dem_2011

Category:

СМЕРТЬ МАРАТА

Шарлотта Корде. 1860. П. Ж. А. Бодри. Музей изящных искусств в Нанте
Шарлотта Корде. 1860. П. Ж. А. Бодри. Музей изящных искусств в Нанте

... В субботу 13 июля, утром, на квартиру Марата явилась молодая женщина. Она заявила, что желает видеть Друга народа и сообщить ему некоторые интересные для него известия. Жена Марата Симона Эврар ответила, что Марат болен и никого не принимает. Незнакомка удалилась, а через некоторое время Марату было доставлено письмо, в котором говорилось:  

Гражданин, я приехала из Кана. Ваша любовь к отечеству заставляет меня предположить, что вы с интересом узнаете о несчастных событиях в этой части республики. Я приду к вам около часа. Будьте добры, примите меня и уделите мне минуту для беседы. Я предоставлю вам возможность оказать большую услугу отечеству.

Шарлотта Кордэ

В 7.30 вечера она появилась снова. Предвидя, что ее могут опять не пропустить к Марату, она заготовила второе письмо. Вот его текст:  

Я послала вам, Марат, письмо сегодня утром. Получили ли вы его? Я не верю этому, так как меня, не пустили к вам. Я надеюсь, что завтра вы примете меня. Я повторяю вам, что прибыла из Кана. Я должна открыть вам тайны, чрезвычайно важные для спасения республики. Кроме того, меня преследуют за дело свободы. Я несчастна, и этого достаточно, чтобы я имела право на вашу защиту.  

Это письмо у нее нашли при обыске. Воспользоваться им ей не понадобилось. Когда она пришла во второй раз, ее снова не хотели пропустить к Марату: он принимал свою лечебную ванну. Кордэ стала спорить с женой Марата и настаивала на свидании с Другом народа. Марат услыхал громкий разговор и велел впустить к себе незнакомку. Он сидел в ванне, укрывшись простыней, и просматривал корректуры очередного номера "Публициста". Кордэ села рядом с ванной на стул. Такоза была внешняя обстановка злодейского убийства.  

Позже на допросе Шарлотта Кордэ передала свой разговор с Маратом следующим образом:  

Он спросил меня о характере волнений в Кане. Я ответила ему, что восемнадцать депутатов Конвента правят там в согласии с департаментом; что все мобилизуются для освобождения Парижа от анархистов; что четыре члена департамента повели часть армии в Эвре.Он записал фамилии депутатов, находящихся в Кане, и четырех должностных лиц департамента Кальвадос.  

На вопрос, что сказал ей Марат относительно названных ею лиц, она сказала:  

Он ответил, что в скором времени он заставит всех их гильотинировать в Париже... Это было его последнее слово. В тот момент я его убила.  

Она ударила его большим ножом, который специально купила в тот день. Нож проник в грудь Марата под правой ключицей, между первым и вторым ребром пробил легкое и задел сердце. Марат успел только вскрикнуть: "Ко мне, мой друг! Ко мне!" Он сразу потерял сознание и через пять минут был уже мертв. Врачи, немедленно вызванные к нему, могли только констатировать смерть. Убийца был арестована на месте преступления. Впрочем, он даже не пыталась бежать.  

Депутат Левассер пишет по этому поводу в своих воспоминаниях:  

Присутствие жирондистов в Кане; сношения, которые она — Ш. Кордэ — имела с ними; речи, которые произносились в этом городе беглецами и которые были направлены против монтаньяров и революционного правительства; непрерывное обвинение против Марата, которого наши противники изображали нашим руководителем и одновременно приспешником убийц и бандитов; все эти причины, вытекавшие из ее связи с бежавшими депутатами, воспламенили ее фанатизм и привели к гибельному решению. Все ее ответы, все ее поведение выявили эту истину.  
Мари Анна Шарлотта Корде д’Армон
Мари Анна Шарлотта Корде д’Армон

Следствие выяснило, что Шарлотта Кордэ, дворянка по происхождению, приехала из Кана со специальной целью убить Марата. Ей было двадцать четыре года, и она полностью разделяла взгляды жирондистов и ненавидела монтаньяров, особенно Марата. На допросах она показала, что главным мотивом убийства были "преступления" Марата — "разорение Франции и гражданская война, которую он зажег по всему государству".  

"Это он устроил сентябрьские убийства, — говорила она, — он поддерживал огонь гражданской войны, чтобы быть назначенным диктатором, он же покусился на суверенитет народа, заставив 31 мая арестовать и заключить в тюрьму депутатов Конвента". Мало того: она заявляла, что Марат "губит Францию" и что она "убила одного человека для спасения ста тысяч других". Она повторяла сплетню жирондистов о том, что Марат "скупает серебро", и заявляла, что только в Париже ослеплены Маратом, а во всех других департаментах его считают "чудовищем". Словом, было ясно, что фанатичка восприняла без всякой критической проверки все обвинения, которыми осыпали Марата его озлобленные противники — жирондисты. Ее судили и приговорили к смертной казни.  

Толпа, собравшаяся у дома Марата и на прилегающих улицах, была так велика и так бурно настроена, что опасались, как бы сща не расправилась с убийцей на месте. Но все обошлось благополучно: Кордэ доставили в тюрьму Аббатства без малейшей царапины, хотя, по уверению некоторых газет, многие женщины в толпе заявляли, что они разо рвут в клочки "преступницу, которая лишила народ его лучшего друга". Спокойствие не было ничем нарушено.  

На другой день в Конвенте было постановлено устроить Марату торжественные похороны и участвовать в них в полном составе. Художнику Давиду поручили выработать весь церемониал и озаботиться о достойном оформлении погребальной процессии. Были выслушаны выступления делегатов секций, требовавших погребения Марата в Пантеоне. Депутат Шабо, лично принимавший участие в допросе Шарлотты Кордэ, сообщил от имени комитета общественного спасения, что убийство Марата является только одним из звеньев большого заговора, направленного против монтаньяров. Жирондисты, говорил он, собирались перебить наиболее энергичных депутатов Горы. Он указывал, что готовится контрреволюция, которая означает возврат к власти изгнанных интриганов. "Но мы приняли все необходимые меры, — закончил он свою речь. — Я смею сказать, что парижский народ начеку и что он заставит трепетать всех своих врагов. Я смею сказать, что все заговорщики будут арестованы и многие из них поплатятся головой".  

В клубе Якобинцев, при огромном стечении народа, председательствовавший в этот день Симон говорил, что "слезы, пролитые патриотами над могилой оплакиваемого ими друга, воспитают сотни героев, которые отомстят за него". Депутат Шаль указывал на то, что Марата ненавидели все аристократы за его неустанную борьбу с ними. Нельзя дать погибнуть его делу. Необходимо, чтобы клуб Якобинцев позаботился о продолжении издания "Друга народа". Его предложение поддержал монтаньяр Бантаболь, но высказал соображения, что это дело не так просто. "Если мы найдем человека, — говорил он, — который, подобно Марату, целые ночи в течение четырех лет обдумывал бы вопросы счастья народа и низвержения тиранов; который с равной смелостью боролся бы с королями, попами, дворянами, интриганами, мошенниками и заговорщиками; который не боялся бы кинжалов, огня, яда, тюрьмы, даже эшафота, — то подобный человек оказался бы достойным заместить Марата". И он предложил Фрерона, бывшего в это время в командировке (этот Фрерон после 9 термидора стал одним из самых злостных реакционеров). Затем он предложил также выяснить состояние имущества Марата, чтобы дать ответ клеветникам, осмеливающимся говорить, что Друг народа подкуплен иностранцами: "Пусть все французы убедятся, что Марат постоянно жил в бедности и что его наследство составляют только долги. Эти долги должны стать собственностью нации, которая и обяжется выплатить их". Свою речь Бантаболь закончил предложением поместить прах Марата в Пантеоне.  

С возражениями ему выступил Робеспьер. Он настаивал на том, что погребение в Пантеоне не представляет большой чести. "Кто покоится там? — говорил он. — За исключением Лепельтье, я не вижу там ни одного добродетельного человека. Неужели Марата поместят рядом с Мирабо, этим интриганом и преступником, этим человеком, прославившимся только глубочайшей продажностью?"  

Клуб Якобинцев решил в полном составе принять участие в погребении Марата и поручить группе лиц заняться продолжением его газеты. На одно оригинальное предложение - сохранить сердце Марата в клубе — был дан ответ, что сердцем Марата уже овладел клуб Кордельеров, членом которого Марат был раньше, чем вступил в члены клуба Якобинцев. Тогда было решено сохранить в клубе не сердце Марата, а его дух.  

Тело Марата было выставлено для последнего прощания в церкви Кордельеров. Художник Давид, выполняя поручение Конвента, хотел поразить публику оригинальностью своего замысла. В Конвенте, за день до погребения, он так излагал свой проект:  

"Накануне смерти Марата общество Якобинцев послало Мора и меня справиться о его самочувствии. Мы застали его в положении, сильно поразившем меня. Он сидел в вайне; перед ним была деревянная плаха, на которой находились чернила и бумага, а он, выставив руку из ванны, писал свои последние мысли о благе народа. Хирург, занятый бальзамированием тела, вчера запросил нас, как мы думаем выставить тело Марата в церкви Кордельеров для обозрения народом... Я полагаю, что было бы интересно показать его в том положении, в котором я его застал".  

В церкви Кордельеров была сооружена огромная, в сорок футов вышиной эстрада в виде усеченной четырехгранной пирамиды, украшенной трехцветными лентами. Наверху ее красовалось траурное ложе, а по четырем углам горели громадные светильники. Труп положили на ложе, обнажив до пояса, чтобы была видна рана. Вся нижняя часть туловища была прикрыта простыней, ниспадающей свободными складками по обеим сторонам ложа. Голову убрали лавровым венком. По правую руку. покойника поставили ванну — это должно было напоминать зрителям, в каких условиях работал в последнее время Друг народа; слева, на деревянной плахе, служившей Марату письменным столом, была прикреплена его окровавленная рубашка. У изголовья поставили двух человек: они должны были опрыскивать труп и простыню ароматный уксусом. В храме в разных местах расставили курильницы с благовониями.  

Все украшения были просты и не бросались в глаза. В этом был особый смысл. Сам Давид в Конвенте разъяснил значение отсутствия пышности при погребении Марата.  

Его похороны, — говорил он, — будут отличаться простотой, приличествующей неподкупному гражданину, скончавшемуся в почетной бедности. Он будет погребен в саду Кордельеров под деревьями, куда он охотно водил сограждан. Он из глубины подземелья указывал народу на его друзей и врагов. Пусть же, мертвый, он снова возвратится туда же, и его жизнь будет служить нам примером. Потомство воздаст ему должное. 

Едва успели закончить все приготовления, как уже началось паломничество парижан к трупу Друга народа. Все спешили взглянуть в последний раз на прах того, кто сумел внушать ужас врагам отечества и горячую любовь друзьям. Одна за другой следовали делегации. Приносили цветы. Говорили краткие речи. Клялись итти по стопам Марата и отомстить за него. Приходили бедно одетые женщины с детьми и, указывая на труп Марата, говорили: "Он умер за отечество. Запомните это". Учителя внушали школьникам: "Учитесь на его примере. Учитесь, как надо жертвовать собой за свободу". Матери поднимали грудных детей, чтобы и они могли взглянуть на труп нового мученика. Пламенные санкюлоты повторяли, обращаясь к женщинам: "Гражданки, осыпайте тело Друга народа цветами!" Группы девушек хором повторяли: "Умер, умер Друг народа!" — и начинали истерически рыдать. Слышались грозные возгласы и призывы к мести.  

Похороны состоялись 16 июля. Около пяти часов вечера процессия вышла из храма. Гроб на высоком катафалке несли двенадцать человек, медленно продвигавшихся среди сплошных шпалер народа. Девушки в белых легких платьях, с кипарисовыми ветвями в руках, и юноши, с кипарисовыми венками на головах, окружали нарядной цепью гроб. У некоторых из них в руках были кадильницы с благовониями. За гробом шел весь Конвент в полном составе, за ним шли: клуб Якобинцев и клуб Кордельеров, представители муниципалитета и суда, революционные комитеты и бесконечные толпы со знаменами секций. Шли войска, везли пушки, гремели оркестры и один погребальный хор сменялся другим. 

 Народ, непреклонный, отважный,
Свершилось - ты друга лишен.
Чудовищем злобы продажной
Похищен с груди твоей он.
Кто хочет почтить величаво
Останки вождя своего -
Пусть станет преемником славы
И доблести мощной его!
Предательства и деспотизма
Пора нам сломить острия, -
Во имя Марата, друзья,
И славного патриотизма! 

Перев. А. Кочеткова.    

Ввиду того, что от церкви до места погребения было очень близко, похоронная процессия сделала круг по Парижу, чтобы дать возможность всем парижанам взглянуть на проводы Друга народа. Только к ночи дошли, наконец, до сада Кордельеров, где и приступили к погребению. Здесь был устроен под гранитными глыбами грот с могилой. От внешнего мира грот был отделен тонкой решеткой. Гранит — символ непоколебимой твердости Марата. Грот напоминал о тех подземельях, в которых приходилось скрываться Другу народа от своих врагов. На вершине холма стояла четырехгранная усеченная пирамида, увенчанная урной. В ней временно покоилось сердце Марата. А сбоку была сделана надпись: "Здесь покоится Марат, Друг народа, убитый 13 июля 1793 года врагами народа". Кругом зеленели кусты и деревья.  

На могиле было произнесено много речей. Наиболее яркой была речь представителя секции Республики. Он сказал так:  

"Друг народа умер. Не надо похвал. Его похвалой служат: все его поведение, его писания, его окровавленная рана и его смерть. Народное горе - вот самая красноречивая похвала ему. Мне кажется, что я слышу, как он говорит: "Осушите ваши слезы, республиканцы! Только рабам подобает плакать. А республиканец может пролить лишь одну слезу - о несчастьях своего отечества, - и он думает, как отомстить за них. Ведь хотели убить не меня, а Республику. Поэтому и мстить надо не за меня, а за Республику..." Пусть же из крови Марата восстанет поколение бесстрашных республиканцев. Мы будем подражать твоей мужественной энергии. Мы раздавим предателей и отомстим за твою смерть мужеством, ненавистью к изменникам, республиканскими добродетелями. Мы клянемся в этом над твоим окровавленным трупом, клянемся над кинжалом, пронзившим твою грудь. Мы клянемся!"  

И окружающие могилу повторили эту клятву. Затем началось прохождение народа перед могилой. Шествие длилось всю ночь. Мужчины с пиками и ружьями, а женщины с цветами склонялись перед входом в грот и при свете факелов, под трепетно дрожащими листьями деревьев произносили страшные клятвы, обещая мстить за смерть своего друга. Эта ночь еще крепче спаяла тех, кто верил в лучшее будущее обездоленных и угнетенных.  

18 июля сердце Друга народа, заключенное в великолепную агатовую урну, было торжественно перенесено в клуб Кордельеров. Урну повесили под сводом зала заседаний. Улица Кордельеров была переименована в улицу Марата, клуб Кордельеров стал клубом Марата, площадь Обсерватории — площадью Друга народа. Около сорока провинциальных городов и местечек изменили свои названия в честь Марата. Было выпущено огромное количество бюстов и портретов Марата, появились пьесы, где выводился Марат; множество песен прославляло его. В школах ученикам раздавались портреты Марата с надписью: "Он был другом народа и глубоким мыслителем". Появились табакерки с изображением Марата, кольца и булавки для галстуков с его портретами. В народных обществах водружали его бюсты и устраивали по этому поводу торжественные заседания. В Париже, на площади Карусели, ему был поставлен временный памятник. Художник Давид написал замечательную картину "Смерть Марата" и поднес ее Конвенту. В своей речи депутатам он сказал:  

"Народ обращался к моему искусству, желая вновь увидеть черты своего друга... Я услышал голос народа, я повиновался ему. - Спешите все! Мать, вдова, сирота, угнетенный солдат, все вы, кого Марат защищал до конца своей жизни, приблизьтесь! И посмотрите на своего друга. Того, кто стоял на страже, уже нет. Его перо, ужас изменников, выпадает из его рук. О, горе! Ваш неутомимый друг мертв!"  

Марат был изображен в ванне после получения им смертельного удара. Картина поражает и до сих пор — она сохранилась в музее — своим глубоким реализмом и блестящим мастерством художника.  

"Жак Луи Давид" Смерть Марата
"Жак Луи Давид" Смерть Марата

Уже после термидорианского переворота 21 сентября 1794 года, в момент временного перемирия между правыми и левыми термидорианцами, Конвент в погоне за популярностью среди широких масс устроил церемонию торжественного переноса праха Марата в Пантеон, откуда одновременно вынесли останки Мирабо.  

Но вот наступил 1795 год. Реакция восторжествовала. 8 февраля термидорианский Конвент постановил, что в Пантеон можно помещать прах гражданина только через десять лет после его смерти. То же самое постановление касалось и бюстов, выставляемых в Конвенте или в других общественных местах. Этим был дан сигнал к походу на изображения Марата, и их стали разбивать и выкидывать из всех общественных мест. А 26 февраля 1795 года из Пантеона был извлечен гроб с телом Марата и погребен на соседнем кладбище св. Женевьевы, ныне упраздненном. От могилы не осталось никаких следов. Там, где когда-то было кладбище, теперь построены дома и проложены улицы.  

При описи имущества Марата, произведенной после его смерти, выяснилось, что, кроме рукописей и долгов по газете, у него ничего не было. Денег оказалось: две мелких серебряных монеты и одна ассигнация в 25 су. Это было лучшим ответом на клевету противников, говоривших, что Марат закуплен врагами Франции. Его вдова Симона Эврар поселилась вместе с его сестрой Альбертиной, приехавшей к ней после смерти Марата. Они прожили еще много лет, усиленно работая ради пропитания и свято оберегая память мужа и брата от нападок разных клеветников. Симона Эврар умерла в 1824 году, а Альбертина Марат прожила до 1841 года и скончалась в возрасте восьмидесяти трех лет. До последних дней своей жизни она занималась выделкой часовых стрелок, жила в большой нужде, но всегда с гордостью вспоминала о своем брате и, как зеницу ока, хранила оставшиеся после него рукописи и физические приборы. Четыре человека, провожавших ее тело на кладбище, были сами так бедны, что не могли даже приобрести отдельной могилы, и Альбертина Марат была погребена в общей могиле для бедных. Какой-то неизвестный гражданин заплатил 6 франков за право поставить крест, над этой могилой. И это было все. 

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded