dem_2011

Category:

«Её красота внешняя равнялась её красоте душевной»

Александра Григорьевна Муравьева (1804-1832), ур. Чернышёва.
Александра Григорьевна Муравьева (1804-1832), ур. Чернышёва.

Дочь действительного тайного советника графа Григория Ивановича Чернышёва (1762—1831) и Елизаветы Петровны Квашниной-Самариной (1773—1828). Вместе с сёстрами получила превосходное домашнее образование, учителем рисования у них был Маньяни. Чернышёвы смогли воспитать в своих детях душевное благородство и привить им нежную любовь друг к другу.

«Её красота внешняя равнялась её красоте душевной»,— вспоминал о Муравьевой А. Е. Розен. Она была выше среднего роста, блондинка, кровь с молоком и широковатого телосложения; жившие в Петербурге англичане находили её очень похожей на принцессу Шарлотту.

Пылкость своей натуры Александрина отметила в 16 лет в своем дневнике:  «Я говорила, говорю и пишу, что нет большего несчастия, чем иметь голову  горячую и сумасбродную и ум набекрень». Подобная горячность Александры  Григорьевны с годами перерастет в особую ответственность за жизни всех,  кто будет ее окружать, принеся ей самой немало страданий.

22 февраля 1823 года Александра вышла замуж за Никиту Михайловича  Муравьева, принадлежавшего к высокопоставленной и просвещенной семье  Муравьевых. Ей 19 лет, ему — 27, история не сохранила прямых источников,  свидетельствующих о периоде знакомства и ухаживания, но, по мнению  света, это был брак по большому, пылкому и взаимному чувству. Так, с  заверениями в вечной любви и преданности, с обожанием и почитанием,  Александрина входит в одну из самых влиятельных семей России.

Первые годы брака охарактеризованы ею как «жизнь в раю». «Счастливейшая из женщин» окружена особым вниманием и заботой.

Когда мужа арестовали, ждала третьего ребёнка. В последний момент перед расставанием Никита Муравьев на коленях просил у  жены прощения за то, что не рассказал ей о своей тайной деятельности,  способной привести к гибели.

Сумев подкупить охрану, Никита Муравьев передал жене указания, какие  рукописи и документы надо сжечь, и Александрина успела уничтожить все  улики, чем спасла мужа от казни.

Из писем в каземат мужу: 

Мой добрый друг, мой ангел, я уже здесь следом за тобой… Ты  просишь у меня прощения. Не говори со мной так, ты разрываешь мне  сердце. Мне нечего тебе прощать. В течение почти трех лет, что я  замужем, я не жила в этом мире — я была в раю. Счастье не может быть  вечным. Не поддавайся отчаянию, я все вынесла. Ты казнишь себя за то,  что сделал меня кем-то вроде соучастницы такого преступника, как ты… Я  самая счастливая из женщин.
…Если б я имела возможность хоть изредка видеть тебя, ничто на свете  меня бы не сломило, никакое физическое несчастье; я согласилась бы стать  глухой, парализованной, лишь бы не расставаться с тобою, и все равно  была бы счастлива!..» «Проезжала сегодня мимо крепости, милый друг, так  близко к тебе! Глаз не могла отвести от этих стен, будто умею видеть  сквозь камень. Всю ночь, наверно, готова была бы стоять перед  крепостными воротами. О, как же я завидую тем, кто имеет право туда  входить!

10 декабря 1826 года Никиту Муравьева повезли в Сибирь.

Задолго до вынесения приговора, Александрина, предвидя дальнейшее, хлопочет о разрешении разделить участь мужа.

В  решении следовать за мужем Александрину поддержали все родные. Они не  утратили расположения к Никите Михайловичу, ободряли его и не стали  удерживать дочь от поездки. Старшая сестра Муравьевой Софья воспитывала  двух дочерей дальнего родственника, декабриста В.Л. Давыдова. Вера  Григорьевна Чернышева не получила «дозволения» и со слезами просила  уезжающую в Сибирь жену декабриста Розена взять ее с собой под видом  служанки, чтобы она могла помогать сестре. Сестра Наталья Григорьевна  тоже просила у императора разрешения разделить с сестрой изгнание и  лишения.

Александра Григорьевна принимает самое важное  для себя решение — оставить маленьких детей (Лизу, Кати и Михаила) на попечение свекрови. Понятно, что в кратчайшие сроки предстоит научиться вести домашнее хозяйство своими руками: готовить, стирать, делать  уборку… Важно еще и решить, каким образом наладить общение между Россией  и Сибирью, ведь царским указом запрещен перевоз денег, а они  естественно будут очень нужны.

12 октября Александра Григорьевна получила разрешение отбыть в Сибирь к месту ссылки мужа.

Муравьева подписала жесткие условия, согласно которым она теряла  дворянский титул, имущественные и наследственные права, ей запрещалось  возвращаться в европейскую Россию, а дети, рожденные в Сибири, теряли  право ношения фамилии отца и становились казенными крестьянами.

В  феврале 1927 года, преодолев почти 6000 верст за 20 дней, Александрина  первой из жен декабристов приехала в Читу. Здесь на краю света она  надеялась все же обрести счастье рядом с любимым. По приезде она узнает,  что ей дозволено иметь одно в три дня свидание с мужем по часу, и не  более. Когда Муравьева впервые на свидание привели в кандалах,  Александрина не выдержала и упала в обморок.

Вначале Александрина снимает дом напротив тюрьмы, чтобы кроме  установленных законом свиданий иметь возможность каждый день видеть  издалека мужа и брата, возвращающихся с работы. Затем на деньги,  приготовленные для нее свекровью, она строит свой собственный дом тоже  напротив острога. Дом этот даст начало целой улице, названной в народе  «Дамской».

Она была возле своего мужа, любовь к  которому с годами становилась горячей. На шутливый вопрос декабриста  И.Д. Якушкина: «Кого же вы любите больше: Бога или Никитушку», — она  ответила с улыбкой: «Господь не обидится, что Никитушку люблю более».  Красивая, нежная, добрая, отзывчивая на чужую беду она была опорой и  примером для всех ее окружавших. Александрина была отзывчивым человеком,  помогала всем, кто к ней обращался. Именно она организовала в Чите  аптеку и больницу, и лечились там не только каторжники, но и жители  города.

В 1830 году узников перевели в Петровский завод, там, в казематах, было  холодно, темно и сыро. И тогда жены декабристов под началом Александрины  Муравьевой повели настоящую борьбу. Их прошениям, просьбам и  требованиям не было конца, и они добились своего — в казематах были  прорублены окна.

Акварель декабриста-художника Николая Александровича Бестужева.(1791-1855). Период написания - 1827-1830 годы. Место создания - Читинский острог, Забайкальский край
Акварель декабриста-художника Николая Александровича Бестужева.(1791-1855). Период написания - 1827-1830 годы. Место создания - Читинский острог, Забайкальский край

Муравьёва мучительно переживала разлуку с тремя маленькими детьми, оставленными в России; вскоре жестоким ударом явилась для неё смерть сына; тяжело перенесла она кончину матери (в 1828 году) и горячо любимого отца (в 1831 году). Наконец, глубочайшим горем для Муравьёвой стала гибель двух её дочерей, родившихся в Петровском заводе.

И хотя Александра Григорьевна была человеком огромного самообладания, силы её начали сдавать и всё чаще в письмах к родным прорывались нотки беспросветной тоски и обречённости. В письме к свекрови она писала после кончины дочери Ольги:

Я по целым дням ничего не делаю. У меня нет ещё сил взяться ни за книгу, ни за работу, такая всё ещё на мне тоска, что всё метаюсь, пока ноги отказываются. Я не могу шагу ступить из своей комнаты, чтобы не увидеть могилку Оленьки. Церковь стоит на горе, и её отовсюду видно, и я не знаю как, но взгляд невольно постоянно обращается в ту сторону.

За полгода до смерти она — 27-летняя женщина — писала: «Я старею, милая маменька, Вы и не представляете себе, сколько у меня седых волос». С каждым месяцем её здоровье становилось всё хуже и хуже. В конце октября 1832 года Муравьёва сильно простудилась и, проболев около трёх недель, 22 ноября 1832 года скончалась в Петровском Заводе. 

Вечером 22 ноября 1832 года она составила последние письма родным,  завещала похоронить себя в Тагине, рядом с родителями, и, не желая  будить дочь, «простилась», поцеловав ее любимую тряпичную куклу. Умирая,  Александрина Муравьева сказала мужу, что была самой счастливой из  женщин. Ей было 28 лет. Ее отпевал плачущий местный священник, а в это  время, всегда внешне спокойная и сдержанная на проявление эмоций  Волконская, рыдала стоя в сенях и шептала: «Она умерла на своем посту».

Никита Михайлович поседел в тридцать шесть лет возле гроба жены. По  воспоминаниям дочери, он до конца жизни становился молчаливым и грустным  в октябре и ноябре — месяцы болезни и смерти жены. Он пережил  Александру Григорьевну на одиннадцать лет. 

Это была первая смерть в кругу декабристов, и к тому же смерть чудесного по своим душевным качествам человека. О её смерти в письмах декабристов и их жён, а также в мемуарной литературе сохранилось немало откликов. Е. П. Нарышкина писала к матери:

26 числа прошлого месяца бренные останки нашей милой г-жи Муравьевой были преданы земле; вы хорошо понимаете, что мы испытали в этот миг. Все слёзы были тут искренни, все печали — естественны, все молитвы — пламенны. Она обладала самым горячим, любящим сердцем, и в ней до последнего вздоха сохранился самоотверженный характер; характер матери, любящей своих детей.

Н. В. Басаргин писал, что из их среды смерть избрала «жертву самую чистую, самую праведную»; Н. И. Лорер выразил мнение всех заключённых декабристов в словах: «общая наша благодетельница».

Муравьёва завещала похоронить себя рядом с отцом, однако император не дал разрешения на перевоз её праха в Россию. Над могилой Александры Григорьевны по желанию её мужа была выстроена часовня (автор проекта Н. А. Бестужев). В часовне погребены также её дочери Ольга и Аграфена (и младенец Иван Фонвизин). Сохранилась в некрополе декабристов старого кладбища города Петровск-Забайкальский. 

Источники:
Александрина и Никита Муравьевы
Муравьёва, Александра Григорьевна

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded