dem_2011

Categories:

Пауль Флеминг, один из самых замечательных лириков XVII в.

Пауль Флеминг (нем. Paul Fleming; 5 октября 1609, Хартенштайн — 2 апреля 1640, Гамбург)
Пауль Флеминг (нем. Paul Fleming; 5 октября 1609, Хартенштайн — 2 апреля 1640, Гамбург)

Пауль Флеминг (1609—1640), один из самых замечательных лириков XVII в. 

Почитатель Петрарки и античных поэтов, охотно писавший по-латыни, он чуждался плоского филистерского педантизма. Повсюду видел он кипение страстей. Они бурно изливаются в любовном порыве, в жажде радости и веселья, в сверкании знойных красок. Увлекаемый вихрем веселья, поэт пускается в неистовый пляс, а вокруг него, сомкнувшись в гигантский хоровод, пляшет и ликует Вселенная. Под звуки свирелей на зеленом лугу пляшут стада, охваченные любовным томлением. В небе под музыку сфер пляшут звезды, разодетые словно на свадьбу. Под пение дождевого ветра пляшут хмурые черные тучи. Внимая пению нимф, пляшут волны, обнимая одна другую. Даже пестрая толпа цветов как бы движется в неугомонной пляске, когда влюбленный ветерок припадает к их росистым головкам («Танец»). Повсюду ликует, кричит, поет и пляшет Любовь. Мир содрогается от ее властной поступи. «Я хочу, я должен, я обязан тебя любить!» — восклицает Флеминг, обращаясь к строптивой красавице («Любовная жалоба»). Он знает, что влюбленная природа будет радоваться его счастью; нимфы будут смеяться и танцевать, сплетая пестрые венки, прислушиваясь к веселым звукам его пастушеской флейты («Лишь бы она захотела»). 

Мир выступает у Флеминга в праздничных одеждах. Приветствуя новобрачных, на землю льются золотые солнечные лучи; набухло чрево земли перед близкими родами; вздымается зеленое озеро; источники брызжут из земных жил, принарядились долины, изукрасились поляны, блещет убранство гор; растут «волосы лесов»; и небо и солнце, поля и озера, источники, сады и скалы, долины, леса и горы — все поет сладостную брачную песню (сонет «На одну свадьбу»). Любовь обновляет землю. Она повсюду. И поэт погружается в радости любви, как в необъятное море. Оно несет его на своих высоких волнах. Возлюбленная дороже для него всех сокровищ мира («Похвальное слово одной»). О, как хотел бы он, чтобы все его тело стало сплошным ртом, созданным для поцелуев! («К ее устам»). 

Но не только хмельная любовь влечет к себе поэта. Его радуют и восхищают звуки, ароматы и краски раскинувшейся вокруг него Вселенной. Природа несет ему тучные гирлянды своих плодов. И Флеминг как истинный язычник приемлет эти роскошные дары природы. Он слышит голоса дриад, ореад и сильванов. Он видит, как плещутся в речной воде наяды. Ведь он, как язычник, влюблен в красочное великолепие мира. Не случайно он так любит цветы. Цветы сплетаются у него в роскошные венки. Май разукрашивает цветами девичьи щеки («Для одной девушки»). Мир не существует для него без красочного убранства. И природа не застыла для него наподобие холодного гипсового слепка. Небеса ласково улыбаются людям, долины наряжаются, а у лесов растут волосы. И надо всем сияет лучезарный Феб — утешение людей, краса богов («Печаль»). 

При всем том в языческой поэзии Флеминга есть нечто тревожное. Уж очень напряжены его страсти, уж очень афиширует поэт свое клокочущее жизнелюбие, как будто стремится оглушить себя каскадом чувственных радостей. Ведь жить приходилось Флемингу в свирепое, мрачное время. Поэтому за взрывами бурного веселья у него неотступно таится мысль о быстротечности, уязвимости всего земного, и он призывает возлюбленную ловить краткие миги наслаждения («Побуждение к радости»). Поэтому в себе самом, стоически ищет он опору земного бытия (сонет «К самому себе», 1636), хотя и ощущает глубокий внутренний разлад, не дающий ему ни минуты покоя («Спор с самим собой»). Поэтому наконец, в упоении воспев солнце радости и радость солнца, Флеминг заявляет, что душа человека больна (сонет «Он все свершил достойно»), и в приступе меланхолии даже отрекается от мира, который он так любил, называя его «чадом», скоплением вредных паров (сонет «Новое намерение»). С вакхическим сенсуализмом сталкивается у Флеминга религиозное отречение. Так дух барокко, порожденный трагизмом немецкой жизни, овладевает поэзией талантливого опицианца. 

Флеминг пишет духовные стихи, обрабатывает покаянные псалмы Давида (1631). В ряде стихотворений откликается он на события военного времени. Поэта-лютеранина радовали победы шведского короля Густава Адольфа («Благодарственная песнь», 1632), но ужасали страдания любимой отчизны, которая, еще не умерев, уже кажется мертвой («Господину Олеарию», 1636). В «Похвальбе пехотинца» нарисован выразительный портрет ландскнехта, которому совершенно безразлично, кому служить, лишь бы плата была высокой и можно было бы грабить мирных жителей. И Флеминг мечтает о том дне, когда Марс прекратит наконец свои кровавые затеи и меч будет перекован на мирный плуг («Ода на новый, 1633 год»). 

Значительным событием в жизни Флеминга были путешествия в Россию и Персию, которые он в 1633 г. и 1636 г. предпринял с посольством герцога Голштинского. Секретарь посольства Адам Олеарий, человек ученый и склонный к литературе, помог ему принять участие в экспедиции. 

Став «Орфеем немецких аргонавтов» (А. В. Шлегель), Флеминг написал немало стихотворений на русские темы. Ряд этих стихотворений Олеарий включил в свое «Описание нового путешествия на Восток» (1-е изд., 1647), имевшее большой успех у читателей. Несколькими годами ранее он опубликовал в 1641, 1642 гг. сборники немецких стихотворений рано умершего поэта. Судя по всему, в России многое понравилось Флемингу. Большое впечатление произвели на него красота и богатство «златоглавой Москвы» (сонет «К Москве»). Покидая «великий город», он желает ему «всего хорошего» («Когда голштинское посольство выехало из Москвы в Персию в июне 1636 года»). В форму сонетов облек он различные волжские сказания, например сказание о Казацкой горе, незадолго до того служившей пристанищем казацкой вольницы. Он советует не верить тем, которые хулят Россию, презрительно называя ее варварской. С большой теплотой вспоминает он об одной русской супружеской чете, которая пленила его своей добродетелью и трудолюбием («Новгородская идиллия»). И, радуясь тому, что он находится в стране, вкушающей блага мирной жизни, Флеминг выражает надежду, что и в его любимой отчизне вскоре воцарится долгожданный мир («К голштинским посланникам»). Ряд стихотворений Флеминга, посвященных Москве, в XVIII в. перевел на русский язык А. П. Сумароков. 


Сумароков А. П. — Великому граду Москве

ПАУЛЬ ФЛЕМИНГ

О ты, союзница Голштинския страны,
В российских городах под именем царицы.
Ты отверзаешь нам далекие границы
К пути, в который мы теперь устремлены.

Мы рек твоих струей к пристанищу течем,
И дружество твое мы возвестим Востоку;
Твою к твоим друзьям щедроту превысоку
По возвращении на Западе речей.

Дай, небо, чтобы ты была благополучна,
Безбранна, с тишиной своею неразлучна,
Чтоб твой в спокойствии блаженный жил народ!

Прими сии стихи. Когда я возвращуся,
Достойно славу я твою воспеть потщуся
И Волгу похвалой промчу до Рейнских вод.[1]

____________

[1]Великому граду Москве. Впервые — ЕС, 1755, апрель, стр. 354. Разрешение напечатать этот и два следующие сонета дано было Конференцией Академии наук 5 апреля 1755 г. (Протоколы, стр. 326).

Флеминг Пауль (1609-1640), один из крупнейших немецких поэтов XVII в. Служил по дипломатической части. Дважды посетил Москву в составе голштинского посольства.

Безбранна — свободна от войны.

Год написания: 1755


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded