувствовалось, что как бы в извинение, что это только для того, чтобы с чувством выполненного долга уйти. На пляже мы играли в нарды и бросали друг в друга кубики. Густо разрослась ряска. Горячий песок. Ротвейлер вырыл яму в песке и там прохлаждался. Женщина путешествует за своим черным спаниелем, который убегает от нее по всем пляжам. Я купалась и плавала впервые этой весной. Когда плаваешь, беременности вовсе не ощущаешь. Он стряхивал на меня капли со своих щетинистых волос. Его теплая кожа и горячее плечо, ощущение собственного тела. Тех денег, что он у меня выиграл, у него почти не осталось, а красок он так и не купил. У шкафа стоят незагрунтованные холсты.

2005 год. Хайфа. 1 марта. Тогда я пообещала не писать больше дневников. На седьмом этаже родильного дома я была одна в палате очень долго. Окна выходили на правое крыло здания, где в третьем этаже всю ночь светилось окно реанимационного отделения. Там, под стеклянным колпаком, мой ребенок. Я вижу в окне силуэты врачей, которые передвигаются, торопятся, исчезают. Я вижу несколько стеклянных колпаков. Под которым из них моя дочь — не могу предположить. В какой из моментов этой ночи она может умереть — мне будет известно только утром. И все время вспоминается теория “кота Шредингера”. С тех пор я ненавижу кота Шредингера, и самого Шредингера, который все это придумал. Пятьдесят на пятьдесят. Три ночи пятьдесят на пятьдесят. Ультрафиолетовую лампу в шесть утра включает нянька. Ультрафиолетовая лампа обозначает утро. Я узнаю, что Ривка жива. После целый день я узнаю и знаю, что она жива. А вечером начинается кот Шредингера. Ривку я назвала в честь бара. Когда уже была в состоянии шутить. Теперь я даже в состоянии снова писать дневники. Да, Адик! Когда меня везли в больницу, я убеждала себя, что это все не из-за него. Но эти три ночи все переменили. Сейчас я курю на лестнице и думаю, стоит ли снова заводить дневник, описывать каждый свой очередной день. А что, собственно, описывать? Шумят соседи. Тетя Рая точно так же, как раньше бабушка, каждое утро прячет украшения под паркет. Только раньше они боялись бандитов с нижнего этажа, теперь боятся бахаев с верхнего. Работа надоела. Пурим еще не скоро. Нет, я не буду больше писать дневников, гораздо важнее общаться с людьми, которые тебя окружают в каждый новый момент жизни. Меня в этом убедили. Долго пришлось убеждать. Но для этого нужно учить совсем новую азбуку — гой, гоим, гойский.

Опубликовано в журнале:  «Крещатик» 2005, №1

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded