dem_2011

Categories:

Из Вифлеема в Бедлам

В марте 2012  года при строительстве одной из станций Лондонского метрополитена  рабочие наткнулись на древнее кладбище. Приехавшие археологи, изучив  находку, сделали сенсационное заявление: захоронения принадлежат  королевскому госпиталю cвятой Марии Вифлеемской, больше известному как  Бедлам.

На протяжении многих столетий при  произнесении вслух этого имени у лондонцев пробегали мурашки по коже.  Больница для душевнобольных была самой ужасной и жестокой в округе. А ее  имя, пройдя через века, стало нарицательным. Утратив свое  первоначальное значение — сумасшедший дом, сегодня слово «бедлам»  означает беспорядок и хаос.

Началось все в 1247 году, когда  церковные служители ордена Вифлеемской звезды заложили в одном из  кварталов Лондона монастырь. При нем построили крохотную лечебницу,  получившую название святой Марии Вифлеемской (St. Mary Bethlehem  Hospital).

Сто лет спустя обитель полностью отдали  под госпиталь. Известно, что в 1403-м в нем содержались девять человек.  Название постепенно преобразовывалось. Мария Вифлеемская превратилась в  Бетлем Хоспиталь, позже в Бетлехем, затем в Бетлем, ну и, наконец, в  Бедлам. До сих пор непонятно, что явилось причиной такого сокращения:  извечная любовь англичан к поеданию слов или те бесчинства, которые  творились на территории заведения. Нередко прохожие содрогались от  громких криков и стонов, доносящихся из зарешеченных окон.

Лучшая терапия — это шок

Как и во многих домах скорби того  времени, в Бедламе практиковались довольно жуткие методы лечения.  Считалось правильным и разумным применять к пациентам разные варианты  шоковой терапии. Одним из них было купание в холодной воде. Блаженных  заворачивали в простыню и бросали в ледяной бассейн. Тогдашние медики  уверяли, что подобный способ приводит к исцелению. Другие экстремальные  виды врачевания служили для очищения больных от скверны. Среди них —  крутящийся стул, кресло, крепко прикрепленное на веревках к потолку.  Несчастного сажали на эту конструкцию, туго связывали руки, шею и ноги,  так что тот не мог пошевелиться. Сиденье раскручивали, и оно часами  описывало в воздухе круги, как на ярмарочной карусели. Процедура  продолжалась до того момента, когда жертву начинало тошнить. По мнению  эскулапов, так возвращался рассудок. В ходу также было «лечебное»  голодание. Пациентов не кормили неделями. Часто это приводило к полному  истощению. К тому же и условия содержания явно не баловали: больные жили  в небольших неотапливаемых помещениях-камерах и спали на железных  кроватях.

Живой аттракцион за один пенни

Удивительно, но великий Лондонский пожар  1666 года оказался полезен для Бедлама. Его смотрители, вынужденные  ютиться в больнице из-за того, что их собственные дома сгорели, поняли,  насколько ужасная атмосфера царит в этом доме скорби. Двенадцать лет  спустя Бедламу отстроили новое здание в Мурфилдс. Многие, глядя на это  произведение архитектуры, то и дело задавались вопросом: а не создано ли  оно одним из узников этого печально известного заведения?

На дверях постройки вскоре возникла  табличка «Дворец для умалишенных». Таким нехитрым способом дирекция  заведения хотела привлечь к себе туристов. Есть данные, что с этой целью  были даже напечатаны путеводители. Причем существовали они не только на  английском, но и французском языке. Подобный эксперимент продолжался в  Бедламе более ста лет.

Все посетители, желающие попасть в  Бедлам, проходили через чугунные ворота, бросая по несколько пенни в  отверстия двух деревянных фигур цыган. Доходы шли не только в казну  больницы, но и приносили существенную выгоду самим безумцам. Публике они  декламировали стихи собственного сочинения за определенную плату, а  также предлагали приобрести фигурки, сделанные из воска. Туристы могли  часами ходить по закоулкам замка, распивая вино и общаясь с его  умалишёнными обитателями. Поток любопытствующих увеличивался на  праздники. В дневниках надзирателей есть такие записи: «Сегодня на Пасху  залы «ломились» от гостей. Но вели они себя весьма недостойно: кричали и  размахивали руками».

От славы до безумия — один шаг

Нередко в Бедлам «на покой» привозили  местных знаменитостей. Среди таких «прославленных» пациентов была и  Маргарет Николсон (Margaret Nicholson). Эту горничную со скудным  жалованьем некогда бросил любовник, и вскоре для нее наступили трудные  времена. Именно тогда в девушке начала крепнуть непоколебимая вера, что  ее судьба — королевская власть и она непременно взойдет на английский  трон. Первую и единственную попытку Маргарет предприняла в 1786 году,  совершив покушение на короля Георга III. Из складок своего плаща она  достала кухонный нож и бросилась на него. Гвардейцы перехватили Николсон  и повалили на землю. Георг почти сразу же пришел в себя и сказал: «Я не  пострадал. Позаботьтесь, пожалуйста, о бедной женщине». Нетрудно  догадаться, какая это была забота. Охрана, недолго думая, поместила  бывшую горничную в Бедлам. Николсон, однако, со временем пообвыкла и  превратилась там в настоящую звезду. Один французский путник,  заглянувший из праздного любопытства в этот печальный дворец с высокими  стенами и увидев Маргрет, назвал ее «женщиной с пугающим взглядом  стальных холодных глаз». Год спустя в лечебницу к Николсон пришла  отличная новость: король, на жизнь которого она покушалась, оказался  таким же безумцем, как и она. Вот только глава государства в Бедлам так и  не попал, а Маргарет провела на больничной койке более сорока лет — до  конца своих дней.

Вместо кнута пряник

В 1815 году тоталитарному жесткому  режиму лондонского Вифлеема пришел конец. Один из репортеров взял на  себя риск и рассказал на всю страну об ужасных условиях, в которых  содержатся душевнобольные. Это спровоцировало крупный парламентский  скандал и последующее криминальное расследование. Директор, а также  ведущие специалисты-врачи попытались во время суда перекинуть вину друг  на друга, взаимно обвиняя в различных маниях, фобиях и безумстве. Но  правосудие не пощадило никого. Бедлам полностью сменил руководство и  переселился в только что возведенную для него «ратушу». На этот раз в  Southwark.

Переезд совпал с открытиями в медицине.  Эскулапы пересмотрели методику лечения душевнобольных. Их перестали  запирать, бить, связывать веревками. Настоящую революцию в больнице  совершил Уильям Худ (William Hood). Ему было всего двадцать восемь лет, и  он стал первым постоянно проживающим в госпитале врачом  суперинтендантом. Под руководством Худа Бедлам магически преобразился.

Это был совершенно новый мир. На стены  повесили картины, на столы поставили клетки с поющими птицами. В палатах  можно было найти журналы и газеты. Несколько раз в неделю больные  занимались музыкой. Они играли на фортепиано и скрипке. Также плели  корзины, рисовали акварелью.

Художник Ричард Дадд (Richard Dadd),  который был навечно посажен в Бедлам после убийства своего отца, лучшие  свои работы написал именно там. Вместо того чтобы запереть смутьяна в  камере, Дадду предоставили просторную светлую комнату, где он мог  импровизировать. Его постоянно снабжали кистями, красками и холстами.  Находясь в заточении, Ричард умудрился стать одним из величайших и  продаваемых живописцев того времени.

А Худ продолжал воплощать свои идеи в  жизнь. Он придумал проводить в госпитале балы. Они организовывались с  определенной целью: подготовить больных к возвращению в нормальную  жизнь, вернуть навыки общения с людьми. В 1859 году в Бедламе было  костюмированное представление. Примечательно, что все лондонские газеты  написали об этом рауте так же, как об обыкновенном светском событии.  Среди танцующих и вальсирующих трудно было понять: кто тут врач, кто  пациент, а кто просто сиделка. Итак, новая больница теперь ничем не  напоминала шум и гам прежнего Бедлама. Здесь появились состоятельные  клиенты, чьи родственники платили немалые деньги за содержание.

Последняя реинкарнация?

Еще одно «перевоплощение» ждало Бедлам в  1927 году. Сменив прописку в очередной раз, это заведение теперь  обзавелось красивым большим парком в Monks Orchard, зелеными лужайками,  аккуратными дорожками для прогулок. Претерпел передвижки и профиль  работы. Отныне здесь специализируются на избавлении от неврозов и  наркомании. Палаты могут принять до трехсот пациентов. В одном из  корпусов находится небольшой музей. В его собрании — архивные документы,  а также живописные полотна — творчество самих пациентов. И даже если  ужасы госпиталя канули в прошлое, воспоминание поныне живо и в нашем  языке. Оно напоминает о том страшном, неуправляемом безумии, покоящемся  среди нас.

Автор: Виктория Дремо


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded