dem_2011

Анна в Зазеркалье

Марина АЛЕКСАНДРОВА 

«Война Анны»
Россия, 2018 

Режиссер: Алексей Федорченко 

В ролях: Марта Козлова, Любовь Ворожцова, Владимир Сапин, Александр Вахов, Константин Итунин и др.

В прокате с 9 мая

В ограниченном прокате показали ленту Алексея Федорченко — «Война Анны».

Если ты умер, то тебе нечего хотеть и нечего бояться. Ходячие мертвецы в «ужастиках», столь многочисленных, что их трудно отличить друг от друга, могут быть очень целеустремленными и голодными, но это всего лишь противоестественно искаженные инстинкты. Смерть уже случилась, все дальнейшее — просто грустное и некрасивое недоразумение.

А вот если ты выкопался из могилы живым, выкрутился из земли, как голый червячок, продрался сквозь переплетение холодных рук и ног и обнаружил, что самый дорогой тебе человек превратился всего лишь в тело — даже меньше, в недозасыпанную землей ногу и клочок одежды, которые ты  можешь лишь обхватить и беззвучно плакать, сжавшись плотно-плотно,  словно эмбрион, которому приходится болезненно рождаться второй раз, —  это совсем-совсем другая история.  

Взрослый, оказавшийся вдруг в абсолютной звенящей пустоте, может  захотеть умереть. Большинство детей так не умеют. Все же детские  самоубийства — они чаще всего от наивного недопонимания правил игры.  «Вот я умру, а они будут плакать и просить прощения, но будет поздно, а я  буду на все это смотреть и смеяться». Когда ты знаешь, что плакать о тебе некому, а те, кто убил твоих родных, не умеют просить прощения, ты живешь. Живешь с диким упорством тополевого ростка, пробившегося сквозь асфальт, или притаившегося в углу паучка. Просто больше не произносишь ни слова. 

И все же тебе страшно, потому что ты очень хочешь выжить. Ты понимаешь, что выжить очень важно, потому что только так ты можешь плюнуть в лицо палачам. Это будет твоя война и твоя победа, очень маленькая, но при этом реальная. Эта война не имеет ничего общего с той борьбой за выживание, которую воспевают социал-дарвинисты — в том числе и те, кто пришел на твою землю в поисках «жизненного пространства»,  убивая, грабя, приговаривая людей к смерти целыми народами. Тебе нужно  выжить так, чтобы это стало не только торжеством жизни над смертью, но и  человека над зверем.

Лента Алексея Федорченко «Война Анны» удостоилась двух очень разных и  очень престижных кинопремий — «Ника» и «Золотой орел». При том, что этот фильм очень камерный, практически артхаусный, что совершенно нетипично для лауреатов «Золотого орла». Можно, конечно, списать все на  «беспроигрышную» тему Холокоста, но в нашей стране она не так уж и  востребована, слишком сильна здравая традиция не разделять единое горе на отдельные национальные трагедии. К тому же «Война Анны» — не про  Холокост. Конечно, главная героиня — скорее всего, еврейка, но это вовсе не главное. Главное — ее воля к жизни, ее безмолвный и незаметный героизм, ее собственная, никому не видимая война с чудовищным Злом. Анна  — дитя человеческое, все остальное осталось там, в расстрельном рву. Маленькая актриса Марта Козлова великолепно играет именно это.

Может показаться удивительным, но фильм, обличающий чудовищные  преступления против человечности, почти полностью обходится без ужасов и  сцен жестокости. В самом начале мы слышим крики, очереди и переговоры  карателей из бандеровской зондеркоманды, но экран остается серым, можно  даже подумать, что это какая-то неполадка. Но даже когда камера  «открывает глаза» и начинает медленно скользить над полузасыпанными  телами, то проступающие из-земли части тел не вызывают ужаса. Они даже  красивы странной болезненной красотой, потому что уже принадлежат не  человеческому миру, а природе; ветер, шевелящий и перекатывающий сухие  травинки, не колеблет их только потому, что они слишком тяжелы. 

И позже мы лишь один раз видим в кадре то, что могли бы ожидать в фильме про оккупацию, — зверское избиение арестованного. Но и эта сцена  фрагментарна, и смотрим мы на нее отстраненно. Это всего лишь одно из  случайных грубых вторжений в безмолвный мир Анны — такое же, как  некрасивая, между делом, какая-то собачья, «любовь» двух взрослых людей  возле ее убежища. Даже единственный страшный момент, который, наконец,  пробивает броню, сковавшую душу Анны, — гибель кошки в зубах овчарки —  мы опять только слышим. Как позже и визг этой самой овчарки, погибающей  от крысиного яда. Зримой, графичной жестокости в фильме нет — есть  другое, что пугает и потрясает, — противоестественная обыденность  происходящего, превращение бытия в свою противоположность, земной жизни  во что-то вроде потустороннего мира, лимба для неприкаянных душ.

Есть такой хороший фильм Алехандро Аменабара — «Другие», о двух  семействах, призрачном и живом, — обитающих в одном доме. В конце фильма весь расклад переворачивается, как песочные часы. Те, кто боялся  привидений, оказываются неупокоенными душами, а пугающие их «призраки» —  обычными людьми. В «Войне Анны» мы видим похожую зеркальность (недаром  Анна и прячется позади зеркала, стоящего на камине). Анна с ее бледным  неподвижным личиком, выходящая блуждать по ночам, вполне может сойти за  маленькое привидение. Но призраками нам кажутся дневные обитатели  немецкой комендатуры. Самое главное — они ими и являются. Все эти  секретарши, отдающиеся полицаям и немцам за еду и сережки, полицаи и  немцы с их монструозными попытками весело отмечать Рождество, охранники и  их псы… Самым живым из всех «призраков» выглядит лишь молодой подпольщик, пытавшийся спрятать в камине бомбу, но и он отчасти  расчеловечен войной, потому что лишь через несколько мгновений  соображает, что едва не ушел, оставив в руках ребенка тикающую смерть.

Как утверждает Алексей Федорченко, историю Анны ему рассказали как  реальную, хотя он и не может поручиться за ее подлинность, да это и  неважно. В самом деле, некоторые моменты фильма могут показаться не  очень правдоподобными. Все же маленькие дети — это не специалисты по  выживанию и не ниндзя. Анна слишком сообразительна, на грани  гениальности, и неестественно хладнокровна, хотя при этом отнюдь не  лишена эмоций и очень трогательна. Когда девочка разводит в печурке  огонь, чтобы поджарить хитроумно пойманного голубя, невольно думаешь о  дыме из трубы и его запахе, и о дежурящих круглые сутки охранниках. Но в  следующий момент понимаешь, что правдоподобие тут принесено в жертву  куда более важной вещи, — Анна, даже движимая голодом, не превращается в  зверька, она не хочет есть сырое мясо.

И уже не пытаешься «искать блох» в сюжете, воспринимая историю как  притчу о непобедимости человечности. О том, что в конечном счете нацизм  одолели не столько самолеты и танки, сколько несломленный человеческий  дух и вера в конечную победу добра. Когда в финале Анна совершает  наивный магический ритуал, втыкая десятки флажков в территорию Германии  на карте, почти веришь, что война была выиграна именно усилиями  маленькой девочки, которая не совершила ничего, что принято считать  подвигом: не подкладывала мины, не подносила патроны, не передавала  записки для партизан. Она просто выжила и осталась человеком — как  миллионы детей в той страшной войне и в других войнах, поменьше, словно  воспаленные язвы, покрывшие лицо нашей больной планеты. Как дети  Донбасса, например, — ведь это же где-то там, по соседству с местами,  где происходит действие фильма. Дети, которым современный нацист  злорадно прочил подвалы вместо школьных классов. Но и темный подвал  может быть школой жизни, а школьный класс может стать пристанищем  смерти, если в нем учат лжи. Все в мире изменчиво и подвижно, с одной  стороны зеркала можно легко попасть на другую. И только добро и зло  вечны и в предельных своих основаниях однозначны, как ни пытайся кто-то  менять их местами.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded