dem_2011

Categories:

Ребро на столе: Анхелика Лидделл между Евой и Марией

   Зоя Бороздинова   Анхелика Лидделл, испанский театр, пьета, фестиваль NET   

Фото предоставлено фестивалем NET
Фото предоставлено фестивалем NET

Журнал ТЕАТР. о спектакле «Ребро на столе: Мать» испанской компании «laquinandi S.L.» на фестивале NET.

В чёрной коробке сцены – стул и шесть пьет: шесть белых изваяний,  шесть накрытых саваном фигур, шесть мраморных Мадонн, на чьих коленях  должен лежать мёртвый Иисус – но распростертые руки никого не обнимают.  Шестеро матерей без детей.

 Появляется женщина в простом коротком черном платье. Стук ее каблуков –  единственный звук в тишине. Она садится, легко, чуть слышно скребет  ногтями по голым лодыжкам, коротко вздыхает и начинает говорить.  Эмоциональные волны ее рассказа то накатывают совсем близко, к крикам,  то отходят далеко, к шепоту. Она бьет себя раскрытой ладонью по коленям,  по солнечному сплетению, стучит кулаками друг об друга – легкие хлопки  как стежки, прошивающие речь, связывающие воедино шум, ярость, слезы,  мольбы, признания. Горький исповедальный монолог о недавней смерти  матери, о пережитой боли, о растерянности, о переживании утраты самого  близкого человека, о непрощенных обидах и недоговоренных словах – “живая  нитка” спектакля, на которую бусами будут нанизаны другие истории,  тексты и песни.

В страстных тирадах Лидделл образ мамы и Праматери Евы  перекрещиваются, рождая подробные, но сбивчивые размышления о  материнстве вообще. В той исступленности, с которой она читает – или,  лучше сказать, выбивает из себя слова, выдирает фразы, выплевывает  интонации – есть что-то ветхозаветное. В одной из сцен спектакля над  головами застывших белых фигур светятся нимбы. Гаснут, обнажая простую,  невзрачную конструкцию. Так и искусство, стремящееся к изображению  святого, использует грубые материалы. Одна лишь форма годится для этого –  человеческое тело, созданное по образу и подобию, и один инструмент –  творящая мысль. Может быть оттого, в этом спектакле-коллаже ничто и  никто всё выглядит алогичным, являясь результатом свободной игры в  ассоциации, осознания принципиальной необъяснимости мира.

Лидделл давно доказала свое бесстрашие. И дело не только в ее  готовности к физиологическим страданиям, дело в ее смелости создавать  самые простые, но оттого-то и самые вызывающие, образы. Она использует  набор клише – тревожную музыку и вспышки света – для воплощения  таинственности, даже мистики эпизода. Сначала веревка обвивает ее талию,  потом грудь, затем змеится по разведенным в стороны рукам и приплетает  их к деревянной палке.  На голову ей надевают венок цветов, не терна, но  все равно получается узнаваемая крестообразная, христообразная фигура. И  одновременно с этим образ матери, крепкими узами привязанной к своему  ребенку. И одновременно с этим еще какой-то образ, который каждый  зритель сможет достроить сам – если у него, конечно, хватит культурного и  личного опыта. Автор ни на чем не настаивает, не проповедуя –  исповедуясь.

Двигаясь от ритуального воя плакальщика к народным песням, от длинных  монологов к католическим богослужебным хоралам, чередуя ритмы, формы,  тональности, спектакль Лидделл показывает мир, в котором Бог еще не стал  любовью. Мир первородного греха, где женщина была зачинателем,  источником порока. Потому что лишь после Рождения Христа Мать стала  Светом, сделала покаяние возможным.

В финале на сцене тихо появляется маленькая девочка и коротко  называет Лидделл своей дочерью, “доченькой”: вечное возвращение,  замкнутый круг, уроборос. Страдания влекут за собой спокойствие, за  эйфорией следует тревога, жизнь окупает смерть, национальные традиции  размываются в глобальном пространстве, экуменизм соседствует с  религиозными войнами, распятие предсказано рождением, и так далее всё:  все шалости фей, все дела чародеев, все елки на свете, все сны детворы –  что привиделись Адаму в последний день перед изъятием ребра.

http://oteatre.info/rebro-na-stole-mat-anhelika-liddell-mezhdu-evoj-i-mariej/


Автор — испанская актриса и режиссер, одна из самых оригинальных и страстных мастеров нового театра.

Театр Анхелики Лидделл — это и поэзия, и физическое действие, и глубинное чувство, иногда выходящее за рамки общепринятого, и визуальная выразительность, и даже личная отвага. Ее театр словно мобилизует тело и язык на борьбу со всем, что закрепощает человека, на борьбу с одиночеством и с самим собой. Лидделл безжалостно вглядывается и в себя, и в бездну противоречий человеческого существования вообще.

Спектакль — реквием по матери, наполненный яркими визуальными образами, навеянными испанскими национальными традициями и библейскими сюжетами.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded