dem_2011

Category:

Черным по белым

Елена ФЕДОРЕНКО 

«Бег»
Сны

Михаил Булгаков

МХТ имени А.П. Чехова

Режиссер Сергей Женовач

Художник Александр Боровский

Свет: Дамир Исмагилов

Звук: Григорий Гоберник

В ролях: Яна Гладких, Мария Карпова, Андрей Бурковский, Михаил Пореченков, Ирина Пегова, Алексей Красненков, Артем Быстров, Анатолий Белый, Евгений Сытый, Игорь Верник, Павел Ворожцов и другие

Премьера «Бега» Михаила Булгакова восстановила историческую  справедливость — в МХТ имени Чехова впервые поставлена пьеса, написанная  для сцены в Камергерском переулке 90 лет назад.

Булгаковская тема для Сергея Женовача — глубоко личная, выстраданная,  история с продолжением. В афише Студии театрального искусства —  «Записки покойника» и «Мастер и Маргарита». Раньше, когда режиссер еще  скитался по чужим театральным домам, появилась его «Белая гвардия» в  Художественном. Возглавив МХТ, Сергей Женовач объявил «Бег» своей первой  работой не случайно — судьба накрепко связала знаменитую труппу и  великого драматурга. 

Он писал эту многонаселенную пьесу для Художественного театра. Ее,  представленную коллективу согласно договору в марте 1928-го, оценили  высоко, распределили роли, запланировали приступить к репетициям. Но  цензорам Реперткома справедливо показалось, что белые генералы вызывают  недопустимую симпатию — последовал запрет. Потом разрешили постановку  при условии изменений, но вновь перекрыли кислород. Спустя несколько лет  вроде бы вновь дали добро, но измененный финал — Хлудов свел счеты с  жизнью, Серафима и Голубков решили вернуться в Россию — ситуацию не  исправил. В 1937-м МХАТ предпринял еще одну тщетную попытку, после  которой Булгаков сказал: «Бег» умер». Своего произведения на сцене автор  не увидел, к читателям оно попало только в 60-е годы.

Мнения о сегодняшнем «Беге» наверняка окажутся полярными. Тем, кто  соотнесет спектакль с популярным фильмом режиссеров Алова и Наумова,  собравшим невероятные актерские работы, «Бег» образца 2019-го покажется  скучноватым. Найдутся и те, кому не хватит примет «актуальности»:  политических рассуждений, гаджетов и экранов. Все это, действительно и к  счастью, не волнует режиссера, он ведет речь о людях, покалеченных  беспощадным молохом войны, попавших под колесо истории. 

Пьеса  дополнена и переработана. Поначалу неспокойному воображению  представилось, что драматургический материал Женовач, привыкший ставить  многостраничные книги, трансформирует в романное повествование (сцена в  монастырской келье, открывающая пьесу, не играется, ее пересказывает  Чарнота), но быстро стало понятно, что им отметается ряд диалогов и  добавляются фрагменты иных булгаковских произведений во имя уточнения  латентных смыслов. Текст подчеркивает исходный контраст спектакля:  беспросветный мрак первого действия и безудержная ирония трагической  буффонады во втором. Учитываются прототипы — их имеют многие герои,  дополнены реплики сына профессора-идеалиста Голубкова, чья фамилия —  анаграмма Булгакова, и его мысли корреспондируются с авторскими — Михаил  Афанасьевич имел опыт службы у белых, перенес тиф и знал изнанку  братоубийственной войны.    

Женовач подчеркнуто внимателен ко всему, что дорого писателю. Учтен  эпиграф из Жуковского: «Бессмертье — тихий, светлый брег, / Наш путь — к  нему стремленье. / Покойся, кто свой кончил бег...». Строки из баллады,  написанной в 1812-м, о доблестных воинах земли русской раскрывают  благосклонность автора к своим героям и его сочувствие белой эмиграции —  тут цензоры правы. Режиссер чуток и к подзаголовку — «восемь снов». Эти  видения — жуткие, страшные, отчаянные, мучительные, соседствующие с  балаганными, шутовскими, лихими — поставлены с учетом булгаковского  самоопределения: «Я — мистический писатель». Кажется, что отчаянные  наваждения — удел теряющего рассудок белогвардейского генерала Хлудова,  но — нет, в мучительный кошмар лихолетья погружены все. 

Пространство сцены — беспробудный мрак. Александр Боровский возводит  узкий высокий помост — железнодорожный перрон, телеграфный столб с  оборванными проводами, который так напоминает и виселицу, и крест.  Декорация будет поворачиваться, поднимать и опускать гигантские  «крылья-лопасти». Образ вывихнутого века, перекрестка дорог,  вздыбленного горизонта. На сквозняке окажутся поруганные дворцовые  интерьеры Северной Таврии, шумная площадь в Константинополе, роскошь  парижского особняка. Надломленная платформа усеяна телами — живыми и  мертвыми. Из этого могильного смрада встают герои спектакля. Во втором  действии здесь же развернется площадка для «тараканьих бегов» и  карточной игры. Актеры не уходят за кулисы, а вновь ничком ложатся на  погост, рядом с безымянными жертвами жестокой бойни, или проваливаются в  темную дыру подземелья. Черным-черно от стен, шинелей, пальто, папах,  бурок, башлыков. Тонированная звуками дышит устрашающая тишина,  «организованная» композитором Григорием Гоберником. Тотальный ужас, крах  Российской империи, бессмысленный и безостановочный бег по замкнутому  пространству — то, что преследует в горячечном бреду Хлудова. В роли  заложника белой идеи, ради которой он без раздумий вешал и уничтожал, —  Анатолий Белый. Зловещий и беспомощный, утративший Отечество, веру,  понимание, смысл жизни. Его бьет лихорадка, невнятна речь, преследуют  миражи, вновь и вновь перед ним возникает юный вестовой Крапилин  (Алексей Красненков), чью жизнь он мимоходом погубил. Разговоры с  призраками и воспоминания, которые становятся реальнее происходящего,  пробуждают больную совесть, приближают душевное расстройство, безумное  исступление. 

Любимец публики Михаил Пореченков играет бравого кавалериста,  генерал-майора Чарноту — бесшабашно, обаятельно и броско, не экономя  свой темперамент. В шутовском мелодраматизме второго действия он  блистательно проводит карточную дуэль с миллионером Корзухиным (Игорь  Верник), смачно, под хохот зрительного зала произносит: «А ты азартен,  Парамоша!» Чарнота с издевательским прищуром внимает монологу о силе  доллара, который со страстным убеждением выкрикивает Корзухин. Потеря  Чарнотой штанов на «тараканьих бегах» воспринимается как бенефисный  номер. Спектакль соткан из полярных сопоставлений. Страшная метафора — в  «тараканьих бегах»: здесь не насекомые шуршат конечностями, а ползут,  не отрываясь от платформы, несчастные потерянные люди. 

Голубков  Андрея Бурковского — не наивный утонченный юноша, хоть и «отвечает» за  лирическую тему спектакля. Одержимый любовью к задумчивой, пожаловавшей  из Серебряного века Серафиме, тонко сыгранной Яной Гладких, он,  заблудившийся интеллигент, с легкостью, почти без сопротивления  подписывает показания против любимой. Слаб человек на допросе, если его  проводит бесцеремонный начальник контрразведки Тихий, уверенный в своей  непобедимости (отлично представлен этот обаятельный подлец Павлом  Ворожцовым).      

Марево неумолимой большой истории накрыло и походную жену Чарноты,  неунывающую оторву Люську. Ирина Пегова играет ее виртуозно и  полнозвучно. Волею обстоятельств и по горячему желанию жить безбедно она  отправляется в Париж, где попадает на виллу Корзухина. Последняя  встреча с генералом и Люськина фраза: «Чарнота, купи себе штаны!»,  произнесена с такой человечностью и болью, что вызывает эстетический  восторг. Все рассыпалось, теперь выживают поодиночке. Жизнь сообща не  удалась, идея умерла, основы рухнули — и вновь — бег, бег, бег. Серафима  и Голубков отправляются в Петербург в поисках потерянного времени,  чтобы увидеть снег на Караванной и забыться под зеленой лампой в уютном  кабинете. Только удастся ли? Колоритный жизнелюб Чарнота выберет путь  пилигрима и в горьком финале балагур превращается в героя почти  эпического. Хлудову остается одно — пуля в висок. Спасения и искупления  грехов не досталось никому.  

Фото на анонсе: Владимир Федоренко/РИА Новости

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded