dem_2011

Category:

Анна Львовна фон Мекк. «Из моих воспоминаний о П. И. Чайковском»

Anna von Meck (1864-1942)
Anna von Meck (1864-1942)

Анна Львовна фон Мекк  (в девичестве Давыдова)  — племянница (дочь сестры) Чайковского, вышедшая в 1884 г. замуж за сына Н. Ф. фон МеккНиколая Карловича, сына Надежды Филаретовны фон Мекк.

Из книги "Воспоминания о Чайковском", 

изд. 1, с. 340—343; 

изд. 2 1973 года, с. 270—272; 

изд. 3 1980 года , с. 271—273.

Перемены в жизни Петра Ильича сначала не повлияли на его отношения с моей свекровью[1] [Надеждой Филаретовной фон Мекк], но понемногу, к концу восьмидесятых годов, он стал все менее и менее нуждаться в ее опоре, в постоянном обмене мыслями с ней. Иной раз она чувствовала, что его письмо было написано с усилием, что что-то уходило. Надежда Филаретовна радовалась его успехам, торжествовала признание его всем светом, никогда не вспоминая о своем участии. Ведь сколько ею было отдано, чтобы его произведения исполнялись за границей! Но и в ее жизни происходили перемены. Она стала сильно хворать, безумные головные боли по нескольку дней делали ее совершенно неспособной принимать участие в жизни, она сильно оглохла, не могла посещать концерты, у нее сделалась сухотка правой руки, и писать дяде она могла только ведя правую руку левой или она диктовала нам письма. Туберкулезный процессе легких усиливался, а в 1889—1890 году она заболела тяжелым нервным заболеванием, глубоко взволновавшим нашу семью. Причиной этого заболевания были в очень большой мере неудачи в жизни младших членов семьи, неудачи материальные и нравственные. Состояние, созданное ее трудами, очень сильно пошатнулось, пришлось сократиться в расходах, она принуждена была лишать своей поддержки всех тех, кто мог прожить без ее помощи[2]. Но самое тяжелое — это было заболевание ее старшего, любимого сына. Он умирал на ее глазах от длительной, мучительной болезни. В ней что-то надорвалось, она оглянулась на свою жизнь, и ей показалось, что все эти невзгоды — наказание за то, что она слишком долго и интенсивно жила своей (личной) жизнью; дружба ее с Петром Ильичом отнимала ее от семьи и дома, и, может быть, она виновата, что так ужасно гаснет ее талантливый сын. «Мой грех,— сказала она себе,— я должна его искупить». Она вернулась к вере и стала молиться, просила меня заказывать молебны и разные другие обряды.

Такое настроение, конечно, влияло на переписку с Петром Ильичом, в ней не чувствовалось насущной потребности, как прежде. Она замирала. Для мамы уже не было опасений за материальную необеспеченность дяди, она знала, что он прекрасно зарабатывает,— зачем же тянуть и превращать во что-то для него обязательное и скучное их дивную сказочную переписку.

Малодушия и нерешительности в характере Надежды Филаретовны не было. Она надеялась, что Петр Ильич поймет ее.

Но он не понял и, как мне ни больно признаться, не так отнесся к ее прощальному письму, как должен был. Он обиделся, придал такое большое значение материальной стороне, преувеличивая свою материальную потерю, и отнесся с недоверием к сообщению о пошатнувшихся делах Надежды Филаретовны.

Это последнее письмо Надежды Филаретовны не сохранилось; кроме Петра Ильича, никто никогда его не читал; что было в нем,— действительно никто не знает[3].

И после прекращения переписки мои отношения с дядей Петей были все те же. Он гащивал у нас в деревне, в Москве всегда заходил и никогда ни полсловом нам с мужем не обмолвился, что так тяжело и больно и с такой обидой переносит прекращение своих отношений с мамой.

Написал почему-то о своей обиде, о горе Пахульскому, которого он прекрасно знал и мог быть уверенным, что он не покажет нам письма, раз дядя его об этом просит.

Пахульский поступил очень корректно, отослав это письмо обратно с советом написать прямо Надежде Филаретовне.

Почему дядя этого не сделал, почему не дал письма мне или моему мужу,— не знаю. Только незадолго до своей кончины, узнав, что я еду за границу к маме, Петр Ильич заговорил со мной об этой своей сердечной ране и просил переговорить с ней.

И тут я узнала, как больно он переживал этот разрыв. Впечатление от этого разговора настолько было сильно, что помню всю внешнюю обстановку, где мы находились: было это в чайной маминого дома на Пречистенском бульваре. Так же запечатлелся в моей памяти и мой разговор с мамой в Висбадене. Я сидела в сумерках у ее ног на покатой кушетке. Глаза у нее горели каким-то красным блеском. Говорить в то время она могла только шепотом, так как туберкулезный процесс перешел на горло.

И тогда я тоже впервые поняла, как тяжело она пережила разрыв с дядей.

Ее чувство восторженного поклонения дяде не изменилось. «Я знала, что я ему больше не нужна и не могу больше ничего дать, я не хотела, чтобы наша переписка стала для него обузой, тогда как для меня она всегда была радостью. Но на радость для себя я не имела права. Если он не понял меня и я ему была еще нужна, зачем он мне никогда больше не писал? Ведь он обещал!

Правда, я отказала ему в материальной помощи, но разве это могло иметь значение?»

Вот что она мне сказала.

Дядю Петю после моего возвращения из-за границы я видела почти мельком в его краткий приезд в Москву в октябре месяце перед фатальной поездкой в Петербург. Я не успела поговорить с ним по-настоящему, но хочу верить, что то немногое, что я сказала, было отчасти причиной его какого-то особенного светлого настроения в последние дни жизни, подмеченного видевшими его.

Дядя скончался 25 октября,— и меня спросили, как пережила его смерть Надежда Филаретовна. Она ее не перенесла. Ей стало сразу значительно хуже, и она умерла через три месяца после его кончины, 13 января 1894 года, в Ницце.

На похороны Петра Ильича Надежда Филаретовна не приезжала. Она уже была абсолютно больным человеком. Передвигаться ей было очень трудно. Но если бы даже она была близко, она все-таки не поехала бы, вероятно, на его похороны.

Надежда Филаретовна жила исключительно со своими детьми и их семьями — мужья дочерей и жены сыновей, и больше она никого не видела, она была очень застенчива, у нее была даже боязнь людей и боязнь выйти на люди. Поехать на похороны, чтобы ее могли видеть и знать, что она тут,— она никогда бы этого не сделала, даже если бы могла...


[1] А. Л. фон Мекк в своем выступлении коснулась взаимоотношений Чайковского с Н. Ф. фон Мекк, горячей поклонницей и покровительницей русской музыки и в особенности творчества Чайковского. Знакомство фон Мекк с композитором начавшееся в 1876 г., ограничивалось дружеской перепиской, длившейся до 1890 г. Корреспонденты никогда не встречались. С самого начала знакомства Мекк становится для композитора, по его словам, «лучшим другом», у которого Чайковский неизменно находит моральную поддержку. Субсидия, предложенная Чайковскому Мекк, позволила композитору целиком отдаться творчеству.

Под «переменами» в жизни Петра Ильича автор воспоминаний имеет в виду достигнутое композитором в середине 1880-х гг. широкое признание, начало его большой общественно-музыкальной и дирижерской деятельности. К этому времени все самое главное было высказано, Чайковский раскрыл себя своему лучшему другу с предельной полнотой. Письма стали приобретать характер отчета о текущей жизни. В то же время поток новых творческих дерзаний, новых форм деятельности, все расширяющийся круг друзей и знакомых захватывал Чайковского, оставляя все меньше и меньше времени на интимную, сердечную беседу, каковой являлась переписка двух друзей. Всегда нося в сердце образ горячо любимого друга, Чайковский в круговороте жизни, может быть, и не сознавал, что его письма стали иными. Фон Мекк же в своем одиночестве (дети, становясь взрослыми, уходили из дома) еще сильнее испытывала потребность в общении с Чайковским, с которым в течение стольких лет была в дружеских отношениях.

[2] В последнем сохранившемся письме Н. Ф. фон Мекк к Чайковскому она писала о тяжелом положении, в котором она оказалась: старший сын, Владимир Карлович, умирал, а у всех младших детей, включая Николая Карловича, материальные дела находились в очень плохом положении, и Надежда Филаретовна ожидала полной потери выделенного им состояния.

[3] Письмо, в котором Надежда Филаретовна отказывает Чайковскому в материальной помощи, не сохранилось. Судя по письму Петра Ильича, Н. Ф. фон Мекк кончила письмо просьбой «иногда» вспоминать его. Вряд ли она просила писать ей. Самое тяжелое и оскорбительное для композитора было не лишение денежной субсидии, а прекращение переписки. В течение года он пытался поддерживать сношения со своим «лучшим другом» через посредство В. А. Пахульского — личного секретаря и зятя Н. Ф. фон Мекк. Но в ответах Пахульского Чайковский не находил того, чего жаждал,— интереса к себе со стороны Надежды Филаретовны. 6 июня 1891 г. Петр Ильич написал письмо Пахульскому, в котором высказывал свою горечь по поводу разрыва с Надеждой Филаретовной: «Мне хотелось, мне нужно было,— писал он,— чтобы мои отношения с Н[адеждой] Ф[иларетовной] нисколько не изменились вследствие того, что я перестал получать от нее деньги. К сожалению, это оказалось невозможным вследствие совершенно очевидного охлаждения Надежды Филаретовны ко мне. <.. .> Быть может, именно оттого, что я лично никогда не знал Н[адежды] Ф[иларетовны],— она представлялась мне идеалом человека; я не мог себе представить изменчивости в такой полубогине; мне казалось, что скорее земной шар может рассыпаться в мелкие кусочки, чем Н[адежде] Ф[иларетовне] сделаться в отношении меня другой» (Полн. собр. соч., т. 15-А, с. 132).

Несмотря на то, что в конце письма Чайковский писал: «Не отвечайте мне на это письмо»,— можно предположить, что он ждал ответа с нетерпением. Несомненно, он хотел, чтобы Пахульский довел до сведения Надежды Филаретовны это письмо. Однако Пахульский ответил композитору в учтивых выражениях, высказывая свое мнение, что Н. Ф. фон Мекк относится по-прежнему к композитору и только по болезни не может писать ему. При этом Пахульский вернул Чайковскому его письмо, тем самым отняв у Петра Ильича последнюю надежду на общение с Н. Ф. фон Мекк.

оцифровка текста с  www.tchaikov.ru

Подробный комментарий и цитата источника А. Л. фон Мекк «Из моих воспоминаний о П. И. Чайковском» http://von-meck.info/180

Переписка в свободном доступе http://von-meck.info/103 — выберите в меню слева интересующий Вас период.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded