dem_2011

Categories:

Сниткина (урожд. Мильтопеус) Анна (Мария-Анна) Николаевна

А. Н. Сниткина, теща писателя
А. Н. Сниткина, теща писателя

[1812, Або, Финляндия — 15(27).7.1893, Петербург]

Мать жены писателя А.Г. Достоевской, обруселая шведка финского происхождения, с 1841 г. жена Г.И. Сниткина. Дочь писателя Л.Ф. Достоевская  рассказывает в своей книге «Достоевский в изображении своей дочери»:  

«Моя бабушка с материнской стороны, Мария-Анна Мильтопеус, была шведкой  из Финляндии. Она утверждала, что ее предками были англичане,  вынужденные покинуть в XVII веке свою страну из-за религиозных  волнений. Они поселились в Швеции, женились на шведках и потом  переселились в Финляндию, где приобрели поместье. Английская их фамилия  была, должно быть, Мильтон или Мильтоп, так как окончание "ус"  шведское. В Швеции был обычай добавлять к мужским именам людей науки —  пасторов, писателей, ученых, врачей, профессоров — это окончание. Я не  знаю, какая профессия была у моего прапрапрадеда Мильтопеуса; заслуги  его перед соотечественниками столь велики, что они похоронили его в  кафедральном соборе Або, финском Вестминстерском аббатстве, и над его  могилой воздвигли мраморный памятник.

Моя бабушка очень рано потеряла своих родителей и воспитывалась у  теток, не сделавших ее молодость счастливой. В молодости Мария-Анна была  очень хороша, тип красоты ее был истинно норманнский. Высокая,  стройная, с классическими правильными чертами лица, голубыми глазами,  роскошными золотистыми волосами, она вызывала всеобщее восхищение. У  Марии-Анны был чудный голос, и подруги называли ее "второй Христиной  Нильсон" [шведская певица. — С. Б.]. Это восхищение вскружило бабушке  голову, и она решила стать певицей. Она отправилась в Петербург, где ее  братья служили офицерами в гвардейском полку его величества, и сообщила  им о своем плане. "Ты сошла с ума, — сказали ее напуганные братья. — Ты  будешь виновата, если нас выгонят из полка! Товарищи не позволят нам остаться, если ты станешь актрисой". В России всегда придерживались  довольно строгих правил в этом отношении; офицер должен был подать в  отставку, если хотел жениться на актрисе. Вероятно, в те времена, когда  моя бабушка была молода, русские офицеры не могли также иметь  родственников на сцене. Мария-Анна должна была пожертвовать своим  актерским честолюбием ради военной карьеры братьев. Она сделала это тем  охотнее, что вскоре после прибытия в Петербург влюбилась в одного из их  товарищей, молодого шведского офицера. Любящие обменялись клятвой в  верности и собирались пожениться, когда началась война; офицер был  отправлен на фронт и одним из первых убит. Мария-Анна была слишком  горда, чтобы плакать, но ее сердце было разбито. Она продолжала жить у  своих братьев, но больше не обращала никакого внимания на мужчин;  по-видимому, они не существовали для нее больше. Ее невесток не очень  устраивало присутствие в доме красивой девушки с властным характером,  оспаривавшей у всех первенство. В те времена девушка из хорошей семьи  не могла жить одна; она должна была жить или в доме супруга, или у  родных. Следовательно, ей надо было выйти замуж, чтобы быть независимой.  Ее невестки взялись за дело, устраивали вечера и приглашали молодых  людей. Красивая шведка, поющая страстным голосом, имела большой успех.  Мария-Анна получала много предложений, но все отклонила. "Мое сердце  разбито, — сказала она родным. — Я никого не могу любить". Невестки  рассердились, услышав эти слова, казавшиеся им бессмысленными, и  попытались образумить свою эксцентрическую родственницу. Однажды, когда  ее принуждали согласиться на выгодный для нее брак, Мария-Анна  раздраженно сказала: "Послушайте, Ваш протеже мне настолько противен,  что, если уж я должна во что бы то ни стало выйти замуж, лучше я выйду  за доброго старого Сниткина, он по крайней мере симпатичен мне".  Мария-Анна обронила эти неосторожные слова, не придав им значения. Но  ее невестки немедленно ухватились за них. Они направили преданных им  подруг к моему деду, чтобы те очень деликатно упомянули о пылкой  страсти, которую воспламенили в сердце девицы Мильтопеус его  достоинства. Дед мой был очень удивлен. Конечно, он восхищался  красавицей-шведкой и с удовольствием слушал оперные арии в ее  исполнении, но мысль, что он может понравиться этой красивой девушке,  никогда не приходила ему в голову. Она не обращала на него никакого  внимания, рассеянно улыбалась, проходя мимо, и изредка перекидывалась с  ним словом. Но если она действительно так его любила, то он охотно  попросит ее руки.

Невестки Марии-Анны с ликующим видом передали ей предложение моего  деда. Бедная девушка очень испугалась. "Но я не хочу выходить замуж за  этого старого господина, — сказала она своим невесткам. — Я говорила о  нем для сравнения, чтобы Вы поняли, до какой степени был мне противен  другой претендент". Это объяснение запоздало. Родственники Марии-Анны  сказали ей строго, что хорошо воспитанная молодая девушка никогда не  должна произносить неосторожные слова; что можно, конечно, отказать  человеку, делающему предложение, не зная, как оно будет принято; но  отклонить предложение, спровоцированное самой, значит оскорбить  достойного человека, не заслужившего, конечно, такой обиды; к тому же  Марии-Анне уже двадцать семь лет, и она не может неизвестно до каких пор  оставаться у своих братьев, и это самое время для нее задуматься,  наконец, всерьез о своем будущем. Бабушка моя увидела, что невестки  поймали ее в западню, и покорилась неизбежному. К счастью, "этот  бедный, старый Сниткин" был ей симпатичен. Брак этих двух мечтателей  оказался довольно удачным».

«Сделавшись православной, — вспоминает А.Г. Достоевская, — моя мать  стала ревностно соблюдать обряды церкви, говела, причащалась, но молитвы  на славянском языке ею трудно усваивались, и она молилась по шведскому  молитвеннику. Она никогда не раскаивалась в том, что переменила  религию, "иначе, — говорила она, — я бы чувствовала себя далеко от мужа и  детей, а это было бы мне тяжело". Прожили мои родители вместе около  двадцати пяти лет и жили очень дружно, так как сошлись характерами.  Главою дома была моя мать, обладавшая сильною волей».

Достоевский всегда тепло относился к Сниткиной и неизменно  пользовался ее помощью во всех делах и прежде всего в воспитании своих  детей за границей и в России: Сниткина няньчила детей Достоевского,  помогала ему материально. «Надо отдать справедливость Федору  Михайловичу, — пишет А.Г. Достоевская, — что за четырнадцать лет нашего  брака он всегда был очень почтителен и добр с моей матерью, искренно  любил и почитал её». Это подтверждают и 4 письма Достоевского к  Сниткиной (1867–1880) и одно письмо ее к Достоевскому от 15 июля 1876 г.  (ИРЛИ).  Уже в первом письме от 9(21) июля 1867 г. из Баден-Бадена Достоевский  писал: «Многоуважаемая и любезнейшая Анна Николаевна, Я и Аня, мы  здоровы и счастливы. Аня меня любит, а я никогда в жизни еще не был так  счастлив, как с нею. Она кротка, добра, умна, верит в меня и до того  заставила меня привязаться к себе любовью, что, кажется, я бы теперь без  нее умер. Благодарю Вас от всего сердца за такую дочь. Вы мне дали это  счастье. Мы Вас почти каждый день вспоминаем; Аня иногда даже плачет  об Вас и всё мне рассказывает о том, как прежде она жила у Вас в доме.  Она очень беспокоится, когда долго не приходят от Вас письма  <...>. Обнимаю Вас от всего сердца и пребываю искренно и  многолюбящий Вас Федор Достоевский».

После смерти писателя Сниткина помогала А.Г. Достоевской в издании его сочинений.

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded