dem_2011

Category:

Актриса и режиссёр Юлия Ауг о любимых книгах

10 книг, которые украсят любую библиотеку

29 июня 2020 

В РУБРИКЕ «КНИЖНАЯ ПОЛКА» мы  расспрашиваем героинь об их литературных предпочтениях и изданиях,  которые занимают важное место в книжном шкафу. Сегодня о любимых книгах  рассказывает актриса и режиссёр Юлия Ауг.

ИНТЕРВЬЮ: Алиса Таёжная
ФОТОГРАФИИ: Катя Старостина
МАКИЯЖ: Виктория Вакулюк

Мне в жизни вообще важнее текучие формы, нежели устойчивые.
И чем больше книга провоцирует
на парадоксальные для меня размышления,
тем она ценнее.

— Юлия Ауг. актриса и режиссёр

— Раньше  у меня были очень мистические отношения с книгами: часто во время  чтения возникало ощущение химического союза. В твою жизнь входит книга,  ты начинаешь её увлечённо читать — и она становится частью твоей жизни.  События, которые в ней происходят, начинают реально происходить с тобой.  Я, например, очень хорошо помню смешной случай, когда читала «Маятник  Фуко» Умберто Эко. Я шла по Питеру и вдруг увидела на автобусной  остановке объявление, что мистическая община приглашает на заседание. В  «Маятнике Фуко» описывается подобная ситуация, когда главный герой  начинает замечать вокруг себя знаки.

Когда  я впервые осознала себя как самостоятельного читателя, который сам  выбирает книги и темы, мне было важно, чтобы само повествование  захватывало меня настолько, чтобы я могла погрузиться в придуманный мир и  начать им жить. Мне хотелось целиком ассоциировать себя с персонажем,  необязательно женским — и погрузиться, присвоить и начать жить его  жизнью.

Теперь мне хочется познать мир не со своей точки зрения.  Сейчас я читаю «со стороны», не столько оцениваю книги  эмоционально, сколько анализирую язык, структуру и информацию, которую я  получаю. Так в моей жизни нон-фикшена стало больше, чем художественной  литературы. Сейчас хочется сомневаться. Мне в жизни вообще важнее  текучие формы, нежели устойчивые. И чем больше книга провоцирует на  парадоксальные для меня размышления, тем она ценнее.

 Герман Гессе

«Степной волк»

«Степной волк» для меня сюжетообразующая книга. Дважды в моей жизни она не только очень  сильно меняла  моё мировоззрение, но даже переворачивала мою жизнь. Я  очень хорошо помню, как прочитала «Степного волка» в первый раз. Мне  было девятнадцать лет, я должна была сдавать экзамен по зарубежной  литературе в театральном институте, и у нас в списках был Гессе. Я  выбрала эту книгу просто по названию, открыла — и дальше помню только,  что всю ночь вообще не закрывала глаза. Я попала в мир человека, который  взял мысли из моей головы, — например, фраза, что за всю свою жизнь  герой ничего доброго не сделал раньше полудня, была прямо про меня. Мало  того, что книга была невероятно узнаваема в своём философском  содержании, в ней было то, о чём я даже помыслить тогда не могла.  Например, «божественный смех», насмешка мироздания над человеком — над  его мыслями, над его идеями, над его устремлениями.  

Второй  раз я читала «Степного волка», когда мне было тридцать лет. Я лежала в  больнице, мне было очень грустно. И бывший муж принёс мне эту книгу. Я  подумала: «Зачем ты мне её принёс, я её наизусть помню!» Ведь в своё  время я подчёркивала там каждую строчку. Я начала читать — и вдруг  поняла, что вообще не знаю её: в тридцать лет я обращала внимание уже  совсем на другое. И опять эта книга поменяла меня настолько, что в  конечном итоге я уехала из Петербурга в Москву. Сейчас у меня снова  странное время, как и тогда — ощущение, что моя личная жизнь немного  остановилась. И мне очень хочется открыть книгу в третий раз в надежде,  что и сейчас сработает мистический механизм, который даст волшебный  пендель моей жизни. 


Даниил Андреев

«Роза мира»

Эта  книга тоже моя любовь с молодости. Она появилась на питерских развалах в  очень красивом издании, большеформатная, в зелёном коленкоровом  переплёте. И на нём тиснённые золотом большие буквы — «Роза мира».  Стоила она по тем временам рублей двести — это были очень большие  деньги. И первый муж мне на день рождения сделал подарок. 

Во  время чтения у меня было какое-то удивительное ощущение постоянного  прикосновения к другой реальности. Читая то, что описывает Даниил  Андреев о разных уровнях нематериального бытия, я ощущала, что человек  не в состоянии просто взять и придумать это, что он действительно был  каким-то проводником. Тогда же мне начали сниться совершенно волшебные  сны. Я видела слои, которые он описывал, гуляла в высших мирах или,  наоборот, опускалась в тёмные миры и просыпалась в кошмарах. Очень  хорошо помню, что тогда, в 90-е годы, было ощущение, что сдвигаются  какие-то тектонические пласты материального мира.

Я  понимаю, что Даниил Андреев был уникальным человеком, настоящим  подвижником, который, невзирая на все превратности жизни, упорно  продолжал фиксировать то, что ему приходит, не ориентируясь на то, как  это воспринимают другие. С одной стороны, его считали безумным, с другой  — он прекрасно понимал, что написанное им никогда не будет издано при жизни. За это ощущение своей миссии и желание рассказать людям о другой жизни я ему благодарна.


 Ирина Одоевцева

«На берегах Невы. На берегах Сены»

Очень  интересные и полезные книги — особенно для тех, кто хочет знать о  России накануне, во время и сразу после революции. Написаны они очень  живо, легко и талантливо. Ты понимаешь, что эта красивая и молодая  девушка, бесконечно влюблённая в поэзию и в поэтов (несмотря на всю  тяжесть времени, в которое ей пришлось жить в юности), счастлива рядом с  великими людьми. Рядом с Блоком, с Гумилёвым, с обоими Ивановыми. И  самое главное — в этих автобиографических воспоминаниях нет вообще ни  тени сплетничества. Одоевцева ко всем героям относится с большой любовью  и уважением и любит долгую жизнь, которая ей досталась.


Юло Вооглайд

«Напутствие гражданину: Учебное пособие для тех, кто хочет мыслить самостоятельно»

Это  эстонский автор, его работу мне подарили в ноябре. Сейчас это  практически моя настольная книга. Она написана, конечно, абсолютным  идеалистом — человеком, который мечтает о совершенных отношениях  гражданина и государства. Он рассказывает, что такое государство, какие  механизмы в нём есть, как оно должно работать и управляться. Просто  начав разбираться в этих механизмах, ты не попадаешь, как мне кажется, в  лапы иллюзий. Я часто обращаюсь к ней, чтобы подумать, что лично я могу  сделать прямо сейчас.


 Григорий Канович

«Слёзы и молитвы дураков»

С  появлением этой книги у меня тоже связана замечательная история. Я  училась классе в седьмом, и к нам в школу приходили какие-то люди,  которые продавали книги. И если ты хотел купить, например, Мориса  Дрюона, тебе обязательно надо было купить ещё и «Слёзы и молитвы  дураков»: они шли комплектом. Я получила эту книгу в нагрузку к Дрюону,  открыла её и обалдела. 

Это  история про еврейского мечтателя, который хочет подняться по лестнице в  небо. При этом у него самого нет ничего, кроме козы и разрушенного  дома. Естественно, он погибает. И естественно, почти никто и не  замечает, что он погиб. И почти никто и не жалеет, что он погиб и  пропал, потому что ну… чудак и чудак.

По Кановичу в театре  Вахтангова есть спектакль «Улыбнись нам, Господи!». Это одна из самых  трогательных, самых удивительных книг, которые я вообще читала о  еврействе, о еврейском местечке, о внутреннем самоощущении  беспредельного сиротства, которое так или иначе евреи испытывают в этом  мире вне зависимости от того, где они живут. Вот мы все знаем  Шолом-Алейхема. А на мой взгляд, Канович писал точнее, лиричнее и  поэтичнее.


Юлия Мазурова

«Игнат и другие. Как воспитать особого ребёнка»

Мы  с Юлей дружим давно, познакомились ещё в «Живом Журнале». Она писала  совершенно замечательные рассказы, потом стала кинорежиссёром. А потом  Юля вышла замуж и родила одного ребёнка, потом второго. У младшего,  Игната, аутизм. И Юля, перестав снимать кино, начала заниматься его  воспитанием — сложно это правильно описать. Вот об этом и написана  книга. 

Юля  очень честно рассказала про свой путь. С того момента, когда ты только  начинаешь замечать особенности ребёнка, а все вокруг ничего не видят. И  вот ты как будто знаешь, как воспитывать людей, у тебя есть старший сын —  и младшего ребёнка ты начинаешь растить так же, как его. Читаешь ему  книги — а потом понимаешь, что в него это не попадает. Юля подробно  пишет про врачей и попытки поставить диагноз, про то, как она пыталась  найти способы вывести сына из глухо замурованного внутреннего мира. И  пишет с таким юмором и любовью, что это совсем не тяжело читать. Сейчас  Игнату уже четырнадцать или пятнадцать лет — и он адаптировался лучше,  чем многие ровесники без такого диагноза.


Джон Фаулз

«Волхв»

Мне очень нравятся язык и структура этой книги. Когда ты каждый раз не знаешь,  рассказывают ли тебе правду,  или тебя обманывают, или тебя запутали. Это не детектив, а история  вселенных, которые пересекаются, множатся, а потом опять соединяются.  Очень кинематографичная книга — я её читала, и мне казалось, что сейчас  можно взять и начать снимать. Что ни страница, ты видишь живые кадры.  Абсолютный эликсир, Грааль, в котором можешь находиться очень долго. И в зависимости от того, с какой страницы читаешь, у тебя возникает ощущение, что события развиваются по-разному.


Эрнст Теодор Амадей Гофман

«Эликсиры сатаны»

С  этой книгой связана ещё одна смешная история. Так получилось, что я  полетела рожать дочь в Красноярск и лежала там на сохранении в  предродовом отделении. Мне было скучно, тоскливо и страшно. Моего  любимого человека, отца Полины, рядом не было, и я чувствовала себя  одинокой. Я попросила у семьи мужа принести мне какие-то книги. А мои  свёкры очень творческие люди. Мама — заслуженная актриса в Красноярске, а  папа — художник. В общем, они мне принесли «Эликсиры сатаны». Что-то  более странное для предродового отделения невозможно подобрать, но меня  затянуло и увлекло. Увлекли миры Гофмана —волшебные, многомерные,  многогранные, постоянно обманывающие. Но я очень хорошо помню, что когда  ко мне приходил в палату врач, который меня вёл, он смотрел на книгу и  говорил: «Господи, что у вас вырастет?»


Евгений Замятин

«Мы»

Я  считаю эту антиутопию лучшей в ряду и ценю значительно выше Оруэлла. С  точки зрения силы художественных образов, которые описывают тоталитарный  мир будущего, настоящего и прошлого, «Мы» точнее и сильнее. Мне  кажется, что она невероятно актуальна: можно всем открыть Замятина и  узнать, что происходит вокруг нас здесь и сейчас. 


Паола Волкова

«Мост через бездну»

Про  эту книгу я узнала, когда уже училась на высших режиссёрских курсах:  нам рассказали о ней как о простом и нужном всем учебнике. Это  только одна книга из восьми в серии, непревзойдённый рассказ об истории  мирового искусства. Написанный лёгким языком, с правильными аналогиями с  нашим современным миром и с человеческими отношениями, без которых  вообще не разобраться в искусстве.

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded