dem_2011

Category:

За мелодией Чайковского я услышала: «Помилуй меня». И жизнь будто перевернулась

Священник Ярослав Шипов

«К сожалению, читать молитвы я не могу — не вижу,  выучить их не сподобилась — не успела, так что «проигрываю» в памяти  четвертую часть и повторяю: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй,  помилуй, прости и помилуй!» И звучит эта музыка во мне совсем не так,  как мы играли: не загробная она, а покаянная…» Рассказ «Финал шестой  симфонии» из книги протоиерея Ярослава Шипова «Весенний сон», вышедшей недавно в издательстве «Никея». 

Фото: Pixabay
Фото: Pixabay

    

Священник Ярослав Шипов
Священник Ярослав Шипов

Причащал тяжкоболящую. Бывшая скрипачка. Мы познакомились много лет  назад, когда прихожане отвоевывали храм, в котором размещалась  администрация оркестра.

Женщина эта кричала тогда, что музыканты — люди высочайшей культуры —  несколько десятилетий охраняли «исторический памятник», и потому он по  праву принадлежит только им, а мы все можем испортить: закоптить стены  свечками, а полы затоптать грязными башмаками.

Это как если бы у человека, жестоко избитого и брошенного помирать,  забрали все ценное «ради сбережения», а когда человек пришел в себя,  возвращать ему ничего не стали, говоря, что он, дескать, может все это  использовать без достаточного разумения, а то и вовсе порастеряет.

Да и насчет «охранения» и «высочайшей культуры»… В главном алтаре был  кабинет художественного руководителя, в боковых приделах — туалеты.

Храм с Божией помощью отвоевали, а женщину эту я с тех пор не видал. И  тут она через кого-то разыскала меня, попросила принять первую исповедь  и причастить.

Мы с ней о чем только не переговорили — всего и не упомню уже, но  одно обстоятельство ее бытия произвело на меня значительное впечатление.  Музыкантша утверждала, что своим приближением к вере обязана… Петру  Ильичу Чайковскому. Точнее: финалу шестой симфонии композитора:

— Вы ведь, наверное, знаете, он называл эту симфонию «Жизнь». Обычно мы исполняли четвертую часть как похоронную, погребальную, а тут вдруг я  впервые обратила внимание на разговорную интонацию некоторых  музыкальных фраз. У Чайковского это бывает, ведь он любил слово и  прекрасно чувствовал его: написал столько опер, множество романсов,  «Всенощное бдение», «Литургию», а для нескольких своих произведений сам  сочинил стихи.

И за основной мелодией финала я  услышала: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и  помилуй…» Будьте любезны, дайте мне скрипку… Она вон там — в кресле…
 

Я достал инструмент и смычок из футляра и передал хозяйке. Не поднимаясь с подушки, она подстроила скрипочку и наиграла мелодию:

— Слышите?.. «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй»…

— Похоже, — вынужден был согласиться я.

— А начало финала, две фразы… «Боже, меня прости! Боже, меня  помилуй!» Вслушайтесь: интонационно — это подражание разговорной речи…  Весь финал — мольба, моление… Потрясающей искренности и глубины покаяние  Петра Ильича Чайковского… Может, кто-то где-то об этом писал — не знаю,  не читала.

Но как только сквозь музыку проступили слова, жизнь моя будто  перевернулась… с головы на ноги. Мне осталось уже совсем немного… К  сожалению, читать молитвы я не могу — не вижу, выучить их не сподобилась  — не успела, так что «проигрываю» в памяти четвертую часть и повторяю:  «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй!» И  звучит эта музыка во мне совсем не так, как мы играли: не загробная она,  а покаянная…

С тех пор и я, слушая финал шестой симфонии, молитвенно повторяю:  «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй!..»

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded